У дерева от него нет секретов
Герой рубрики «Люди нашего города» — постоянный читатель «Вечерней Москвы», 90-летний москвич Анатолий Паншин, чье увлечение резьбой по дереву стало и профессией, и смыслом жизни. В гостях у него побывали журналисты «Вечерней Москвы».
Это «распахнутый миру человек». Так сказала когда-то моя бабушка про одного знакомого, и определение оказалось очень тонким и точным. С годами я поняла, что встречи именно с такими людьми запоминаются навсегда. И это их энергией, кажется, вращается наша старушка Земля….
Анатолий Паншин — как раз из таких, «распахнутых миру» людей: кажется, была бы его воля, сделал бы всех счастливыми, всех одарил. Энергии в нем — море, улыбка не сходит с лица, какие такие 90 лет показывает паспорт — не очень понятно. Однако это факт — недавно он разменял десятый десяток….
В квартире Паншиных — некий особый мир. Зайдя сюда, ты будто отправляешься в путешествие по сказке. Для Анатолия Ивановича это путешествие началось с полвека назад, когда он, вполне успешный и всеми уважаемый инженер электронно-вычислительных систем завода имени Туполева, отец двух детей и счастливый муж, отправился на встречу с приехавшими из Конго товарищами. Они подарили ему огромные ложку и вилку. И Толя поспорил на ящик чешского пива, что сможет вырезать такие же. Взяв обычную разделочную доску и ножичек, он предъявил друзьям свои первые изделия, с удовольствием выслушал изумленные комплименты и… вскоре ушел с завода.
Для Светланы, жены Анатолия, это было, думается, настоящим шоком. Но поскольку она привыкла Толю своего во всем поддерживать, «выступать» не стала. А когда поняла, что он совершенно счастлив, махнула рукой: значит, так надо. Сегодня Анатолий Иванович — один из самых, а может, и самый известный резчик по дереву в нашей стране, работы его экспонировались на самых главных выставочных площадках, хранятся в музеях и частных коллекциях, причем не только в России, но и за границей, едва ли не на всех континентах.
Если бы кто-то принялся составлять творческую биографию резчика Паншина, он наверняка выделил бы в ней разные периоды. Например, «ранний рыбный» или «оружейный». Период «подносный» звучит, конечно, сомнительно, хотя по факту он тоже есть.
Есть также период «шахматный». Это не значит, что в течение, скажем, «рыбного» периода Анатолий Иванович не вырезал ничего, кроме рыб, но какие-то приоритеты были у него всегда. Рыбы у Паншина, кстати, в основном экзотические, но ровно такие же, как в природе, разве что чуть другого размера. Рыба-лоцман, удильщик, рыба-луна — какие только чудеса он не создал! В комнате, усевшись возле разложенных Анатолием Ивановичем подносов, с опаской поглядываю на хищную рыбешку с тяжелой нижней челюстью — если такая ухватит, быть беде, а она явно проявляет ко мне интерес. Настораживает и хитрый краб-гигант, перебирающий клешнями в моем направлении.... Со стены посмеиваются над моими очевидными страхами сказочные часы: хитрая лиса стоит на циферблате-колобке, явно что-то задумывая.
Чего только в комнате нет! Описывать этот удивительный мир — занятие неблагодарное: это надо просто видеть. Скажу другое. Любое изделие Паншина — живое: что рыбы, что прочие фигурки, что те же подносы и даже огромные ложки-вилки, любовь к которым у Анатолия Ивановича неизбывна. По ночам, думаю, они переговариваются друг с другом и сочиняют истории про себя и соседей. Да и про своего создателя тоже, тем паче что про него есть что рассказать, ведь «распахнутые» люди притягивают к себе и других людей, и какие-то события. Их в жизни у Паншина было множество. И список людей, с которыми так или иначе перекрещивался его путь, огромен и удивителен: там есть и наши первые лица, и знаменитости.
Разглядывая поднос, подношу его к лицу и вдыхаю тонкий аромат дерева. Анатолий Иванович лака не признает — его изделия дышат. Красавица уточка кажется сделанной из металла, аккуратно стучу по ней, проверяя: ах, нет, все-таки деревянная. За годы работы Паншин научился говорить с деревом на его языке, чувствует его и предполагает, что и его фантастическая моложавость и живость — от него же. Он любит липу, но режет в основном из экзотических пород деревьев, названия которых мы с фотографом Александром Кочубеем и не слышали: ну ладно еще сандал и черное дерево, но абаш, бакаут, бова, като и тото.…
Есть ли душа у дерева? Паншин уверен — да.
— И запах свой есть. Вот резал я из каштана. Представляете, он пахнет… уксусом! А вообще у всех деревьев, конечно, своя, и очень разная, энергетика. Я, может, и до 90 лет дожил потому, что с деревом дело имею.
Материал для работы привозят резчику друзья и знакомые. Что родится из того или иного куска дерева, он чувствует и потому режет очень быстро. Да и задумки его воле не сопротивляются. Правда, на вопрос, что он будет делать, если из куска дерева раздастся: «Ой, чего вы щиплетесь?» — мастер не отвечает, но хитро улыбается.
— А это, — Анатолий Иванович показывает кубок, достойный Ричарда Львиное Сердце, — я сделал для Фурцевой, да подарить так и не успел. А это дерево мне вручил знаете кто? Не поверите — Дудаев! Когда был еще нормальным генералом. А вот видите собачку? Это дерево редкое. Из Австралии. Эта собачка, кстати, меня немного помучила — никак не хотела получаться. Но получилась. Собачка с уморительной мордашкой кажется теплой. Золотистая древесина поблескивает в свете лампы, и собачьи глаза меняют выражение.
Анатолий Иванович ведет нас на экскурсию по квартире. Мимоходом спрашиваю у Светланы, каково ей поддерживать изделия в таком образцовом порядке. Она улыбается: «А что делать?!». Когда-то, в «оружейный» период, Паншин вырезал 120 (!) видов боевого оружия, и в его квартире жили копья, секиры, бердыши. Прежде чем вырезать что-либо, он тщательно изучает предмет, поэтому до тех пор, пока не берешь в руки с деланный им меч или саблю, и не понимаешь, что они — деревянные.
Отдельная тема — маски. Он вырезал их около 40 штук. Вышло не хуже оригиналов. Они, правда, почти все «разбежались», как и красавицы женщины, которых он делал в начале «карьеры». Сколько же всего творений он создал, мастер не знает. Счет даже не на сотни.
Любовь к шахматам — Паншин заядлый шахматист — привела резчика к созданию целой серии авторских шахматных фигур. Есть у него, например, шахматы-майя, ну просто невероятной красоты, а еще шахматы-пальцы, на мой взгляд — страшноватые. Светлана смеется: «Вы не первая, кто их так воспринимает!».
На самом деле так Анатолий «увековечил» собственные пальцы — пальцы резчика, творца. Руки у него, кстати, удивительной красоты — с длинными пальцами, надежной, крепкой ладонью. О прежней работе Анатолий Иванович вспоминает с гордостью и теплом. Там у него были свои подвиги. Он, как говорится, «стоял у истоков» компьютерной техники, причем не просто стоял: натурально «шпионил» по поручению известной организации за тем, как работа ли компьютеры IBM, устроившись в фирму под видом простого работяги.
— Столько лет прошло, что сейчас об этом уже можно рассказать, — смеется Анатолий Иванович. — Да и продолжалась моя «разведка» не очень долго.
А приключения были и дальше. Помнит Паншин, как работал в зале обозрения, откуда наблюдают за запуском космических кораблей. Его дежурство выпало на запуск корабля «Союз-Аполлон» 15 июля 1975 года. Дежурил он и 30 июня 1971 года, в тот трагический день, когда погиб экипаж космического корабля «Союз-11» — Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев, с которым Паншин учился в одном институте. Тяжелое воспоминание. Анатолий Иванович больше любит говорить о хорошем....
Идем на кухню. В ней все — от шкафов и люстры до сиденья у треугольного стола — сделано хозяином. Смотрится дорого. А стол не забыть никогда: у него закруглены углы, чтобы никто о них не бился. Так, до деталей, он продумывает все. Кстати, кухня и есть его «рабочий кабинет»: шедевры рождаются тут.
Одно из изобретений Паншина — резные картины. Две лодки, что дремлют на глади озера, зазывают на прогулку. Миг — и весла разрушат идеальный штиль, лодка качнется, проплывет под сенью деревьев и отправится к дальним берегам. Но потом, конечно, вернется обратно, в тихую гавань этого удивительно теплого дома. Ведь тут так хорошо.
КСТАТИ
Выставки работ Анатолия Паншина проходили в Москве, в «Кусково», галерее «Восток», Центральном доме художника на Крымском Валу, в Газпроме, на ВДНХ, в мэрии, в Культурном центре Гете, в ДК имени Горького. Кроме того, его изделия побывали на выставках во Франции по линии ЮНЕСКО, в Германии, на Кипре. Изделия и картины Анатолия Паншина находятся в частных коллекциях в Минске, Санкт-Петербурге, Киеве, в Австралии, Англии, Франции, Испании, Италии, Аргентине, Германии.