Требник Петра Могилы: все, что должен был знать и уметь священник XVII века в пограничных и экстремальных ситуациях
В XVII веке у православного духовенства появилась книга, которая охватывала практически все возможные обстоятельства пастырского служения: от крещения младенца, находящегося при смерти, до молитвенного обращения в случае неурожая. Такой книгой стал Требник митрополита Киевского Петра (Могилы), изданный в 1646 году. Это был масштабный и во многом беспрецедентный проект, оказавший заметное влияние на восточнославянскую богослужебную практику и одновременно породивший ряд богословских и этических вопросов.
Замысел митрополита Петра, память которого отмечается 13 января, был продиктован желанием упорядочить церковную жизнь, устранить накопившиеся разночтения в обрядах и предложить духовенству ясное и подробное руководство для пастырского действия в самых разных обстоятельствах. Требник задумывался как универсальное пособие и в итоге стал своего рода энциклопедией церковных чинопоследований и молитв. Его содержание условно включает три крупных блока: таинства и обряды, сопровождающие основные этапы жизни христианина от рождения до смерти, освящение предметов и пространств, а также особые молитвенные последования, связанные с общественными и природными явлениями.
Даже простое знакомство с оглавлением Требника производит сильное впечатление. Здесь привычные для церковной практики чины соседствуют с текстами, отражающими страхи и вызовы своего времени. Например, чин крещения «дивесов и чудов» и молитва-заклинание от гусениц и прочих вредителей. Тут же встречаются формулировки, которые сегодня звучат непривычно и порой резко, но для XVII века были попыткой пастырски осмыслить предельно сложные жизненные ситуации.
Работая над Требником, митрополит Петр активно обращался к западнохристианским, прежде всего латинским, богослужебным пособиям. Это было осознанное решение. Именно в них он находил систематизированные ответы на вопросы, которые в греческой и славянской традиции либо оставались неразработанными, либо решались фрагментарно. Кроме того, митрополит исходил из убеждения, что для богословской полемики необходимо говорить с оппонентами на понятном им языке. Хотя в предисловии подчеркивалась опора на древние греческие источники, позднейшие исследования выявили значительное число заимствований и авторских переработок, выполненных по латинским образцам.
Именно это обстоятельство привело к появлению в Требнике положений, которые, из-за их излишней формализованности, впоследствии вызывали справедливые сомнения в их соответствии духу Православия и христианской антропологии в целом. К числу наиболее чувствительных относится раздел, посвященный крещению младенцев в предельно сложных и неординарных ситуациях. Речь идет о тяжелых родах, глубокой недоношенности, выраженных врожденных нарушениях развития, а также о редких формах множественного рождения.
Митрополит Петр одним из первых в восточнославянской традиции предпринял попытку системно описать пастырские действия в подобных обстоятельствах. Его указания отличаются детальной проработкой и стремлением не оставить священника без ориентира даже в самых необычных условиях. В случае угрозы жизни еще не родившегося младенца допускалось совершение крещения при частичном его появлении на свет над появившейся частью тела с последующим запретом повторять таинство при благополучном завершении родов. Аналогичным образом рассматривались и иные ситуации, когда существовала опасность внезапной смерти ребенка.
Особое место занимает рассуждение о множественных и атипичных рождениях. Здесь автор пытается ответить на вопрос о соотношении телесной формы и личностного измерения человеческого бытия, исходя из представлений о единстве души и тела. Предлагаемые критерии носят характер рационального богословского рассуждения, типичного для раннего Нового времени, однако местами создают ощущение излишней схематичности и чрезмерно прямолинейной логики
Современное прочтение этих текстов показывает, что за стремлением к пастырской определенности скрывается более глубокая проблема: восприятие крещения как некоего магического действия, автоматически определяющего посмертную участь нежизнеспособного младенца. Именно это вызывает критику со стороны богословов, усматривающих здесь сужение церковного понимания таинства. В то же время нельзя не признать, что вопрос о том, каким образом Церковь может засвидетельствовать человеческое достоинство детей с крайне тяжелыми нарушениями развития, остается открытым и сегодня. Предложенные в XVII веке решения отражают искреннюю попытку ответить на него средствами своей эпохи.
Еще одним дискуссионным элементом Требника стали молитвенные тексты, обращенные к теме защиты урожая от вредителей. Некоторые из них выстроены в форме прямого обращения к силам природы или живым существам, что по своей стилистике сближает их с заклинательными формулами. Например, в тексте молитвы от вредителей есть такие слова:
«заклинаю вас многовидные зверие, черви, гусеницы, хрущи, прузи, мыши, щуры, критицы, различные роды мух и мушиц».
При этом мушиц заклинают «спасительною животворящею смертью Христа, трехдневным Его воскресением...».
В случае же, если вредители проигнорируют эти слова,
«молити имам человеколюбца Господа, еже послати ангела своего, иже над зверьми, и железом, и свинцом свяжет вас и убиет».
Этот и другие подобные чины породили богословские возражения, поскольку в церковной традиции молитва прежде всего предполагает обращение к Богу, а не попытку непосредственного воздействия на творение.
Кстати, наличие таких текстов, а также подробно разработанные чины изгнания бесов привели к неожиданному эффекту: в новейшее время Требник митрополита Петра оказался востребован вне церковного контекста, в среде, далекой от православного богословия, у любителей разного рода «черной» и «белой» магии (что, очевидно, крайне огорчило бы автора).
И все же, несмотря на внутренние противоречия, спорные формулировки и решения, Требник митрополита Петра стал для своей эпохи прорывным, созидательным шагом. Он не только упорядочил во многом богослужебную практику, но и вернул в славянскую традицию тексты, которые ранее были утрачены или вытеснены из церковного употребления, включая молитву святителя Софрония Иерусалимского на Великое водоосвящение. Впервые именно в этом Требнике был зафиксирован полный текст Синодика в Неделю Православия — одного из ключевых вероучительных свидетельств. В результате перед нами не просто собрание чинопоследований, но масштабный и напряженный труд, отражающий поиск равновесия между традицией и вызовами времени. Даже опираясь на западные образцы и заимствования, Требник митрополита Петра (Могилы) оказал долговременное влияние на формирование православного богослужения и обрядности, став важной вехой в истории церковной мысли и пастырского опыта.