«Зверю место в клетке»
Однажды, в далёком 1989 году, мне впервые довелось побывать во Львове.
Разинув рты мы бродили по красивым улицам, рассматривая прекрасные старинные здания. Львов был прекрасен, будто музей истории и архитектуры.
Одно меня поразило тогда. Диссонанс между Городом и его жителями.
Вечером мы разговорились с хозяйкой квартиры, в которой остановились.
Она, оказалась русинкой из семьи коренных львовян. Тех, что жили здесь несколько веков.
Так вот, эта женщина объяснила, в чём причина моего недопонимания.
Львов был чужим для подавляющего большинства нынешних «львивцив». Они заняли его как варвары Великий Рим, вытеснив, уничтожив настоящих римлян, когда те выродились из народа-лидера, народа-победителя в нечто невразумительное, оказавшееся неспособным управлять и держать в повиновении иные, менее развитые народы.
В 1939 году, когда во Львов пришли Советы, из трамваев и присутственных мест исчезли надписи, вроде: «С собаками и украинцам вход воспрещён». В квартиры бежавших поляков и евреев массово заселились тысячи «детей гор и полонин» - то самое рагульё, которому запрещалось ходить по тротуарам для благородных львовян. Выходцам из хуторов и их детям дали равные с остальными права на работу, образование, здравоохранение.
Но вместо чувства благодарности к русским и советской власти они затаили лютую ненависть и обиду. И когда 30 июня 1941 года во Львов вошли немцы, рагули с белыми повязками на рукавах под предводительством Романа Шухевича устроили в городе кровавую резню. С нечеловеческой жестокостью, невзирая на пол и возраст, были убиты десятки тысяч поляков, русских, евреев…
Животные устанавливали в городе людей свои звериные правила.
После освобождения города и Победы, с приходом сильной власти, рагульё снова затаилось. Многие мимикрировали, подобно хамелеонам сменив цвет с желто-блакитного на красный.
Тысячи рагулей-русофобов, получив бесплатное высшее образование, стали советскими и партийными руководителями, директорами. Вспомните Кравчука, Марчука, Тягнибока, Фарион, Ницой, Сех и прочих, впоследствии ставших необандеровцами.
Моя собеседница удивила меня тогда тем, что совсем не говорит по-украински, при этом прекрасно владея русским, польским и английским языками. От неё я тогда впервые услышал словечко «гвара» - рагульский диалект из смеси разных языков. Она искренне презирала рагульё, говорящее на гваре.
В 2011 году я второй раз побывал во Львове. Город остался прежним, при этом став совершенно другим. Если в 1989 году там ещё была какая-то советская власть, худо-бедно сдерживающая племя дикарей, считавших себя хозяевами города, то в 2011 году я увидел окрепших зубасто-клыкастых особей, убеждённых в том, что они и только они являются хозяевами всей Украины.
Стоя на Холме Славы в окружении многотысячной беснующейся толпы рагулей, давая интервью телеканалу «Интер», я с тревогой и болью говорил, что если их не остановить здесь и сейчас, то уже через год-два они захватят Киев, а следом пройдут бандеровскими маршами по Харькову и Одессе, Донецку и Севастополю.
Меня тогда не захотели услышать. Ни президент Янукович, ни многонациональный народ Украины. Они до последней минуты не могли поверить, что звери, когда-то уничтожившие тысячи львовян, придут в их города и зальют их кровью.