Белое пальто Григория Явлинского: от руководства СССР до «Гриши-один процент»
Григорий Явлинский являет собой пример политика, категорически неспособного сотрудничать даже с собственными соратниками.
Любой рассказ о российской оппозиции будет неполон, если не упомянуть в нем Григория Явлинского. Вокруг него на словах год за годом якобы выстраивалась «конструктивная российская оппозиция», но на деле он являл собой пример политика, категорически неспособного сотрудничать даже с собственными соратниками.
Возглавляемая им партия «Яблоко» вот уже второе десятилетие успешно проигрывает выборы за выборами. Причем происходит это в самой что ни на есть честной борьбе с «партиями власти», которые, как ни странно, раз за разом оказываются конструктивнее, гибче и ближе к избирателю, нежели детище Явлинского.
Ну а лидер «Яблока» в такой ситуации может только раз за разом разводить руками и говорить: «Мы не смогли, но просим снова дать нам шанс».
В реальности этот шанс был упущен Явлинским гораздо раньше.
Парубок из Львова
Григорий Алексеевич родился 10 апреля 1952 года в украинском Львове. В этом западноукраинском городе и познакомились его родители: отец, Алексей Явлинский, сразу после войны приехал во Львов навестить свою дальнюю родственницу. Ее не оказалось дома, и Алексей постучался в дверь соседней квартиры, которую открыла Вера Наумовна, будущая мама Григория. Бурный роман был недолог — уже через месяц родители будущего политика сыграли свадьбу.
Впрочем, «львовянами» родители Явлинского были лишь условно: отец Григория родился в Харькове, потерял родителей во время Гражданской войны и воспитывался в приюте беспризорников под руководством знаменитого Антона Макаренко. Мать Явлинского тоже была уроженкой Харькова: ее семья во время Великой Отечественной войны попала в эвакуацию в Ташкент — а после освобождения Украины решила переехать во Львов.
Отец Григория с 1949 года работал в системе детских исправительно-трудовых и воспитательных учреждений, а в 1961 году был назначен директором колонии-распределителя для беспризорных. Мать преподавала химию в львовском Лесотехническом институте. По воспоминаниям Явлинского, семья жила небогато: «покупка игрушки была событием». Однако родители всегда выкраивали деньги на обучение сыновей — Григория и Михаила, родившегося пятью годами позже.
Явлинский учился сначала в средней школе, потом в вечерней школе рабочей молодежи, совмещая учебу с работой почтальона, а затем и слесаря-прибориста на стекольном предприятии. В его аттестате среди «пятерок» была лишь одна «четверка» — по украинскому языку. В юношеские годы под влиянием отца, вспоминавшего свои годы в приюте, Григорий активно занимался боксом. Дважды, в 1967 и 1969 годах, он даже становился чемпионом Украины по боксу среди юниоров.
Сначала Григорий хотел стать милиционером, отчасти повторяя путь отца, закончившего Высшую школу МВД. Однако после, заинтересовавшись вопросами ценообразования, решил стать экономистом. Для такой амбициозной задачи провинциальный Львов подходил мало — и уже в 1969 году Григорий едет в Москву, где с трудом, но поступает на общеэкономический факультет Московского института народного хозяйства имени Плеханова (МИНХ).
По воспоминаниям сокурсников, Явлинский и тут учился хорошо, а в его дипломе большинство оценок составляли «пятерки», хотя было и несколько «четверок», и даже одна «тройка». Тогда же Григорий впервые столкнулся с политикой: во время поездки на практику в Чехословакию он поссорился с комсоргом в бане.
Поводом для драки стало заявление комсорга о допустимости уничтожения большого числа людей ради построения социализма. В ответ на это Явлинский назвал комсомольского функционера «людоедом, сталинистом и маоистом» и ударил банным тазом. Явлинского спасло то, что отношение к фигурам Сталина и Мао к началу 1970 годов в СССР было резко отрицательным — Григория не только не исключили за такой поступок из ВЛКСМ, но даже дали рекомендацию к поступлению в КПСС.
В тот раз от политики Явлинского, по его собственным словам, «отвлекла любовь». На последнем курсе он женился на москвичке Елене — а в 1973 году успешно окончил институт. После этого по рекомендации ученого совета вуза он поступил в аспирантуру, и в 1978 году защитил кандидатскую диссертацию.
Работа Явлинского в СССР была связана со Всесоюзным научно-исследовательским институтом при Министерстве угольной промышленности (ВНИИуголь), а затем — с Научно-исследовательским институтом труда в структуре Госкомтруда.
Интересно, что на втором месте работы Явлинский опубликовал закрытый доклад (с грифом «ДСП» — для служебного пользования), в котором он и его соавторы предлагали или «ввести снова сталинизм», или же дать больше свободы советским предприятиям. Обе альтернативы были одинаково невозможны для позднего СССР, и Явлинского стали ежегодно проверять по линии КГБ на предмет возможного «диссидентства».
Переплюнуть Гайдара? Оказывается, можно
Наиболее интересно для анализа жизни Григория Явлинского условное десятилетие 1989—1999 годов. Тогда кабинетный советский функционер вдруг попал в круговорот бурной политики, где все достоинства и недостатки этого человека раскрылись в полной мере.
В 1989 году протекцию Явлинскому в структуры тогда еще Советской власти сделал его преподаватель из МИНХ, профессор Леонид Абалкин. Он пригласил ещё совсем неоперившегося Явлинского на работу в Совет министров СССР. К тому моменту поздний Союз уже попал в яму экономического кризиса — и всем было очевидно, что в ближайшем будущем будут востребованы практически любые рецепты быстрых изменений.
Что же тогда предлагали Явлинский и его команда в своем плане «400 дней доверия», позднее известный как «500 дней», в противовес реализованной в итоге программе Егора Гайдара?
Прежде всего, план преобразования советской системы жизни, предложенный Явлинским, являл собой хрестоматийный пример утопии в стиле «давайте запустим рынок, а он сам все порешает». Так, всего за 100 дней (!) предусматривалась полная приватизация жилья, земли и мелких предприятий, а также акционирование крупных предприятий. Одновременно за тот же срок на базе Госбанка СССР собирались создать новую резервную систему. Еще 100 дней Явлинский и соавторы отводили на полную либерализацию цен — оптовых и розничных, а за следующие 150 дней они хотели «стабилизировать» дикий рынок.
Что бы в итоге получилось, реализуй Явлинский свою тогдашнюю программу, трудно даже представить. Не исключено, что «шоковая терапия» Гайдара показалась бы меньшим злом, а ненавидимый всеми «чмокающий и.о.» имел бы сегодня образ неудавшегося спасителя России.
Между прочим, в то же время по поручению тогдашнего председателя Совета Министров СССР Николая Рыжкова разрабатывался еще один проект реформирования страны — «Основные направления развития». В нем переход к рыночной экономике предполагалось осуществлять в течение длительного срока и с максимальным сохранением советской системы. Именно такой вариант, кстати, в итоге реализовал Китай, где последние крупные государственные предприятия акционировали и приватизировали уже в 2010-е годы.
Еще одним примером абсолютной наивности программы Явлинского была догма «Запад нам поможет». В ее рамках экономисты предлагали государству привлекать обширные кредиты на внешнем рынке, а также отправлять на Запад специалистов для обучения новым экономическим реалиям. Составители плана не исключали даже возможности прямого «импорта» специалистов из-за рубежа, чтобы те заменили неугодные «советские» кадры.
Сам Явлинский неоднократно подчеркивал, что при составлении программы он учитывал опыт послевоенной оккупации Японии — когда США «железной рукой» сделали из Страны Восходящего Солнца своего верного, полностью зависимого и управляемого союзника.
Дошло до смешного: в попытке заручиться помощью западных стран Григорий Алексеевич стал авансом раздавать территории! В 1991 году, во время своего визита в Японию, Явлинский со всей определенностью заявил: «Четыре острова — Шикотан, Хабомаи, Итуруп и Кунашир должны быть возвращены Японии».
После такого «подарка» Япония еще долгое время на все лады пропагандировала Явлинского как основного кандидата на пост российского президента, пока, наконец, не осознала, что каких-то реальных дел ждать от него ждать бесполезно.
Дальнейшую политическую карьеру Явлинского его немногочисленные сторонники любят освещать как бескомпромиссное противостояние с главными реформаторами времен «лихих девяностых» — Гайдаром и Чубайсом. Однако и тут рецепты Явлинского часто были не спасением страны, а скорее «лекарством, которое хуже болезни».
Уже в начале 1990-х годов Явлинский сходится с так называемой «московской группой», дорогу в которую ему снова обеспечил его бывший наставник Абалкин. Эта неформальная, но сплоченная и имеющая общие интересы группа столичной элиты управлялась Юрием Лужковым, который к тому времени занял пост вице-мэра Москвы при мэре Гаврииле Попове.
Здесь мы снова можем видеть интересную развилку: после августовского путча Лужков и Явлинский попадают от «московской группы» в руководство странного органа — Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР, созданного вместо упраздненного союзного Кабинета министров.
После путча ГКЧП этот неконституционный орган, учрежденный Михаилом Горбачевым вместо Совмина и потерявшего доверие премьер-министра СССР Павлова, пытался взять на себя управление экономикой СССР. Увы, с сентября по декабрь 1991 года руководство Комитета, в который входил Явлинский, даже толком не смогло сформировать собственные структуры — не говоря уже о том, чтобы взять в руки хотя бы ключевые рычаги управления советской экономикой.
Вторая половина 1991 года оказалась временем наибольшего хаоса, в котором Григорий Алексеевич не сумел проявить никаких управленческих талантов, формально находясь на самой вершине исполнительной власти гибнущего СССР.
Скорый демарш Явлинского по поводу Беловежских соглашений, когда он вместе со своей командой покинул Комитет в знак несогласия с действиями Бориса Ельцина, стал лишь еще одним маркером развала СССР. Отставка Явлинского и других руководителей пусть и формального, но законного правительства открыла для Ельцина вариант для быстрейшего уничтожения Союза в самом конце декабря 1991-го.
Зато о себе Григорий Алексеевич не забывал. Одной из главных финансовых структур, с которой он был связан уже тогда, стала группа «Мост» и ее глава Владимир Гусинский. В конце 1991 года Явлинский, ещё будучи одним из ключевых руководителей СССР, создает Межреспубликанский центр экономических и политических исследований («ЭПИЦентр»), который тут же получает самую полную поддержку мэрии Москвы. «ЭПИЦентр» занимает престижные офисные площади в здании московской мэрии на Новом Арбате, а за их аренду начинает платить «Мост-банк» Гусинского.
Вот так. Рушилась в пропасть целая страна, сотни миллионов судеб менялись навсегда — а кто-то тем временем проворачивал свои делишки, даже не пытаясь спасти вверенное им государство.
Тот, кто не смог ни с кем договориться
Рассказывать о всех перипетиях политического пути Явлинского можно долго — Григорий Алексеевич успел пересечься практически со всеми ведущими фигурами постсоветского периода истории России. И столь же постоянно он оказывался с ними в состоянии ссоры и раздора.
Даже когда Явлинского пригласили в, казалось бы, близкую ему по духу команду Бориса Немцова, он отказался работать в ней, мотивируя свое решение тем, что «Яблоку» комфортнее «консультировать и поддерживать» правительство.
Сюжет «в белом пальто против всех» наглядно проявился и во время разгона Верховного совета в октябре 1993-го. Явлинский тогда сперва обвинил Хасбулатова и Руцкого в подготовке вооруженного переворота и призвал их сдать оружие, затем попрекнул Гайдара тем, что тот пытался вывести на улицы москвичей в поддержку Ельцина, а самого «всенародноизбранного» обвинил в применении излишней силы. Хотя буквально за несколько дней до этого призывал «подавить мятеж со всей возможной ответственностью».
Неудивительно, что при такой «политической гибкости» созданная Явлинским партия «Яблоко» на назначенных после разгона Верховного совета выборах оказалась лишь на шестом месте, получив 7,86% голосов избирателей и 27 мест в Госдуме первого созыва.
Впоследствии эти и без того не блестящие результаты только падали. Во втором созыве за «Яблоко» голосовали 6,89% избирателей, в третьем созыве — 5,4%, а после сокрушительного проигрыша на выборах 2003 года, когда партия Явлинского набрала лишь 4,2% голосов, она и вовсе перестала формировать свою фракцию в Госдуме.
Последние по времени парламентские выборы «Яблоко» тоже провалило, уже традиционно ухудшив свой результат — теперь до 1,99% всех избирателей. Как можно удостовериться настоящая демократия последовательно ставит на место главных «демократов», раз за разом показывая им их реальную электоральную поддержку.
Впрочем, ни на что иное надеяться Явлинскому не приходится. Избиратели не любят, когда политики не слушают их мнение по ключевым вопросам развития страны. Ведь Явлинский не только «отдавал» Курилы Японии — в 1990 годах он последовательно выступал за независимость Чечни в виде неуправляемого бандитского анклава, пусть и под фиговым листком «референдума». Явлинский приветствовал позорные Хасавюртские соглашения, а в 1999 году всерьез предлагал Владимиру Путину договориться с полевыми ичкерийскими командирами — и снова выступал против антитеррористической операции в Чечне.
Отметился Явлинский и в вопросе Крыма, заявив, что Россия должна-де создать на полуострове «пояс безопасности» и провести там «легитимный референдум» о статусе — организованный, однако, по украинским законам. Нетрудно заметить, что это такая же завуалированная продажа территорий страны, как и в случае Курил и Чечни, просто спрятанная под красивой оберткой.
Вот почему всем в России было понятно, почему на президентских выборах 2018 года никому не нужный политик и горе-экономист Григорий Алексеевич Явлинский занял малопочетное пятое место, набрав лишь 1,05%. Это и есть реальная поддержка «парубка из Львова», который почему-то до сих пор считает, что в России кто-то хочет отдать Крым на расправу Украине.