Тайна гибели крейсера «Москва» заставляет задуматься о будущем флота России

Военно-морской флот Российской Федерации ныне пребывает в парадоксальном положении — главным образом из-за отсутствия его стратегического образа в будущем.

Самыми крупнотоннажными боевыми кораблями, регулярно сходящими со стапелей российских судостроительных компаний, остаются атомные подводные лодки. А вот в кластере надводных кораблей картина прямо противоположная.

Процесс строительства многоцелевых корветов и фрегатов иначе как единичным назвать сложно. Чуть лучше обстоят дела с постройкой малых ракетных кораблей, но и его нельзя назвать массовым. Не обрел реальных очертаний и широко анонсировавшийся в середине десятых проект эскадренного миноносца 23560, боевой потенциал и арсенал вооружений которого обеспечивал полноценную замену атомным крейсерам проекта 1144 «Орлан» советского периода.

И на этом фоне более чем закономерен вопрос: «Каковы перспективы новых больших кораблей в составе Военно-морского флота России или „эпоха беспилотников“ ставит жирный крест на столь любимой в СССР гигантомании?». Попытаемся найти на него ответ.

Для начала обратим внимание, что большие советские корабли, остававшиеся в составе ВМФ России к началу второго десятилетия XXI века, стали активно модернизировать. В качестве результата этой модернизации можно позиционировать судьбу двух достаточно известных кораблей.

Единственного в составе российского флота тяжелого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» проекта 1143.5, вставшего сегодня, как минимум, на многолетнюю стоянку. И второй год проходящего испытания тяжелого атомного ракетного крейсера «Адмирал Нахимов» проекта 1144.2М, в течение более чем десятилетних подвергавшегося манипуляциям по трансформации его в «корабль нового поколения».

Два этих крейсера, хоть и существующие в единичных экземплярах, оснащены достаточно современным вооружением, а потому в состоянии повысить боеспособность Северного флота, в состав которого они входят. Однако сегодня, в век совершенной аэрокосмической разведки и информационных технологий, каждый боевой выход этих кораблей выглядит как «всемирное шоу», о программе которого заранее оповестили противника не только разведчики, но и все СМИ.

Согласно постулатам современной морской военной науки, каждый из этих кораблей — ядро, вокруг которого формируется серьезная ударная группа, состоящая из корветов и фрегатов. Если принять подобную модель за основу российского флота, то непонятно, кто позиционируется в качестве противника таких соединений.

Выход в Атлантический океан с целью уничтожения объединенных флотов Североатлантического альянса вряд ли следует рассматривать всерьез по причине недостаточности и боевого потенциала такой группы. Кроме того, в составе ВМФ России присутствуют другие, более скрытные и эффективные средства — атомные подводные лодки, вооруженные современными гиперзвуковыми ракетами.

Наиболее мощным сегодня является Северный флот, которому по силам защита района базирования АПЛ. Потенциал Тихоокеанского флота несколько скромнее. Боевые возможности Балтийского и Черноморского флотов еще ниже, вследствие их локализации в небольших по площади закрытых акваториях и отсутствии достаточно мощных надводных сил. И небольшой «довесок» ко всему — карликовая Каспийская флотилия.

И здесь самое время вернуться к ключевому вопросу: «Какой флот мы собираемся строить и какова роль и необходимость больших кораблей в нем?» Идем по порядку.

Кластер авианосцев, представленный уже упомянутом выше тяжелым авианесущим крейсером «Адмирал Кузнецов». Здесь минусов больше, чем плюсов.

Во-первых, для строительства и последующих ремонта и обслуживания этих гигантов не обойтись без огромных заводов и баз. Во-вторых, каким нам видится их будущий функционал? Воевать с ударными авианосными группами ВМС США?

Недальновидно по одной простой причине — функция морского «сдерживания» АУГ общего врага Российской Федерацией давно делегирована Китаю, который достаточно успешно по советским проектам строит авианосцы, как минимум, не уступающие по своим характеристикам американским.

Тратя миллиарды собственных средств, вынуждая при этом таким же образом поступать и США.

Тем не менее примерно раз в два-три года, в российском экспертном сообществе рождается очередная идея о необходимости строительства собственных авианосцев. В минимальном варианте хотя бы по одному для Тихоокеанского и Северного флотов. В оптимальном — не менее двух в составе каждого флота. Один в море, другой в ремонте, на отдыхе, на модернизации и т. д.

Во время бума гигантомании десятых годов предлагалось строительство авианосцев, обладающих следующими характеристиками:

проект 23000 «Шторм»: водоизмещение сто тысяч тонн, длина 330 метров, экипаж до пяти тысяч человек, авиационное крыло от семидесяти до девяноста самолетов (включая палубную версию истребителя Су-57), плюс атомная силовая установка;

проект 11430 «Ламантин»: водоизмещение девяносто тысяч тонн, длина 350 метров, экипаж до трех тысяч человек, авиационное крыло в семьдесят самолетов (включая палубную версию истребителя Су-57), плюс атомная силовая установка.

В не таком еще далеком 2020 году на стапелях судостроительного завода «Залив» в Керчи стартовало строительство двух универсальных десантных кораблей-вертолетоносцев 1 ранга проекта 23900 «Иван Рогов».

Заявленные разработчиком характеристики должны выглядеть так: водоизмещение сорок тысяч тонн, длина 220 метров, экипаж триста человек плюс до тысячи десантников, авиакрыло до двадцати вертолетов, комбинированная дизель-газотурбинная силовая установка. Срок готовности к заводским и ходовым испытаниям обозначен концом 2027 года, а передача кораблей заказчику — осенью 2028 года.

Правда, их реальность вызывает очень большие и достаточно обоснованные сомнения. И в первую очередь из-за близости к зоне проведения специальной военной операции.

Следующей категорией «наследия эпохи гигантов» являются крейсеры. Как было сказано выше, «самый молодой» из них — чрезвычайно глубоко модернизированный ТАРК 1-го класса «Адмирал Нахимов», входящий в состав Северного флота.

Приписан к порту Североморск и еще один тяжелый атомный ракетный крейсер проекта 1144.2М «Орлан» — «Петр Великий», с такой же незавидной перспективой что и у «Адмирала Нахимова» — многолетняя модернизация или исключение из состава флота.

Что же касается более компактных и неатомных ракетных крейсеров, то таких в строю сегодня всего два и оба они — корабли дальней морской и океанской зоны проекта 1164 «Атлант». Один в составе Тихоокеанского флота — РК «Варяг», второй, «Маршал Устинов» — Северного. И тот, и другой советской постройки, с весьма скромной противовоздушной обороной, но достаточно мощным основным вооружением.

Шестнадцать пусковых установок противокорабельных ракет П-1000 «Вулкан», как говорится, не фунт изюма. Эта 11,7-метровая ракета, летающая со скоростью 2,0−2,5 М (2460−2660 км/ч) на дальность до семисот километров, оснащается полутонной осколочно-фугасной или 350-килограммовой ядерной боевой частью.

Здесь же следует упомянуть об обросшей слухами, а по факту строго засекреченной истории с гибелью третьего корабля этого проекта — входившего в состав Черноморского флота крейсера «Москва».

Киев тогда поспешил приписать себе заслугу в уничтожении «главного российского корабля», однако по мнению ряда высококвалифицированных профильных специалистов, проанализировавших доступную им видео- и фотоинформацию, имел место факт взрыва той самой П-1000 «Вулкан» внутри одной из пусковых установок.

Официальных же результатов не было оглашено ни в 2022-м, ни в 2025-м году. А потому имеет право на существование следующий вывод: потеря большого и весьма недешевого боевого крейсера в не совсем понятной кризисной ситуации позволяет заявить, что по крайней мере в ограниченной акватории Черного моря, такие или более крупные корабли не нужны.

Что же касается актуальности и востребованности кораблей, аналогичных проекту 1164 «Атлант», в будущем, то такой вопрос на сегодня остается открытым и вполне себе дискуссионным. Достаточно вспомнить, как много до 2020 года велось разговоров об «атомных эсминцах» проекта 23560 (опытно-конструкторская разработка «Лидер»). В середине десятых специалисты называли его единственным более или менее продуманным проектом боевого надводного «корабля будущего» большого водоизмещения. А затем резко поставили обсуждение на паузу.

Наконец в 2022 году к проекту было решено вернуться. Планировалось начало строительства двух «атомных эсминцев». Корабли получались очень крупными и прекрасно вооруженными, сопоставимыми с советскими атомными гигантами. Водоизмещение восемнадцать тысяч тонн, двести тридцать метров длиной, пятьсот человек экипажа, шестьдесят четыре универсальных ПУ для ракет П-800 «Оникс», 3М-14 (3М-54) «Калибр» и 3М22 «Циркон», три ЗРПК «Панцирь-М», пятьдесят шесть ПУ ЗРК С-400 «Триумф» и С-500 «Прометей», 130-миллиметровая автоматическая артиллерийская установка и два атомных реактора «Ритм-200».

Главной проблемой, особенно актуальной в нынешних условиях, стала, разумеется, высокая стоимость строительства кораблей в единичных объемах. «Лидер», например, тянул на ₽100 млн. Плюс запредельный уровень инновационных решений, задействованных в проекте — от систем управления до комплексов вооружения.

Три-четыре таких эсминца безусловно смогли бы нарастить боевой потенциал российского Военно-морского флота, хотя первоначальными планами предусматривалось лишь две единицы. Поэтому, учитывая, что по сложившейся практике головной корабль выполняет функции платформы для отработки технических и технологических решений, и лишь последующий получает статус «первого в серии», два — это ни о чем.

Таким образом, Военно-морской флот России в итоге в очередной раз получил бы проблемный «штучный товар». Но закладка «атомных эсминцев» в 2022 году по известным причинам не состоялась, да и в течение последующих трех с лишним лет об ОКР «Лидер» никто не вспоминал.

Подведем итоги. Итак, новое поколение гигантских надводных кораблей для ВМФ Российской Федерации в настоящее время представлено исключительно в виде перспективных проектов и двух долго строящихся универсальных десантных кораблей «Иван Рогов» и «Митрофан Москаленко» проекта 23900. Срок сдачи которых прогнозировать сегодня просто невозможно.

Реальная же стратегия развития флота любой страны зависит от технического прогресса и того, каким его практическое применение видит ее высшее военно-политическое руководство. Промежуточные итоги специальной военной операции за 2023−2024 годы показали высокую эффективность в черноморской акватории беспилотных морских систем, безэкипажных катеров и подводных дронов.

Однако при этом необходимо учитывать ограниченность черноморского театра военных действий вследствие компактности его акватории. Более того, наступившая сегодня эйфория от уровня эффективности надводных, подводных и воздушных беспилотных систем грозит повторением того, что уже было в истории российского флота. Периодами, когда отдельные очень горячие головы буквально требовали списать на металлолом крупнотоннажные корабли.

Например, в прошлом веке после появления противокорабельных ракет и ядерного оружия. И заканчивалось это всегда одинаково — возобновлением строительства больших военных кораблей. Тем не менее, гигантомания тоже проблем не решает, а только добавляет новых. И какой отсюда следует вывод?

Анализ структуры и составов самых мощных флотов современного мира показывает, что США продолжают активно использовать и авианосцы, и крейсеры. Кроме того, авианосцы присутствуют в ВМС еще, как минимум, десятка стран. Должны ли мы бездумно копировать действия других? Очевидно, что нет.

Нам необходима собственная стратегия развития надводного флота, сформированная с обязательным учетом достижений технологической революции в сфере средств обнаружения и поражения целей. И здесь видится два возможных формата применение надводных кораблей.

Вариант первый предполагает продуманное использование судов большого водоизмещения в составе ударных групп. Другим достаточно интересным и перспективным вариантом может стать введение в состав флота нескольких десятков компактных, но прекрасно вооруженных унифицированными системами и комплексами кораблей. Плюс подводные лодки, строительство которых в России сегодня на подъеме.