"Остались верны фюреру": куда делись 8 миллионов членов НСДАП после войны
Эпоха нацизма в Германии не могла пройти бесследно, пишет FAZ. Автор статьи рассматривает свежее исследование, доказывающее, что нацистское наследие не исчезло, а трансформировалось через элиту люфтваффе, молодежные союзы и правый рок, сохранившись в политическом спектре ФРГ.
Более восьми миллионов немцев были членами НСДАП. 8 мая 1945 года их убеждения никуда не исчезли. Исследование показывает, в каких кругах национал-социалистическое мышление сохранилось.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Тот, кто изучает развитие правого радикализма в старой Федеративной Республике, должен всегда помнить, что в начале сороковых годов в НСДАП состояло более восьми миллионов членов, а ее лидер, благодаря успехам в экономической политике и, поначалу, также в военной сфере, пользовался "легитимностью" в понятиях социологии власти Макса Вебера далеко за пределами партии. Наивно было бы полагать, что все это исчезло в один миг после 8 мая 1945 года — вот почему перед исследователями стоит задача тщательно изучить эту преемственность.
"Дурное предчувствие". Киев в отчаянии после этого маневра российских войск
Автор книги Никлас Кравинкель решает эту задачу разными способами. После введения, содержащего теоретические и концептуальные положения, следует своего рода пролог, в котором на примере самого титулованного летчика вермахта, Ганса-Ульриха Руделя (1916–1982 гг.), продемонстрированы линии преемственности, ведущие от нацистского режима через изгнание в Аргентину к возродившемуся после 1950 года правому радикализму в лице Социалистической имперской партии и Немецкой имперской партии. Затем автор переходит к ежемесячному журналу Nation Europa, основанному в 1951 году, который более полувека служил трибуной для правых экстремистов и таких организаций, как Национальный союз студентов и "викингюгенд". Последние Кравинкель рассматривает как "места зимовки", которые, по его мнению, обеспечили политическое выживание правого лагеря.
Связи с гитлерюгенд
В следующей главе, в которой эти связи рассматриваются более подробно в рамках микроисследования правой сцены Франкфурта на примере "Союза немецкой молодежи" и Национал-демократической партии Германии, основанной в 1964 году, автор, говоря языком кинематографа, вновь переходит к общему плану и обращает внимание на растущую ориентацию правых на "культурную борьбу" и "расизм", для чего вновь использует Nation Europa в качестве источника. На примере "викингюгенд" в 70-х и 80-х годах рассматриваются истоки правой культуры среди молодежи, которые, в свою очередь, подробно анализируются на примере Франкфурта.
От существующих исследований работа Кравинкеля отличается как в терминологическом, так и в методологическом плане. Автор стремится отказаться от традиционного термина "правый экстремизм" в пользу понятия "крайне правые", поскольку считает, что таким образом удается лучше отразить особенности явления, чем с помощью термина, связанного с теорией тоталитаризма. В методологическом плане он делает ставку на подход, ориентированный на действующих лиц, который успешно применялся Свеном Райхардом к фашистским боевым союзам периода между двумя мировыми войнами, а Гидеоном Бочем — к союзам послевоенного периода.
Достоинства книги заключаются в большей степени как раз в последнем, методологическом подходе. Деятельность Руделя в Аргентине и в ФРГ освещается с таким же вниманием, как его последующие попытки отрицания Холокоста или практика "викингюгенд", которая, хотя и продолжала традиции массового движения, подобного гитлерюгенд, отличалась от него крайне избирательным подходом и активным вовлечением семьи; что, кстати, проявилось и в структуре руководства, которое на протяжении трех поколений находилось в руках семьи Нарат по мужской линии.
Движение скинхедов, правый рок, правый терроризм
Интересны также экскурсы, посвященные движению скинхедов и сцене правого рока, а также правым футбольным клубам 1980-х годов с их сильным уклоном в сторону насилия, масштабы которого, однако, указывают скорее на терроризм, чем на крайне правые объединения межвоенного периода, члены которых исчислялись сотнями тысяч, а жертвы — тысячами. Наконец, должное внимание уделяется начавшейся в то же время так называемой дискуссии о предоставлении убежища и эскалации ксенофобии, причем по отношению к последней, конечно, слишком обобщенно применяется термин "расизм". При этом упускается из виду, что враждебность вовсе не всегда была направлена против "расы", а, как в случае с "гастарбайтерами" из Италии, Испании и Португалии, часто была направлена скорее против "этноса".
С терминологической точки зрения, тем не менее, польза, которую автор надеется извлечь из перехода к термину "крайне правые", вызывает сомнения, хотя бы из-за незначительной лингвистической разницы по сравнению с понятием "правый экстремизм". Сделанное во введении обещание рассмотреть содержательные различия между отдельными объединениями выполнено не в полной мере. Его невозможно выполнить и с помощью преимущественно "праксеологического" подхода, основанного на предположении, что идеология играет роль разве что во фрагментарной форме, элементы которой регистрируются эмпирически, но не подвергаются более тщательному анализу.
Таким образом, проблема чрезмерно упрощается. С идеологической точки зрения, в случае рассматриваемых объединений мы имеем дело со спектром, охватывающим как набор непродуманных интересов и ожиданий, так и поделки в духе "мифического мышления", описанного Леви-Строссом, вплоть до сложных конструкций, отличающихся высокой степенью систематичности. Так, например, национализм может иметь множество оттенков в зависимости от того, понимается ли он как апелляция к расплывчатым чувствам общности, как обозначение культурного единства элиты, определяемой богатством и образованием, или как объединение интересов, охватывающее также социальное обеспечение.
Важно проводить идеологические разграничения
Добавим еще один пример. Расизм также может проявляться по-разному, в зависимости от того, используем ли мы понятие "раса" в понимании Гобино — как заданные, разделенные по цвету кожи крупные коллективы — или в духе "Северного движения" вокруг Ганса Ф. К. Гюнтера, которое как раз и было направлено на декомпозицию этих крупных коллективов и их перегруппировку по более строгим критериям.
Различия такого рода, говоря словами Клопштока, на первый взгляд могут казаться "не достойными внимания благородных". Кроме того, их слишком часто игнорируют сами участники, как показывает Крауткрамер на примере восприятия "идеи Нордланда" в организации "викингюгенд", которая превратила ее в "народно-расистский конгломерат". Они, однако, все же существуют и проявились, например, в период нацистского режима в дискуссиях об интерпретации "Нюрнбергских расовых законов", что имело далеко идущие последствия для затронутых лиц.
Книга более чем наглядно демонстрирует, что крайне правые силы Федеративной Республики в идеологическом плане лишь повторяют ошибки своих предшественников. Остается задача изучить этот вопрос не только с историко-эмпирической, но и с социально-типологической точки зрения.