Дети мигрантов: Депортировать вместе с родителями или оставлять в России?
Гастарбайтеры-бузотёры из «Прокшино» имеют шанс задержаться нашей стране
Уполномоченный при президенте РФ по правам ребёнка Мария Львова-Белова озаботилась судьбой детей мигрантов. Она предложила тем или иным способом разрешить правовую ситуацию, когда при депортации мигранта из России по решению суда, его несовершеннолетние дети остаются жить в нашей стране.
Подобная коллизия наверняка обрадует участников недавней драки гастарбайтеров в ЖК «Прокшино», по факту которой возбуждено уголовное дело о хулиганстве. Некоторых из 80 задержанных МВД планирует выдворить из России. Отцы-дебоширы (дрались мужчины), отправившись домой, на берега Вахша или Амударьи, смогут оставить здесь свои корни.
Речь идёт о случаях, когда выдворяемый мигрант является единственным родителем несовершеннолетних детей. Тогда дети оказываются в российских социальных учреждениях и находятся там до тех пор, пока их не заберёт государство, объясняет Львова-Белова, не конкретизируя, что означает «заберёт» и куда поместит.
У единственного родителя-мигранта могут быть дети — граждане России (родились здесь и получили гражданство) или граждане другого государства. В первом случае выдворить их нельзя, во втором ребёнка можно передать на попечение родственников или опекунов в РФ. С учётом развитых родственных связей мигрантов такие случаи очень вероятны.
Именно это и предлагается поправить. По мнению омбудсмена, необходимо разработать механизм «самостоятельного контролируемого выезда» мигранта вместе с детьми. Это учитывает как интересы ребенка, так и государства в борьбе с нелегальной миграцией. Проще говоря, уезжая, гастарбайтеры-нарушители должны увезти и своих детей.
«Если выдворяемый из России мигрант — единственный родитель несовершеннолетних детей, то его не стоит выдворять из России без оглядки на такие обстоятельства», интерпретирует слова омбудсмена официальная «РГ». То есть пока вопрос не решён, выдворения отменяются?
Так или иначе, Львова-Белова затронула огромный пласт проблем, связанных с детьми мигрантов. Несовершеннолетние дети единственных выдворяемых родителей — это, скорее, уникальный редкий случай. Другие проблемы, касающиеся семей гастарбайтеров, куда более широко распространены и напрямую влияют на всё российское общество.
Первая среди них, во весь рост вставшая этой осенью — невозможность для большинства детей мигрантов учиться в российских школах. После введения обязательного теста на знание русского языка почти 90% детей мигрантов, подавших заявления в школу, не смогли преодолеть этот этап. Ситуация, как после Гражданской войны, когда вводили ликбез.
Часть детей, допущенных к сдаче, провалили экзамен, имеющий устную и письменную части (для первоклашек только устную). Дети испытывают трудности из-за недостаточного уровня владения русским языком и «ограниченной речевой практики», указывают педагоги. Какая уж тут практика, когда дети живут в мигрантских анклавах, общаются с членами диаспоры.
Ещё хуже то, что три четверти детей мигрантов были вовсе не допущены к тестированию, поскольку не имели полного комплекта документов, необходимого для обучения в школе. Не значит ли это, что бюрократия государства буквально «не видит» таких детей. Они находятся в серой зоне, как цыганята бегают, кричат, но кто они — толком неясно.
Власти оказались в ситуации цугцванга, когда любой шаг по исправлению ситуации лишь ухудшает её. Введение послаблений, возможность пересдачи теста (это уже случилось) может привести восстановлению картины, когда дети фактически не могут учиться из-за незнания языка, да ещё мешают другим ученикам, отвлекая внимание учителей на себя.
Сохранение жесткого подхода оставляет вне государственного надзора десятки тысяч детей, которые вместо сидения за партой, обучения и адаптации начнут по мере взросления жить собственной параллельной жизнью, сбиваться в подростковые группировки, банды, уходить в этнический криминал, что российскому обществу совсем не нужно.
Выдворенные из России родственники таких детей, их отцы, дяди, двоюродные братья станут для них героями, пострадавшими от «плохой» России и русских. Изолированные от нашего общества национальные диаспоры — реальной школой, заменяющей образовательные учреждения. В итоге они станут враждебными окружающим чужаками.
Справедливости ради — омбудсмен Львова-Белова била в колокола на тему обязательного знания детьми мигрантов русского языка, их адаптации в общество уже давно, сразу же как только Владимир Путин доверил ей заниматься правами детей в РФ. Однако, что могла реально сделать хрупкая женщина, сама многодетная мать?
Когда завоз мигрантов на самом высоком уровне долгое время признавался необходимым для развития экономики и потому неизбежным, слишком много интересантов привечали формирование национальных диаспор. Мигранты были вплетены в экономические процессы как якобы незаменимый элемент, а омбудсмен лишь отмечала острые моменты.
Вот один из них: «Актуальной остается проблема фиктивного установления отцовства для получения гражданства РФ. Мы выступаем за определение перечня ситуаций, при которых ДНК-тест становится условием получения отцовства для мигрантов и выдачи свидетельства о рождении, где указывается ФИО отца». Напрямую касается детей депортируемых.
Здравой была позиция Львовой-Беловой и по педиатрической помощи детям гастарбайтеров. Задолго до, она настаивала на введении обязательного приобретения семьей мигранта полиса ДМС для ребёнка. За свой ли счёт или за счёт работодателя, но посыл ясен — перекладывать издержки приезжих на российских граждан неприемлемо.
В итоге на данный момент установилась гибридная ситуация. Скорая медпомощь детям мигрантов оказывается без ограничений, как и любому человеку в РФ. Если у родителей ребенка только патент или рабочая виза, то права на ОМС у ребёнка нет (за исключением рождённых в РФ). Полные права на бесплатную медицину имеют обладатели ВНЖ и РВП.
Правда, изрядное количество мигрантов давно обзавелись российским гражданством в дополнение к своей республике. Так, у России ведь есть договорённость о приоритетной выдаче гражданства выходцам из Таджикистана. Их давали сотнями тысяч в год. Это значит, никакие ограничения на их детей не действуют. Они — наши, россияне.
На практике это скорее всего означает, что практически все дети мигрантов в нужный момент получают необходимую им медпомощь, оплаченную из небогатого российского бюджета. Как бы не фыркали по этому поводу обыватели и русские националисты, абсурдно направляющие своё недовольство на приезжих, а не на власти, допустившие такое.
Впрочем, сейчас кое-что начало меняться. Многолетняя открытая позиция Львовой-Беловой по детям гастарбайтеров и всех остальных заинтересованных сил общества по мигрантам вообще, принесла свои плоды. В октябре вступила в силу обновленная Концепция государственной миграционной политики, призванная исправить перекосы.
«Ощущение такое, что на 2/3 текст написан силовиками, которые ратуют за ужесточение и контроль миграции, но на 1/3 все-таки либералами-экономистами», — поделился своим мнением о документе непримиримый «куратор» темы, депутат Госдумы от КПРФ Михаил Матвеев. И подробно описал плюсы и минусы концепции.
Так что в какой степени этот теоретический документ способен изменить ситуацию, пока неясно. Должны быть приняты поправки в законы, отражающие дух и букву концепции, потом отработана правоприменительная практика и только потом можно надеяться, что побоища гастарбайтеров, как в Новой Москве перестанут тревожить россиян.
А пока, по мнению Матвеева, для реального влияния на неблагоприятную ситуацию нужны масштабные депортации сотен или даже тысяч человек. Исходя из принципа коллективной ответственности диаспор, создающих конфликты. И их детей тоже, как бы добавляет своей инициативой Мария Львова-Белова.