Ростовщичество XXI века. Почему Россия подошла к пределу кредитного терпения

В начале 2026 года в мировой информационной повестке неожиданно прозвучал сигнал, который многие предпочли бы не заметить. Дональд Трамп публично заявил о необходимости ввести ограничение процентных ставок по кредитным картам — речь шла о временном годовом потолке на уровне 10 процентов. Это не был закон, это был политический и моральный маркер. Даже в стране с мощнейшим банковским лобби заговорили о границе допустимого.

Этот сигнал важен не сам по себе, а как повод задать вопрос уже внутри России — в стране, где долговая нагрузка граждан растёт годами, где микрофинансовые организации стали повседневной реальностью, где мошенники оформляют кредиты на людей без их ведома, а банкротство физических лиц превратилось в массовую практику.

Что реально происходит с кредитами в России сегодня

В России отсутствует прямой законодательный потолок процентных ставок по банковским кредитам — это ключевой факт. Банк вправе установить любую ставку, если клиент подписал договор. Формально всё законно, фактически вся ответственность и весь риск перекладываются на заёмщика, государство в эту точку не вмешивается.

Для микрофинансовых организаций ограничения существуют: максимальная ставка по краткосрочным микрозаймам составляет не более 0,8 процента в день, в пересчёте это около 292 процентов годовых. С 2025 года введено дополнительное ограничение — общая переплата по микрозайму не может превышать 100 процентов от суммы долга. Это шаг вперёд, но даже он означает, что человек, взявший 10 тысяч рублей, может отдать 20 тысяч. По банковским кредитам такого потолка нет вообще.

Региональный срез: что видно в Забайкалье и Чите

В Забайкальском крае и в Чите нет большого массива громких медийных историй с фамилиями людей, которые публично рассказывали бы о своём разорении из-за кредита. Это важный момент — отсутствие публичных кейсов не означает отсутствия проблемы.

Факты выглядят иначе: в Чите работают десятки микрофинансовых организаций, существует устойчивый рынок юридических услуг по банкротству физических лиц, юридические компании прямо указывают, что основная причина обращений — долги по кредитам и микрозаймам. Это означает одно: проблема носит массовый характер, но люди предпочитают решать её молча, через суды, списания долгов и банкротство, а не через публичные истории.

Для регионов с невысокими доходами, таких как Забайкалье, последствия долгов особенно тяжёлые. Здесь меньше финансовой подушки, меньше возможностей пережить ошибку — один кредит легко становится цепочкой из новых займов.

Онлайн-кредиты и мошенничество: новая форма насилия

Отдельный пласт проблемы — мошенничество. В России зафиксирована устойчивая практика оформления онлайн-кредитов и микрозаймов на людей без их реального согласия. Используются утечки персональных данных, социальная инженерия, поддельные звонки от имени банков, подставные счета. Человек может узнать о кредите, когда ему начинают звонить коллекторы или приходит судебное уведомление.

Формально банк часто заявляет, что договор был заключён корректно, деньги выданы, ответственность лежит на заёмщике. Фактически человек вынужден доказывать, что он не верблюд — через полицию, через суд, через годы разбирательств. В некоторых случаях это приводит к утрате имущества, к аресту счетов, к потере жилья. Даже если в итоге суд встанет на сторону жертвы, цена этого пути колоссальна. Это уже не просто финансовый вопрос — это вопрос безопасности граждан.

Исторический контекст: как Русь относилась к ростовщичеству

В исторической традиции Руси ростовщичество никогда не считалось нейтральным бизнесом — оно воспринималось как моральное зло и социальная угроза. За ростовщичество не существовало подтверждённой практики казней вроде мифа о том, что ростовщиков сажали на кол, это важно зафиксировать честно. Но были другие факты.

В 1113 году в Киеве произошло массовое восстание против ростовщиков — люди громили их дома, потому что долги и проценты разрушали общины и семьи. В ответ князь Владимир Мономах ввёл устав, который ограничивал размер лихвы. Государство уже тогда понимало, что процент должен иметь предел. Это принципиальный момент: русская традиция никогда не оправдывала бесконечный процент.

Почему идея ограничения ставок сегодня — не популизм

Предложение ограничить максимальную ставку выглядит радикальным только на первый взгляд. На самом деле оно может быть сформулировано спокойно и экономически разумно.

Одна из возможных формул: ключевая ставка Банка России + официальная инфляция за год + маржа банка не выше 10 процентов годовых. Это не уничтожает банковскую систему, не запрещает кредитование, не делает банки убыточными — это просто убирает ростовщичество. Банк начинает реально оценивать риски, сокращается количество токсичных займов, снижается волна банкротств, падает социальная напряжённость.

Аргумент банков и почему он не выдерживает проверки

Всегда звучит один и тот же тезис: если ограничить ставки, банки перестанут кредитовать. Практика показывает другое — они начинают отбирать клиентов, перестают зарабатывать на будущей беде человека, меньше теряют на невозвратах. В итоге система становится устойчивее, а не слабее.

Политический вопрос, от которого не уйти

В России уже признано, что проблема существует: ограничения для МФО введены, самозапреты на кредиты внедряются, банкротства физлиц стали обыденностью. Следующий логичный шаг — разговор о пределе, не против банков, а в защиту людей.

Если даже в США публично обсуждается ограничение кредитных ставок ради защиты граждан, почему в России этот вопрос до сих пор считается опасным или нежелательным? Вопрос уже задан. Осталось понять, найдутся ли в парламенте люди, готовые превратить его в законопроект.