Глоток «свободы» и снова Сибирь...
Одни помнят ее по роли Агнессы Ивановны из фильма Шахназарова «Курьер», другие вспомнят тещу Воробьянинова из «Двенадцати стульев» Гайдая, третьи — Веру Фабиановну Чарскую из «Ларца Марии Медичи». А кому-то повезло увидеть ее на сцене, в театре Ермоловой. Но советские зрители и не знали, что Евдокия Урусова (1908 — 1996) была настоящей княжной, принадлежавшей к древнейшему знатному роду.
По линии отца в роду семьи Урусовых, кроме Александра Невского, Дмитрия Донского и высокопоставленных представителей Золотой орды были князья Лопухины, а по линии матери — иностранка, графиня Салиас де Турнемир. За семейным обеденным столом Урусовых в начале ХХ века встречались родственники — директор Департамента полиции А.А. Лопухин и его шурин член Государственной Думы князь Сергей Дмитриевич Урусов, известный своими либеральными взглядами и выступлениями в Госдуме с разоблачением деятельности этого самого Департамента полиции. Сам отец Георгий (Юрий) Дмитриевич Урусов был ближайшим другом Сергея Львовича Толстого.
С ранних лет Эда (Евдокией она стала позже) Урусова занималась в частной танцевальной школе у Маргариты Зелениной — дочери Марии Ермоловой; среди её покровителей была Надежда Михайловна, жена Евгения Вахтангова. Ещё до окончания средней школы Урусова выдержала приёмные экзамены в студии Художественного театра, однако ей было предложено сначаа окончить школу. С 1917 года Урусова училась в институте благородных девиц Николо-Угрешского монастыря. Этот институт просуществовал до 1922 года, но все-таки был закрыт, т.к. его образование не соответствовало советским стандартам.
Чтобы поддержать семью, девушка рано стала подрабатывать — пением, танцами, а вскоре и съемками в немом кино. Ее первой киноролью стал эпизод в фильме «Ледяной дом» (1928 год) — она танцевала в паре, открывающей бал при дворе Анны Иоанновны. В том же году, окончив студию Ермоловой при Малом театре, она стала актрисой театра Ермоловой. К тому времени она уже была замужем — за актером Михаилом Унковским, дед которого был прославленным русским адмиралом, капитаном фрегата «Паллада».
Тучи начали сгущаться в середине 1930-х. В начале 1935 г. по так называемому «кремлевскому делу» были арестованы младшая сестра Эды Юрьевны Елена Раевская, их отец Юрий Дмитриевич Урусов и муж сестры Сергей Петрович Раевский.
18 марта 1938 г., вскоре после завершения последнего открытого процесса по делу «антисоветского правотроцкистского блока» Бухарина, Рыкова и др. были арестованы 6 ведущих актеров театра им. Ермоловой. Среди них был муж Эды Юрьевны Михаил Унковский. Все арестованные актеры в первые дни признались в участии в контрреволюционной организации и в своих террористических намерениях по отношению к руководителям партии и правительства. Эда продолжала работать в театре. Она получила две новые роли. Ее пригласили на кинопробу на главную женскую роль в фильме Эйзенштейна «Александр Невский». Один хороший знакомый, которому было известно действительное положение дел, сказал ей, что она должна все бросить, забрать сына и уехать подальше в провинцию. Но бросить театр она не могла.
Ее арестовали 17 июня 1938 г. на вокзале перед отходом «Красной стрелы», на которой театр выезжал на гастроли в Ленинград. Обвиняли в связях с фашистами, а она даже плохо представляла себе, что такое фашизм. Приговорили к 10 годам в исправительно-трудовых лагерях. Как стало известно позже, ее отец к тому времени уже умер в лагере.
Еще в дороге Эде довелось проявить свой характер. Она вспоминала, что в эшелоне вперемежку везли политических и уголовных. Наиболее отъявленные уголовницы начали грабить политических, отнимая все более или менее ценные вещи. Но когда подошли к ней, она одним ударом разбила окно, и в руке у нее оказался зажат кусок стекла... Налетчицы отступили.
Срок отбывала в Буренинском пункте Дальлага, работала в топографическом отряде, играла в лагерном театре, была также дояркой, счетоводом. Освободили ее досрочно, в 1947 году. За это время она потеряла мать — та скончалась в 1939 году. В 1942 году она получила известие о смерти мужа: по воспоминаниям знакомых, Михаил в лагере жил надеждой вернуться на сцену, и его оптимизм поддерживал других заключенных, но потом он отморозил ноги, одну ампутировали, после этого он утратил волю к жизни и умер.
Еще в лагере Эда познакомилась с Александром Блохиным, сыном танцовщика, солиста Большого театра Ивана Фёдоровича Блохина — он стал ее мужем. Ей удалось найти работу в Угличском драмтеатре. Казалось, что жизнь налаживается. Но весной 1949 г. на высшем уровне было принято решение — зачистить центральные области от нежелательного элемента. Последовали аресты всех отбывших 10-летние сроки по пресловутой 58-й статье. Она была вновь арестована — прямо после спектакля, в легком платье и белых туфлях, и помещена в Ярославскую тюрьму.
«Я попала в село Тасеево Красноярского края, неподалеку от деревни, где была Наталья Сац. Молодых посылали на лесоповал, а нас, постарше, на работу не гоняли, но не давали ни еды, ни одежды, ничего; только два рубля на телеграмму родным, чтобы они помогли. Фактически мы были обречены на вымирание... Это была страшная зима. Было тяжелее, чем в лагере на лесоповале. Ссыльные жили небольшими группами по крестьянским избам. Спасала солидарность и взаимовыручка. Каждый делился, чем мог. На улицу выходили поочередно. Собирали со всех теплую одежду, и была одна пара валенок на всех».
Весной 1950 года, узнав об её бедственном положении, актёры Норильского театра устроили ей вызов в Норильск. Там с ней работали попавшие в эти же места Иннокентий Смоктуновский и Георгий Жжёнов. Во время пребывания в лагерях актриса со своими коллегами организовывала театры, выступала в Хабаровске, Комсомольске-на-Амуре.
После реабилитации в 1955 году Урусова вернулась в Москву с жестокой язвой и дистрофией последней степени. Жизнь приходилось начинать с чистого листа.
«В театре меня, конечно, никто не ждал. Мои года уже приближались к 50-ти, а таких актрис там и без меня хватало, — вспоминала Эда Юрьевна. — Чтобы восстановиться в театре, пришлось обращаться в Министерство культуры РСФСР. По закону о реабилитации меня обязаны были восстановить. После указания из министерства меня в театр приняли, но ролей никаких не давали, и я сидела без работы. Мне даже понизили ставку с высшей, которая была у меня до ареста.
И вдруг меня назначают на роль в пьесе „Преступление и наказание“ по Достоевскому, которую ставил прекрасный режиссер Петр Павлович Васильев. Роль Луизы Карловны — очень хорошая, мне вполне удалась. Остался доволен и главный режиссер Андрей Михайлович Лобанов. За ней последовали и другие роли. И все успешнее и успешнее...»
Теперь она уже не скрывала своего происхождения. Обижалась, когда ее величали княгиней. Поправляла, говоря, что княгиня — это жена князя, а она дочь князя и потому — княжна.
Всего в театре имени Ермоловой она сыграла около двухсот ролей. Когда в театре для старейшей актрисы не нашлось работы в новом сезоне, несмотря на физическую слабость, она стала работать у Бориса Львова-Анохина в Новом драматическом театре. Ее последней ролью стала работа в спектакле «Письма Асперна». В одном из последних выступлений по поводу своего юбилея она сказала: «Я счастлива, что судьба подарила мне профессию актрисы. Даже в самые суровые годы моей жизни я не расставалась с ней».