Трамп сам загнал себя в ловушку: безопасного выхода из нее нет
Первый месяц войны доказал, что военное превосходство США оказалось бессильным против ассиметричной стратегией Ирана, сообщает CNN. Теперь перед Трампом встал сложнейший выбор: пойти на беспрецедентную эскалацию с риском глобальной рецессии или согласиться на дипломатические уступки и выставить себя просителем, а не победителем.
Президент США Дональд Трамп не устает повторять, что у Киева нет козырей против России. При этом он сам все чаще сталкивается с пониманием того, что борьба с Ираном может оказаться куда сложнее, чем предполагалось.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
На первый взгляд, Соединенные Штаты — с населением, более чем втрое превышающим численность Ирана, и с самой мощной в мире армией и экономикой — обладают подавляющим преимуществом. Если к этому добавить опытную израильскую армию и всевидящую разведывательную сеть, возникает ощущение, что борьба изначально неравна.
"Позорное поражение": американский сенатор сделал признание о войне в Иране
Тегеран сумел превратить свои небольшие преимущества в мощные рычаги давления на Соединенные Штаты. Он заставил свой измученный народ пережить серьезные испытания и не только выстоял, но и добился значительных успехов. Некоторые аналитики полагают, что он даже сумел перехватить стратегическую инициативу.
Спустя месяц война превратилась в борьбу за рычаги влияния. У Трампа может быть больше власти, но чтобы добиться полной победы, ему, вероятно, придется смириться с политическим и экономическим ущербом, который он не готов принять.
Иран не в силах противостоять США и Израилю, однако он использовал свой главный козырь, перекрыв Ормузский пролив — важнейший маршрут для экспорта энергоносителей. В итоге мировая экономика оказалась в заложниках, а Соединенные Штаты понесли политический урон.
Пустая победа дипломатии Трампа
Стратегическая уязвимость, ставящая под сомнение военное превосходство США, ярко проявилась на брифинге в Белом доме в понедельник.
Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт охарактеризовала готовность Ирана пропустить еще 20 танкеров через пролив в ближайшие дни как победу "дипломатии президента". Однако это выглядит абсурдно: Соединенные Штаты, как более сильная держава, не должны оказываться в ситуации, когда им приходится вести переговоры об уступках.
И этот флот из 20 танкеров — лишь малая часть по сравнению с более чем 100 судами, проходившими через пролив ежедневно до войны, согласно данным ЮНКТАД. Если бы не война, пролив был бы открыт. Таким образом, по мнению Левитт, первая якобы дипломатическая победа Трампа — это лишь частичное устранение негативных последствий, который он сам же и создал.
К сожалению, реальность такова, что Соединенные Штаты обладают достаточной военной силой, чтобы обеспечить открытие пролива. Однако отправка военно-морских сил США через пролив может стать для Ирана пропагандистской победой в случае нанесения удара или даже потопления американского судна. Ему также придется отправить сухопутные войска для вытеснения иранских сил, что увеличит риск боевых потерь среди американских военных. Это может подорвать его и без того невысокий политический авторитет.
Те же ограничения касаются и других возможных вариантов, рассматриваемых Трампом, когда речь заходит о захвате центра управления экспортом иранской нефти на острове Харк в северной части Персидского залива. Он также заявил в интервью изданию Financial Times, что хочет захватить иранскую нефть. Такой шаг может серьезно ударить по экономике Ирана. Но нет никаких гарантий, что это заставит режим капитулировать, а не ответить ударом на удар. И это, в свою очередь, еще больше уменьшит желание ослабить контроль над Ормузским проливом.
В стремлении укрепить свои позиции Трамп заявляет, что за кулисами ведется продуктивная дипломатия с Ираном, несмотря на отрицание прямых переговоров. В то же время он прибегает к угрозам беспрецедентного насилия, пытаясь заставить Тегеран сесть за стол переговоров.
Прибытие тысяч американских морских пехотинцев на Ближний Восток — и отправка более тысячи десантников — убедили некоторых аналитиков, что терпение Трампа на исходе, и он вот-вот отдаст приказ американским войскам захватить остров Харк или острова в Ормузском проливе. "До выхода из кризиса еще далеко. По всей видимости, нас ожидает новый виток эскалации", — заявил президент и основатель Eurasia Group Иэн Бреммер.
Ранее Трамп предупреждал, что если Иран не пойдет на сделку, то Соединенные Штаты "полностью уничтожат все их электростанции, нефтяные скважины и остров Харк (и, возможно, все опреснительные установки!)".
Конечно, американские войска могли бы пойти на это. Но неизбежными стали бы ответные удары Ирана по аналогичным объектам на территории союзников США в Персидском заливе. Мировые рынки могли бы обрушиться, а и без того высокая вероятность глобальной рецессии — лишь усилиться. Перспектива бомбардировки опреснительных установок, жизненно важных для выживания в засушливом регионе, заставила журналистов задать Левитт вопрос: не может ли такой шаг Трампа быть расценен как военное преступление?
У Вашингтона есть важный козырь, к которому он пока не прибегал: снятие санкций с экспорта иранской нефти и ряда ключевых секторов экономики. Исламская Республика оказалась на грани краха из-за невозможности продавать нефть через привычные каналы. Последнее восстание против режима — жестоко подавленное силами безопасности — во многом было вызвано именно этим.
Соединенные Штаты могли бы пойти на радикальный шаг и полностью перекрыть экспорт иранской нефти. Но такой ход угрожал бы Трампу не меньше, чем самому Ирану. Особо наглядно эта дилемма проявилась в начале месяца, когда администрация, испугавшись резкого роста цен на нефть, предприняла, казалось бы, нелогичный шаг — отменила санкции на закупку иранской нефти в море.
Белый дом почти не предлагает Ирану ничего нового для продвижения дипломатических переговоров.
Его список из 15 требований для мирного соглашения включает множество условий, которые Тегеран вряд ли когда-либо примет — в том числе строгие ограничения на ракетные программы и полное ослабление контроля над проливом.
Администрация Трампа же полна решимости рассматривать конфликт исключительно через призму военной мощи.
Ежедневная публикация данных о количестве атак на иранские цели — достигших в понедельник 11 тысяч — рискует вызвать сравнения с войной во Вьетнаме.
"Неудивительно, что оставшиеся представители режима все более стремятся положить конец разрушениям и сесть за стол переговоров, пока у них еще есть такая возможность", — заявила Левитт журналистам в понедельник.
Но это не соответствует реальности.
У Ирана есть небольшой, но чрезвычайно ценный стратегический козырь
Тегеран, возможно, не обладает военным превосходством, но закрытие пролива дает ему непропорционально большое влияние.
Этот шаг уже привел к экономическому и топливному кризисам в таких отдаленных регионах, как Африка и Азия. Продолжительное нарушение морского сообщения может обернуться экономическим катаклизмом, что, в свою очередь, серьезно ударит по внутренней политике Трампа.
Затягивание войны со стороны Ирана также наносит серьезный ущерб его союзникам в Персидском заливе, которые стремятся трансформировать свои углеродоемкие экономики, создавая глобальные туристические, транзитные и спортивные центры.
Соединенные Штаты и Израиль, вероятно, правы в том, что уничтожили большую часть иранских беспилотников и ракетного потенциала. Однако Тегерану достаточно нанести лишь несколько ударов по проливу или по городам стран Персидского залива, чтобы причинить несоразмерно серьезный экономический ущерб.
Кажется, влияние Ирана со временем только растет. Чем дольше продолжается война, тем выше становятся издержки для Трампа, и тем вероятнее, что ему придется согласиться на сделку, которая скорее выставит его просителем, чем уверенным лидером.
Тем не менее, для долгосрочного выживания режима потребуется отмена санкций.
Но у Трампа заканчивается терпение. Если в ближайшее время не удастся достичь реального дипломатического урегулирования, это может привести к эскалации, что сделает невозможным отступление или заключение мирного соглашения — какой бы ни была цена.
"Как только эта возможность исчезнет, его мотивация к уступкам вновь ослабнет, а стремление усиливать давление возьмет верх, уводя в неверном направлении, — сказал Трита Парси из Института ответственного государственного управления им. Куинси. — Поэтому иранцам следует понимать, что время не всегда работает на них, хотя у них, вероятно, его больше, чем у Трампа".
В конечном счете, рычаги влияния в войне ценны лишь тогда, когда они способны привести к стратегической победе. И Соединенные Штаты, и Иран обладают преимуществами, которые могут оказаться решающими, — но им необходимо тщательно разыгрывать свои карты. Неспособность найти альтернативный путь может обернуться катастрофой как для них самих, так и для всего мира.