Спецслужбы Латвии выполняют «план» по «российским шпионам»
В Риге прошел митинг в защиту латвийского пенсионера Олега Бурака, заподозренного в шпионаже на Россию и уже полгода томящегося в застенках. Митинг, естественно, ничего не дал, и Бурак остался в заключении. Его дело является знаковым — «российских шпионов» арестовывают в странах Прибалтики регулярно.
Про существование Олега Бурака широкая общественность узнала осенью прошлого года, когда на латвийском телеканале LTV1 вышел сюжет: «Шпионов нет или мы их не ловим?». Авторы программы продемонстрировали диаграмму: в Эстонии за последние годы пойманы десять «русских шпионов», в Литве — восемь, а в Латвии всего трое. Латышская патриотическая общественность таким отставанием весьма обеспокоена. Программу показали по случаю задержания отставного полковника-лейтенанта латвийского МВД Олега Бурака, которого Служба государственной безопасности (СГБ) заподозрила в шпионаже в пользу России.
Бурак утверждает, что пытался бороться с коррупцией в системе МВД — за что в итоге и пострадал. «В 2004–2005 годах в МВД началась разработка интегрированной информационной системы. На нее выделялись десятки миллионов латов из бюджета Латвии и Евросоюза. Тендер выиграла немецкая компания Siemens, которая перепоручила разработку своему латвийскому филиалу. Тот, в свою очередь, нанял фирму Aljanse, а та — фирму Olimps. Выстроилась цепочка посредников. В итоге всю работу выполнили российские специалисты из Новосибирска. Россияне получили где-то 30-40% суммы, а все остальные деньги были просто разворованы „по пути“. Информационным центром МВД руководил тогда Янис Ритиньш. У него была кличка „Бизнесмен“. Он получал крупные откаты от посреднических фирм», — отмечает нынешний арестант.
Бурак, по его словам, писал об этом в рапортах руководству МВД. Особых успехов не добился, но заработал влиятельных врагов. «Все закончилось тем, что сначала выкинули на пенсию меня, а потом изгнали и «бизнесмена» Ритиньша. Когда меня отправляли на пенсию, он кричал: «Мы тебя посадим!» У него сохранились хорошие связи в силовых структурах. Считаю, что причину моих нынешних бед надо искать в этом. Как говорят в таких случаях, меня «заказали», — считает Олег Бурак.
Он подчеркивает, будучи русским по национальности, во время службы сталкивался с проблемами на этнической почве. До времени его терпели — Бурак был хорошим специалистом и разработал уникальный каталог марок оружия. «Нужно было внедрять интегрированную информационную систему, и я был необходим. А как только все заработало, от меня постарались избавиться», — говорит экс-силовик. Теперь его обвиняют в том, что он «русский шпион» и якобы его завербовала российская разведка.
По поводу предъявленных ему обвинений Бурак сказал: «Бред полнейший! Во время службы в латвийском МВД мы проходили ежегодную аттестацию, со всеми обязательными проверками со стороны служб безопасности. А когда получали допуск по секретности, то проходили очень долгую и тщательную проверку. Ко мне никогда не было претензий. То, что у меня нашли при обыске — это не государственная тайна, а информация для служебного пользования. В течение трех с половиной лет я судился с начальством ИЦ МВД, и мне же надо было что-то предъявлять в качестве доказательств. У меня стопка из копий моей переписки с различными учреждениями — толщиной около двадцати сантиметров. Еще у меня изъяли спецаппаратуру. После выхода на пенсию я занимался тем, что по просьбе бизнесменов „чистил“ их помещения от прослушивающих устройств. Потом в Латвии вышел закон, запрещающий частным лицам данный вид деятельности, и я всю работу свернул. Нашли антикварное ружье, которое принадлежало моему отцу, пистолет под мелкокалиберный патрон, который я сделал, когда мне было лет тринадцать. Вот такое „шпионское“ вооружение...»
Бурак — уже третий за последние годы житель Латвии, обвиненный в шпионаже в пользу России. В прошлом году латвийский суд вынес приговор крестьянину Юрию Стилве, который, по мнению СГБ, собирал информацию о национальных вооруженных силах Латвии. Однако всего Стилве провел за решеткой восемь месяцев и был освобожден в зале суда.
Его родственники дали интервью изданию Latvijas Avīze. По словам жены, после разговора с мужем она поняла, что обвинение ему выдвинуто именно за фотографии, сделанные Юрием в приграничной местности. Как-то он фотографировал озеро, но в кадр ненароком попала и военная казарма — башня и плакат на воротах. Из другой поездки были привезены и фотографии военного полигона. Как уверяет женщина, никаких предупреждений о том, что в этих местах запрещена фотосъемка, нигде видно не было.
«Муж кому-то отправлял фотографии в Россию — друзьям или знакомым, но не спецслужбам. Тогда уж половине Латвии сидеть надо. Ладно, если это запрещено, но сначала надо предупредить, а не сажать в тюрьму, забирая отца малых детей. Дрова к зиме не заготовлены, картошка не собрана, трава не кошена, дети спрашивают, когда папа вернется... Просила, не берите под стражу, пусть выдадут охранный браслет, если боятся, что сбежит в Россию...» — сетовала супруга Стилве. Она считает, что латвийские спецслужбы просто выполняли «план».
Большую известность получила история железнодорожника из Елгавы, ветерана Афганской войны Александра Краснопёрова, арестованного осенью 2016 года. Его обвинили в том, что он переснял с камер наблюдения Латвийской железной дороги видеоролик с пересекавшей город платформой, груженной военной техникой НАТО, а потом посредством электронной почты переслал его одному калининградскому знакомому. В итоге суд Земгальского предместья Риги приговорил железнодорожного мастера к полутора годам тюремного заключения.
Многие проявили по этому поводу скептицизм. Даже бывший министр иностранных дел Янис Юрканс заявил: «Я понимаю, если бы этот человек сорвал брезент или подлез под него, что-то высматривал. Но ведь танк стоял на платформе, и ты его фотографируешь. Ну и что? Ни в одном законе Латвии не сказано, что человек не имеет права фотографировать вагоны, которые перевозят всё равно что. Это что, законом запрещено? Не запрещено, но спецслужбы хотят показать, что в Латвии есть шпионы — и их будут выявлять».
К слову, три года назад Сейм Латвии принял 81-ю статью уголовного закона, которая карает за «помощь иностранному государству в его деятельности, направленной против Латвийской Республики». Правозащитник Владимир Линдерман объясняет: «Логика тут простая. Привлечь к ответственности за шпионаж не так-то просто. Нужно доказать, что человек работает на иностранную разведслужбу или передает за рубеж секретную информацию. А как быть с теми жителями Латвии, которые никаких секретов не выдают, но при этом сотрудничают с государственными ведомствами РФ, не имеющими отношения к разведке, с российскими общественными организациями, коммерческими структурами? Вот для них и была изобретена статья 81. Я называю ее „шпионаж-лайт“. Наказание не столь суровое, как за шпионаж, но вполне себе — до пяти лет лишения свободы».
Статью 81 начали «обкатывать» делами — заведенными против оппозиционных латвийских журналистов, публицистов и общественных деятелей Александра Гапоненко, Юрия Алексеева и Ильи Козырева, выступавших за сохранение в Латвии русских школ и права русскоязычных жителей государства. Считается, что этим они «оказывали помощь иностранному государству» — понятно, какому...
Латыши выражают зависть по поводу успехов на ниве ловли шпионов у соседей-эстонцев. Журналистка Гунта Слога написала в твиттере: «Каждый раз, когда читаю о том, что в Эстонии поймали очередного русского шпиона, у меня возникает вопрос, а что в этой связи делают латвийские службы. Я хочу, чтобы они ловили шпионов в Латвии! И я очень надеюсь, что наши также плодотворно ловят шпионов, как и эстонцы, но делают это по-тихому».
Действительно, количество пойманных «шпионов» в Эстонии больше, чем в Латвии. О том, какими методами действует эстонская КаПо (Охранная полиция), свидетельствует история двадцатилетнего студента из российского Кингисеппа Алексея Васильева, учившегося в Эстонии на программиста и задержанного в ноябре 2017 года. В КаПо заявили, что в ФСБ ему поручили написать код, который позволил бы россиянам проникнуть во внутреннюю Wi-Fi сеть одного из эстонских правительственных учреждений. Весной 2018 года Васильев был приговорен к четырем годам лишения свободы.
Эта история вызвала множество вопросов. «Что означает фраза «в день задержания он возвращался в Россию, чтобы передать код своим связным из ФСБ»? Код — это же не пистолет и не пакетик с героином, его, наверное, можно как-то безопасно переслать по интернету? Я обратился к известному в Риге специалисту, чтобы он дал свою оценку. Вот что он ответил: «Перевозка кода через границу — это бред. Миллионы людей в мире ежедневно загружают в интернет фотографии, музыку, личные архивы... В чем проблема: зашифровать и загрузить небольшой архивчик типа „мои фото с последней пьянки“ на какой-нибудь сервер, а нужные люди это потом скачают?» — недоумевает Владимир Линдерман. Он считает, что Васильева схватили, чтобы выполнить «план» по «российским шпионам».
По мнению эксперта (Линдермана самого несколько раз арестовывали и держали в тюрьме по политическим делам), КаПо сделала студенту предложение, от которого можно отказаться, но для этого надо иметь крепкий хребет и холодные мозги. «Алексей, мы знаем, что ты шпионил в пользу России, у нас есть неопровержимые доказательства, — так мог обратиться к задержанному следователь КаПо. — В Эстонии „потолок“ по этой статье — 15 лет, так что „десяточка“ тебе гарантирована. Мать не переживет, девушка не дождется, ну сам понимаешь... Но я, — здесь следователь переходит на мягкий отеческий тон, — не хочу губить твою молодую жизнь. Если ты честно расскажешь, как тебя завербовали в России и дали задание, я лично гарантирую, что ты получишь максимум четыре года, а там вскоре и освободишься условно-досрочно. Договорились?» — предполагает Линдерман.
Балуются ловлей «российских шпионов» и в Литве. Самое известное дело такого рода — арест в прошлом году оппозиционного активиста Альгирдаса Палецкиса. Его обвиняют, что он тайно собирал сведения и даже готовил «похищение» литовских судей, очно и заочно осудивших советских военных, участвовавших в событиях 13 января 1991 года у телебашни в Вильнюсе. И, судя по всему, выйти на свободу Палецкису предстоит не скоро...
Андрей Винников