135 лет отцу телевидения Владимиру Зворыкину
29 июля исполнилось 135 лет русскому и американскому ученому Владимиру Зворыкину. Среди его изобретений электронный микроскоп, приборы ночного видения, передающий фотографии факс. Но главное детище Зворыкина – телевидение. Впрочем, сам он в конце жизни с горечью говорил про телевизор: «Я создал монстра, способного промыть мозги всему человечеству». Американцы называли его «русским подарком Америке», но подозревали в сотрудничестве с КГБ. Зворыкин не был кабинетным ученым, хотя, наверное, предпочел бы быть им – вместо всех тех опасных испытаний войнами и революциями начала ХХ века, из которых он вышел живым благодаря невероятному везению и, конечно же, удивительной изобретательности.
Тяга к технике
Владимир родился в семье муромского купца первой гильдии Козьмы Зворыкина. Семья была большая, но своим наследником Козьма видел только Владимира: другие сыновья умерли во младенчестве, а старший Николай желал заниматься только наукой. Поэтому Володя, в порядке обучения, уже с 10 лет ездил в деловые командировки по поручению отца (Козьма Алексеевич владел несколькими предприятиями, в том числе пароходством). Благодаря такой школе жизни у Владимира развилась смекалка и способность находить выход из сложных ситуаций.
Владимир Зворыкин в Муроме, 1906г. Николай Сажин/Wikimedia Commons
Своеобразной школой выживания стала и охота, на которую он с ранних лет ходил без сопровождения взрослых, в компании друга-ровесника. Здесь Владимир нередко сталкивался с опасностью: тонул в зимней реке, спасался от диких зверей. Об этих приключениях своим любящим родителям он не рассказывал, зато с явным удовольствием вспоминал о них в мемуарах. Зворыкин до старости оставался заядлым охотником.
Другим его подростковым увлечением стала техника. Он досконально изучал каждое новое устройство – от электрических дверных звонков, которыми оснастил дома всех своих муромских знакомых, до первых автомобилей. Среди многочисленной родни Владимир имел репутацию эксперта по любой технике, поэтому, когда он однажды заехал навестить свою богатую московскую тетку, ему пришлось почти сходу садиться за руль французской машины De Dion-Bouton, так как ее владелец, двоюродный брат Зворыкина Леонид, выпил и не смог управлять ею. Юноша сдюжил, хотя несколько раз чуть не попал в аварию.
Изображение на расстоянии
Было бы неверным представлять Владимира Зворыкина этаким ученым-самородком, вышедшим из купеческой среды, прежде всего потому, что эта среда вовсе не была «темной», как ее порой рисуют. Козьма Алексеевич был образованным человеком прогрессивных взглядов, а его братья Николай и Константин – людьми науки: первый учился у знаменитого физика Александра Столетова, но умер, не дожив до 30, а второй стал профессором Киевского политехнического института, специалистом по технологии машиностроения. Профессором физики, но в Московском университете, был и упоминаемый Зворыкиным в мемуарах дядя Иван, покончивший с собой накануне предполагаемого ареста – он был связан с народовольцами. Как уже говорилось, в науку пошел и старший брат Владимира; несколько его сестер посвятили себя медицине.
По настоянию отца Владимир поступил в Санкт-Петербургский практический технологический институт – родитель хотел, чтобы у сына была прикладная инженерная специальность. Там Зворыкин встретил профессора Бориса Розинга, который привлек его к своим опытам по передаче изображения на расстоянии (телевидению) – тому, что впоследствии станет главным делом жизни Владимира.
В то время большинство ученых пытались решить проблему передачи изображения при помощи оптико-механических приборов. Розинг же, а вслед за ним и Зворыкин, пробовал принципиально иной подход – используя возможности электромагнитных полей. Зворыкин называл Розинга человеком, опередившим свое время.
Первые подвиги
Учеба в Технологическом институте предполагала практику: на сталелитейном заводе, железной дороге, электростанции. На Южной железной дороге Владимир потрудился и кочегаром, и машинистом. Однажды он, рискуя жизнью, отогнал на запасной путь два загоревшихся вагона с сахаром, чтобы спасти от пожара весь состав. Возвращаясь в депо, он так замечтался о том, как сослуживцы восхитятся его подвигом, что в рассеянности неверно перевел стрелку поворотного круга, и его локомотив сошел с рельсов. С иронией Зворыкин вспоминал, как вместо похвал и оваций получил выговор.
Институтские годы Зворыкина выпали на неспокойное время после революции 1905-го, и, хотя наука ему была явно интереснее политики, он не избежал привычной участи студента той эпохи, просидев две недели в тюрьме за распространение листовок с призывом к рабочим участвовать в выборах во Вторую государственную думу. Как он говорил позже, это «лишь с очень большой натяжкой можно назвать наказанием. Во-первых, подобралась приятная компания (со мной в камере сидели еще несколько студентов), а во-вторых, нас все считали героями». Дорога была полна опасностей и нелепостей: в Екатеринбурге его арестовали большевики; дело шло к расстрелу, но Зворыкина спасло то, что город взяли белочехи. В другом месте его снова сняли с поезда, но вместо тюрьмы отвели в гостиницу и как следует накормили. Оказалось, Владимира приняли за важного ревизора из столицы и не принимали никаких возражений. В результате Зворыкину пришлось осмотреть завод и составить экспертное заключение. При всех перипетиях своей судьбы он не был авантюристом и, куда бы его ни заносило, везде старался действовать максимально добросовестно.
Так же было и с работой в объединении кооперативных союзов. Добравшись до его штаб-квартиры в Омске и наладив отношения, Зворыкин уже через месяц отбыл с деловыми поручениями за границу – и не для того, чтобы сбежать из страны (хотя уже и подумывал об эмиграции), а для того, чтобы, побывав в Копенгагене, Стокгольме, Лондоне и Нью-Йорке, выполнить все задания, завязать важные контакты и вернуться обратно. В Европу он шел по Оби через Северный Ледовитый океан и Архангельск, а обратно – через Дальний Восток.
Вернувшись, он застал в Омске новую власть – правительство адмирала Колчака. Владимир и с ней сумел договориться и вскоре был отправлен обратно в Америку в статусе агента Комитета Северного пути при Министерстве торговли и промышленности. Его задачей было вести переговоры с американцами и европейцами об использовании Северного морского пути как главной транспортно-коммерческой артерии.
В США Зворыкин добросовестно выполнял возложенные на него обязанности, пока не узнал задним числом, что давно уволен с должности. Причиной тому были подковерные интриги, но обжаловать свое увольнение он не успел: Колчака разбили красные, и его правительство приказало долго жить.
Так закончилась российская часть эпопеи Зворыкина: на родину он еще однажды вернется, но уже как американский гражданин (он стал им в 1924 году).
Человек, который поверил
Владимир Зворыкин с запатентованной электронно-лучевой трубкой 1929г. explorepahistory.com
На первых порах Владимиру пришлось устроиться бухгалтером в Российской закупочной комиссии. Из Берлина к нему приехала жена. Зворыкин усиленно изучал английский язык, чтобы найти работу по инженерной специальности. Работа через некоторое время нашлась – в компании Westinghouse Electric в Питтсбурге, но, что удивительно, английский Зворыкина, при всех его научных достижениях, хромал до самой старости.
Когда не хватало денег, Зворыкин подрабатывал, изготавливая радиоприемники на заказ. Спрос на них рос, а массового производства в Америке в начале 1920-х еще не было. Зворыкин разработал и приемник для автомобиля, но в дело вмешался департамент полиции. «В отделе транспортных средств сочли, что авторадио будет отвлекать водителей от дороги и увеличит риск аварий. От идеи пришлось отказаться», – вспоминал ученый. Сегодня это звучит забавно.
Эксперименты с телевидением не вызывали большого интереса у руководства Westinghouse Electric. А после того как Владимир попытался продемонстрировать боссам далекий от совершенства вариант своей телесистемы, они и вовсе попросили его заняться чем-то более полезным.
Зворыкина это задело, но он продолжил исследования в частном порядке. Главными элементами его системы были передающая электронная трубка, названная им иконоскопом, и принимающая – кинескоп. Для продолжения полноценной работы требовалось серьезное финансирование. А его мог предоставить только тот, кто по-настоящему поверил бы в идеи Зворыкина. Такой человек в конце концов нашелся – вице-президент компании RCA Дэвид Сарнов. На вопрос, сколько потребуется денег, русский инженер ответил: «100.000 долларов». В действительности, по словам Сарнова, RCA вложила в зворыкинское телевидение 50 миллионов, прежде чем получила первую прибыль.
В 1930 году Сарнов стал президентом RCA, а его новый друг Зворыкин – руководителем лаборатории электроники.
Конечно, параллельно со Зворыкиным над телевизионными технологиями работали сотни, а то и тысячи ученых разных стран. Часть из них отдавали предпочтения механическому телевидению – например, первые экспериментальные телетрансляции в Советском Союзе в начале 1930-х велись именно на механическом оборудовании. Но в итоге победила зворыкинская электронная система иконоскопа и кинескопа, будучи самой точной и эффективной.
Трубка камеры иконоскопа Science Museum/ TELB390263/Glonal Look Press
Знакомство с Берией
К 1933 году весть об исследованиях Зворыкина распространилась в ученых кругах мира, и советское руководство предложило ему вернуться на родину, посулив хорошие условия для работы. Владимир отказался, но Советы настаивали: приезжайте хотя бы с лекциями для специалистов и студентов. Сарнов намекнул, что это хорошая возможность расширить бизнес, но предоставил Зворыкину решать самому. В Госдепартаменте Владимира предупредили: хотя он и гражданин США, но, поскольку отправляется в страну своего происхождения, то рассчитывать на защиту не может. Тем не менее Зворыкин решил поехать.
Он смог навестить родных и даже брата в Тбилиси. Профессора Розинга уже не застал – тот был сослан в Котлас, затем в Архангельск, где и умер. Неожиданностью стала встреча со старым товарищем физиком Петром Капицей – Зворыкин рассчитывал застать его в Кембридже, но оказалось, что ученого не выпускают из СССР.
Зворыкин также познакомился с Берией и наркомом связи Рыковым. Но самая поразительная встреча произошла в театре, куда его пригласил Рыков. В своем соседе, приятеле наркома, Зворыкин узнал того самого следователя-большевика, который чуть не расстрелял его в Екатеринбурге. Весь спектакль ученый просидел как на иголках.
Прочитав лекции, Зворыкин не забыл и о словах Сарнова: вскоре RCA и правительство СССР заключили контракт о поставках телеоборудования.
Российско-американский инженер-электрик и изобретатель Владимир Зворыкин 1954г. Radio Age magazine/Wikimedia Commons
«Советский шпион»
Повторять вояж на родину Зворыкин не стал, но во время Второй мировой, будучи уже членом Академии наук США, возглавил Нью-Йоркское отделение Фонда помощи России. После войны он обнаружил, что стал невыездным – совсем как его друг Капица, только в другой стране. Зворыкин полагал, что причиной послужила его работа в Фонде (хотя в нем состояла и супруга президента Рузвельта, и многие американские политики). Более вероятно, что ЦРУ заподозрило: Зворыкина завербовали во время поездки 1933 года. Во всяком случае, американские спецслужбы интересовались им еще больше, чем советские. После многочисленных обращений влиятельных друзей загранпаспорт Зворыкину все же вернули.
Телесистема была далеко не единственной удачей ученого. Всего он получил более 120 патентов на изобретения, среди которых такие устройства, как прибор ночного видения (электронно-лучевая трубка, чувствительная к инфракрасному излучению), электронный микроскоп и другие. В конце жизни медицинская электроника стала главной сферой его интересов.
Прожив долгую – 94 года – жизнь, ученый умер в день своего рождения. Накануне он вполне бодро раздавал журналистам интервью.
Памятник Владимиру Зворыкину на набережной Останкинского пруда в Москве Михаил Терещенко/ТАСС Кнопка выключателя
У Зворыкина были слава и признание, но, как подлинный ученый, он предпочитал держаться в тени, оправдываясь тем, что так и не освоил английский достаточно хорошо. Его раздражало поверхностное, потребительское отношение к научной работе. Когда Владимир еще жил в Питтсбурге, то придумал устройство с фотоэлементом, позволявшее включать бытовую технику дистанционно. Вопреки его воле, руководство института выставило этот прибор напоказ в главном супермаркете города. Публика была в восторге. Но ученый расценил это совершенно иначе: «Я был в бешенстве от того, что за какой-то дешевый трюк с дистанционным включением и выключением стиральной машины нашу лабораторию вознесли до небес, а когда мы действительно оказались на пороге грандиознейшего открытия, никому до нас дела не было».
Впрочем, плоды того грандиознейшего открытия Зворыкину также казались весьма горькими. «Я никогда бы не позволил своим детям даже приближаться к телевизору, – говорил он. – Это ужасно, что они там показывают».
В его собственном доме телевизор все-таки появился – по настоянию чернокожего помощника по хозяйству, который не мыслил жизни без этого аппарата. Так что ученый мог себе составить представление о содержании телеэфира. Зворыкин не уставал повторять, что самая полезная деталь в телевизоре – выключатель.
«Это чудовище приведет к унифицированному мышлению. Ты оцениваешь действительность по тем, кого ты видишь на экране. Но это лишь видимость. Главный – тот невидимый, кто определяет, кого показывать и что говорить для достижения своих целей. Из сотен говорящих он выбирает тех, кто нужен ему, а не тебе, мне или истине». Что тут скажешь? Гений он и есть гений.