Интервью с лидером группы Banvivan Игорем Титовым

Кто такой Игорь Титов?

Человек, который ищет.

Что? Или кого?

Который ищет... себя.

Ты отложил релиз альбома. Почему выпустил сейчас?

Да, мы хотели выпустить в более удобное время — была надежда, что оно быстро настанет. Ха!

Все начало вязнуть и тонуть, надежды не осталось. У меня очень противоречивые чувства.

Какая музыка сейчас нужна людям, как думаешь?

Музыка, написанная до 24 февраля, круто заходит. Смыслы стали объемнее, надрыв сильнее. Я сегодня плакал в метро под Высоцкого, прикинь. Трезвый! Никогда такого не было. Все новое меня скорее раздражает. Думаю: а я-то куда? Всю жизнь мечтал об альбоме, представлял, каким будет релиз. Наткнулся на реальность и теперь говорю себе: давай уже, плыви как есть.

Сейчас время не для развлекательных мероприятий, а скорее для ритуального искусства. Я же балансирую между развлечением, черным скоморошеством и ритуальностью. Присущая и мне, и альбому осатанелость вписывается в контекст, что даже горько. Альбом не вписывается в повестку, но он воинственно сочиненный внутри, поэтому есть параллели с реальностью.

Получается, у тебя сбылась мечта, а ты не можешь испытать положительных эмоций?

Тоже себе говорю: бедный-несчастный мальчик, лишили его эмоций от альбома. Ух! Кого-то дома, жизни, родственников, надежды лишили. Короче, это все несопоставимо с глобальными проблемами.

Осатанелость — это вообще что? Откуда это в тебе?

Так Егор Летов описывал свое искусство.

Мне хочется думать, что на чувственном уровне я ощущаю, что он имел в виду. Не то чтобы это темная сторона личности, скорее некий выплеск.

Вот как в тебе сочетается куча образов: веселые, осатанелые, романтичные, хрупкие? Какой образ тебе ближе?

Это про объем человека. То, насколько он может развиваться в разные стороны, как векторы по осям ОХ и OY. Через каждый проект я пытаюсь реализовать что-то недостижимое — и к недостижимому образу я стремлюсь. Наверное, мои метаморфозы прекратятся, когда почувствую, что к нему приблизился.

Откуда растут корни твоих образов?

Как у Летова есть фраза «Я всегда буду против», так и у меня внутри кипит энергия отрицания, несогласия, неудобства. Я, как настоящий панк, пришел к альбому с нулем в кармане.

Если бы сидел на даче с мангальчиком и слушал Баха, ничего бы не получилось. Раздражители (в умеренных дозах) играют важную роль.

Но еще важнее контролировать их, не сыпать бесконечно соль на расчесанные раны, истошно издавая звуки. Это чревато.

А какие тогда были триггеры к альбому?

После поступления в театральный институт я жил с внутренней детонацией, что я не реализую свой потенциал. Попробовал в одном месте, в другом, но не последовательно. Я открыт к любому искусству и созиданию, если это не противоречит законам сохранения человечества. Вопрос в том, где я чувствую возможность проявить себя. С детства я очарован аудиальной средой и панк-роком. Альбом — тот случай, где мечта пересеклась с внутренними предпосылками.

То есть музыка сейчас выходит на передний план?

Я не отхожу от актерства, но у меня идет переоценка моего актерского присутствия, во многом она замешана на кризисе.

Сейчас вообще непонятно, где будет возможность развиваться и будет ли это актуально для меня. Возможно, сейчас я стремлюсь к моноработе и воспроизведению текста, который я сам написал, а значит, и «за базар» готов ответить.

Музыка всегда была в моей жизни — в школе, в университете. Где музыка, там мне чуть спокойнее.

Сильно планы изменились после 24 февраля? Как далеко ты смотришь — в завтра, послезавтра или глобально получается?

Мне кажется, все, что бы я сейчас ни сказал, будет звучать мелко. Ужас! Я стараюсь делать вещи, которые должен, где есть мои обязательства и ответственность. Делать то, что не противоречит силе света и добра. Иногда как робот — выполнять функцию.

А откуда берешь свет сейчас?

Из простых человеческих штук, как помощь. Сейчас в Музее Булгакова работаем над пьесой «Дни Турбиных»: будут белогвардейские романсы, место действия — Киев, гражданская война.

Это сейчас правильно проговаривать. Правильно объединяться и ретранслировать этот текст.

Чувствуешь, что твои работы стали актуальнее? Допустим, «Дни Турбиных»?

Завтра будет «Право на отдых», и я хочу сыграть его так, как никогда. Если нет точки притяжения, все теряется. Ну и просто приятно озвучивать его текст (Александра Галича. — Прим. ред.). «Белая гвардия» сейчас тоже точно попадает в контекст. Я рад, что есть проекты, которые становятся еще объемнее и пронзительнее. Мы и так честно делаем, но хочется еще честнее.

Есть ли между тобой и Галичем что-то схожее?

Я хотел бы так думать. Как и с любым другим великим поэтом, к которому я неравнодушен. Есть одно но: у меня не растут усы совершенно! 30 лет, а я как локоть голый. Хочу ходить с усами как у Галича. 

Думаешь, если бы что-то было сделано раньше, то сегодняшнего раскола можно было избежать?

Наверняка ряд каких-то действий — да. Но сослагательное наклонение мы отклоняем. 

Боишься цензуры? 

Она уже есть. Мы сидим на пороховой бочке. И когда кому-то это будет нужно, она рванет там, где предпосылок для этого нет. Боюсь ли я? Ну посмотрим. Пока самоцензура намного страшнее. 

А в чем у тебя она проявляется?

Уже есть статья, поэтому стараюсь контролировать, фильтровать формулировки. Недавно собирал музыку для одного издания, получился эзопов плейлист: «Сплин» — «Война», Егор Летов — «Никто не хотел умирать», «АукцЫон» — «Спи солдат». Вот и это интервью — эзопово, получается.

Что нужно делать здесь и сейчас, чтобы в России стало лучше? В плане творчества. 

Должны произойти тектонические сдвиги, измениться ситуация в стране. С другой стороны, творец — он на то и творец, чтобы в любом контексте создавать.  

Да, многое тебя обламывает, сковывает, хочется все бросить. Нужно продолжать, но не так, будто ничего не произошло, а соразмерно ситуации.

Откуда вообще появилось название твоей группы Banvivan?

Если бонвиван — любитель жизни (bon — «добрый», viva — «жизнь»), то у меня Banvivan — «отправляем в бан». В «а» еще знак анархии можно нарисовать, я так в детстве везде в тетрадочках и на стенках делал.

Как бы ты сформулировал, о чем твой альбом?

Это дневниковые заметки, изящным образом расписанные и обрамленные звуком, в сотворчестве с Димой Шугайкиным. Это тоже к вопросу о пересечениях и возможностях быть полезными друг другу. Мы вложили в альбом много бессознательного, дали ему поднапитаться, и оно открыло даже больше, чем вкладывали. Получилось не лобовое высказывание, а куча потайных уголков.

Откуда вообще появилось название твоей группы Banvivan?

Если бонвиван — любитель жизни (bon — «добрый», viva — «жизнь»), то у меня Banvivan — «отправляем в бан». В «а» еще знак анархии можно нарисовать, я так в детстве везде в тетрадочках и на стенках делал.

Как бы ты сформулировал, о чем твой альбом?

Это дневниковые заметки, изящным образом расписанные и обрамленные звуком, в сотворчестве с Димой Шугайкиным. Это тоже к вопросу о пересечениях и возможностях быть полезными друг другу. Мы вложили в альбом много бессознательного, дали ему поднапитаться, и оно открыло даже больше, чем вкладывали. Получилось не лобовое высказывание, а куча потайных уголков.

Вы в основном с Димой Шугайкиным вдвоем работали?

Были еще ребята, кто помогал с записью инструментов. Например, свои барабанные партии Витя Глазунов подарил мне на день рождения, а Герман Тигай записал бас за шаурму.

Но в основном вдвоем. У нас у обоих был достаточно напряженный период в жизни, и мы на этом нерве сошлись. Нам было комфортно работать вместе, хотя материал диктовал иногда свои настроения. Всякая работа — про то, чтобы сделать что-то, чего не было в твоей жизни.

И было интересно! Дима поддерживал меня в поиске голоса и нужной интонации.

У меня много голосов, и этот альбом не про универсальный голос в том числе.

А кто, кстати, слушает твою музыку?

Это главный вопрос сейчас. «ВКонтакте» пишет, что это в основном мужчины 30–35 лет.

В два раза больше, чем женщин! Хотя я уверен, что это материал во многом для девочек.

В пресс-релизе к альбому сказано, что песня «Хрупкая» написана «для телочек». Как-то неаккуратно в 2022 году.

Это игровой скорее заход. Песня шовинистическая, потому что она исходит от лирического героя, который игриво называет девочек телочками. По-моему, Дима Шугайкин написал эту фразу. Мне кажется, здесь не очень уместно предъявлять за неуважение, потому что песня на самом деле взрослая. Наверное, аудитория, если это все-таки 30+, выкупит эту игру. Это игра, не более того. Вопросов к Скриптониту с его суками и телками должно быть больше.

Ты вообще переживаешь, как люди отреагируют на твои тексты? Может, предъявят за что-то.

Наверное, нет. Моя задача — выхватить эмоцию, задокументировать состояние души или бессознательного. После выхода альбома отец вошел в диалог с песней «Жили-были», что надо смотреть на мир позитивно. А я ему: «Пап, это лирический герой!» Это выхваченная эмоция для конкретного случая. Характеризует ли она меня? В конкретном моменте, наверное. Глобально — скорее нет. Музыка — ключ, а ты дальше с ним работаешь сам. Хочешь, ищешь в ней что-то свое, хочешь — отрицаешь. Оскорбиться можно на все. И моими текстами наверняка.

Ты там, кстати, много материшься.

Да, достаточно.

И что родители сказали?

Когда мама пришла на концерт, я ее предупредил, что будет много мата. Она говорит удрученно, но с принятием: «Ну, какого воспитали!»

Но материться я не планировал, оно само возникает. Иногда по-другому сказать невозможно. Может быть, я настолько косноязычен… или настолько красноречив.

Чувствуешь, что тебя настигнет волна популярности?

Нет, не чувствую. Альбом — вклад в мое развитие как творческой единицы. Я не призываю влюбиться в альбом, но мне важно, чтобы он дошел до публики. На самом деле там так много меня в этом альбоме. А я не самый удобный человек на белом свете. Пока были дружеские отзывы, это приятно — поглаживания сейчас ценятся. Хочется сейчас благодарить людей.

И кого бы ты поблагодарил?

Майка Паттона, солиста группы Faith No More. Он моя ролевая модель. У него 59 проектов, и все они супербомба. Лучшее, что подарил нам мир. Я с семью задумочками еще далеко от него. Он, как паразит, присасывается к новому направлению и выдает шлягер. Он еще дает интервью невероятно, я к этому стремлюсь.

Я написал пост на днях, где всех поблагодарил, мне кажется. Если мы полезны и не вредим друг другу, то нельзя лишать друг друга благодарностей.

Как ты думаешь, если бы Дмитрий Брусникин сейчас был жив, что он бы тебе посоветовал?

Брусникин близко к сердцу принимал происходящее вокруг. Особенно когда дело касалось несправедливости и подлости.

В спектакле «Право на отдых» есть фраза «Мир дал трещину, и эта трещина прошла через сердце поэта». Она точно прошла бы через сердце Брусникина. Даже на миллиметр не могу представить, что бы он чувствовал.

Назови любимых исполнителей (не себя), спектакли (не свои) и фильмы (не с твоим участием).

Ответ на этот вопрос пусть будет как в детских анкетах. Музыка: «Король и Шут». Спектакль: «Отморозки» Серебренникова. Кино: «Дети райка», чтобы люди посмотрели его, если не слышали о нем раньше.

Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Я вырос, я половозрелый мужчина, с чем достаточно сложно смириться иногда. Кем я вырасту, мне все равно. Главный вопрос — реализую ли я свой потенциал. Пока игра становится все сложнее и сложнее с каждым уровнем. Интересно, во всяком случае не скучно.

Ты писал музыку после того, как все началось? О чем ты будешь петь дальше?

Тексты, да. Что будет дальше — как и где реализовывать себя, — не знаю. Провокация со стороны реальности состоялась, и ответочка тоже будет.

У тебя есть прекрасная возможность сказать все что хочешь!

Хотел передать привет всем дуракам, если есть такая возможность. Ну раз уж я передал привет дуракам, тогда передайте и жлобам.

Жлобы и дураки, вам привет!

Беседовала Настя Осколкова

Клуб «Урбан», Большая Новодмитровская ул., 36, стр. 24

7 июля

Начало концерта в 20:00.

Билеты можно купить по ссылке