Как царь Михаил Федорович невесту выбирал
«Кухарка женится» — называется чудесный рассказ Чехова, в котором много предсвадебной суеты, сутолоки и осложнений. Еще путаней обстоит дело, когда женится не кухарка, а венценосец…
После страшных времен, вошедших в историю под названием Смута, на престоле Московского государства воцарился Михаил Федорович Романов. Личность этого мягкого и доброго царя, как нельзя лучше способствовала укреплению царской власти, что было крайне необходимо после страшных смут.
Душевные качества государя производили на народ очень хорошее впечатление. Видя его доброту и мягкость, люди и в голову не могли взять, что от такого благочестивого правителя исходило бы какое-либо зло или несправедливость. Что касается личной жизни государя, следует отметить, что ему не очень-то везло…
Поначалу Михаил Федорович возмечтал было жениться на какой-нибудь из иностранных принцесс, но ничего хорошего из этих горделивых мечтаний не получилось.
На Западе знали уже период Возрождения в области науки и искусства. Там знали уже кипучую политическую жизнь. Пробуждалось и росло чувство уважения к человеческой личности. Там знали уже утонченность и галантность конца XVI — начала XVII столетий.
А Московская Русь в эти годы не успела приобщиться еще даже к тем началам образованности, которые появились в эти годы в Киеве. Русь представлялась Западу характерно азиатской страной, огромной курной избой, где вповалку валяются толпы неграмотных мужиков и грязных баб.
Когда Михаил Федорович послал пышное посольство к дочери шведского короля, посольство встретило резкий отказ. Послали еще одно посольство — в Данию. Датский король, узнав, что дело идет о сватовстве к его дочери, категорически отказался даже от встречи с царскими послами. От мечты об иностранной принцессе пришлось отказаться.
Решено было вернуться к доброму старому способу, примененному еще Иваном Васильевичем Грозным после того, как маркграф Бранденбургский ответил резким отказом на его сватовство. Обиженный жених приказал со всех концов земли Русской свезти к нему самых красивых, самых здоровых и дородных девушек числом 1500.
К этому же способу обратился после отказа датского короля и Михаил Романов. В Кремль, откуда так недавно были изгнаны поляки, навезли со всех концов России молодых девушек, самых красивых, каких только удалось найти в боярских хоромах, мужицких хижинах и даже в монастырях.
Придворные боярыни получили приказание внимательно и подробно осмотреть всех прибывших на этот своеобразный конкурс. По указаниям историков, предварительный осмотр производился весьма строго, тщательно и подробно и «от расследования не ускользали самые сокровенные части тела».
Впрочем, как заботливо ни отнеслись к делу, без крупных скандалов все же не обошлось. Избрать самую красивую, дородную и здоровую жену, «способную стать утехой господину своему», — дело и вообще нелегкое, а при дворе особенно. Какая густая сеть интриг, доносов, взаимного подсиживания и всяческих хитростей, до отравления включительно, разыгралась между боярскими родами, каждый из которых мечтал провести на трон свою представительницу!
Эти осложнения до такой степени вошли в нравы, что избранную сразу же отделили от всех остальных, перевели «наверх», то есть в теремные хоромы цариц, чтобы застраховать невесту от злоумышлений со стороны конкурирующих бояр.
Но и эти меры не помогают. Михаилу приглянулась больше всех Марья, дочь дворянина Ивана Хлопова. Эту Марью немедленно после царского выбора переименовали в Анастасию (очевидно, это имя считалось поэтичнее) и взяли «наверх».
Уже ей дворовые люди «крест целовали», уже было велено оказывать ей почести. Но бояре, недовольные возвышением неведомых Хлоповых, продолжают плести свои интриги. Больше всех усердствуют могущественные Салтыковы. Они долго и упорно нашептывают матери государя, что невеста-де негодна. И характер у нее плохой, и здоровье непрочное.
Но Михаил успел влюбиться. Разлучить его с невестой оказывается трудно. Тогда в кушанье невесты что-то подмешивают. У нее делаются постоянные рвоты. И вот уже родным невесты предъявлено суровое обвинение в государственном преступлении: они, мол, осмелились скрывать неизлечимую болезнь невесты.
Правда, некий иноземец-доктор по имени Валентин объявляет, что у больной расстройство желудка, уверяет, что болезнь вполне излечима, что «плоду и чадородию от того порухи не бывает». Царскую невесту лечат, дают ей пить святую воду с мощей и какую-то особую водку, настоянную на камне «безуй».
Но Салтыковы не желают дожидаться результатов лечения. Они торопятся созвать особый сбор из бояр для обсуждения дела. Уже вынесено постановление, что невеста государева Марья Хлопова «к царской радости непрочна, а посему женою царя быть не может».
Михаил пробует было заступиться за невесту, которую уже успел полюбить «вечной любовью еще с прошлой пятницы», но помочь делу не умеет. Мать Михаила, подученная Салтыковыми, торжественно заявляет, что ежели сын на этой невесте женится, ноги ее во дворце не будет.
Михаил Фёдорович Романов (1596—1645) — первый русский царь из династии Романовых, был избран на царствование Земским собором 21 февраля (3 марта) 1613 года.
Бесхарактерный, безвольный, туповатый Михаил испуган. О браке с понравившейся ему девушкой больше нет и речи. Невесту вместе со всеми родными выгоняют из терема царского и высылают с отцом и прочими Хлоповыми в далекий Тобольск. Царской невесте, только что жившей в пышной роскоши дворца, в Тобольске предписано выдавать скудное содержание в размере 10 денег (5 копеек) в день.
Вскоре после того как Филарет, отец Михаила, был отпущен поляками, дело об отравлении, о порче царской невесты раскрылось. Происки Салтыковых выяснились, и тогда уже сами Салтыковы отправились в ссылку.
Приободрившийся было Михаил попытался заявить о своем желании жениться на прежней невесте. Но Филарет честолюбив. Он все еще мечтает женить сына на польской или датской принцессе. Только окончательно убедившись, что ни датчане, ни поляки этого не хотят и категорически отказываются от этой чести, Филарет решает махнуть рукой и предоставляет сыну жениться на ком угодно.
Сосланная в 1616 году, Марья Хлопова в 1622 году выписывается назад. Но ехидная старушонка Марфа снова впутывается в дело.
— Жива быть не хочу, ежели не по-моему будет. Одного часа не останусь!
Бесхарактерный Михаил вторично отступает. В грамоте от ноября 1623 года торжественно объявляет Ивану Хлопову, что «великий государь дочь его взять в супруги не соизволил». Бедную Анастасию снова переименовывают в Марфу и приказывают ей жить безвыездно в Нижнем, а отца ссылают в его коломенскую вотчину. По некоторым источникам, даже Филарет укорял сына за малодушие, проявленное им в деле Хлоповой.
«Благочестивая инокиня» не довольствуется, однако, тем, что разлучила сына с той невестой, которая ему понравилась. Она требует, чтобы Михаил женился на выбранной им невесте. Михаил идет и на это. В 1624 году он женится по выбору матери на княжне Марии Долгоруковой. Михаил терпеть не может своей невесты и даже не скрывает этого. Но инокиня Марфа торжествует полную победу.
Свадьба Михаила Федоровича была отпразднована пышно. Ложе для новобрачных, по древнему обычаю, устраивалось на снопах, причем «от дурного глаза» полагалось, чтобы число снопов было 27. Сверху снопов укладывался ковер, а на него перина.
По свидетельству летописца, на свадьбе Михаила Федоровича (гулять, так гулять) было положено семь перин, положенных одна на другую. Как взбирались молодые на этот своеобразный эшафот, летописец не сообщает.
По ритуалу новобрачная должна была ждать в Грановитой палате. Когда все было подготовлено к встрече, послали за венценосным женихом, призывая его особой формулой: «Государь, царь и великий князь Всея Руси! Время тебе, государю, к своему делу идти».
По обряду один из гостей должен был во время свадьбы подойти к новобрачным в вывороченном шерстью наверх тулупе и пожелать невесте столько детей, сколько шерстинок в тулупе. Норма, вероятно, несколько преувеличенная.
Характерной чертой свадеб того времени надо признать обряд, по которому после обмена кольцами отец невесты ударял ее плетью и передавал дочь жениху вместе с плеткой. Особые 20 человек боярских детей должны были наблюдать, чтобы никто не смел «перейти пути» жениху и невесте.
В день свадьбы новобрачным есть не давали. Только после того, как в ответ на особый запрос отведенные в свой покой молодые отвечали, что все «в добром здравии», им позволялось съесть особую курицу, обернутую в скатерть и загодя отнесенную в сенник.
Оставим в стороне щекотливые подробности о доказательстве целомудрия новобрачной, на которых подробно останавливается летописец.
Торжественно завершается обряд «раскрывания» царицы. Раздвигается покров, заслонявший молодую женщину от царя, и на этот момент присутствующие могут увидеть царицу. Кончен обряд, отведена в царский терем новобрачная. Отныне никто не имеет права ее видеть.
Но интриги бояр продолжаются полным ходом.
В сентябре 1624 года, 19 числа, было совершено бракосочетание, а уже на следующий день молодая царица оказалась больной — «лихие люди испортили». Кто были эти «лихие люди», так и осталось неизвестным, но, прохворав около трех месяцев, молодая царица скончалась.
Дело пришлось начинать сначала. В 1626 году снова приказано собрать в Москву на смотрины со всех концов России девиц, «ростом, красотой и разумом исполненных».
На этот раз избранной оказалась некая Евдокия Стрешнева. Очень характерно, что во избежание дальнейших интриг и попыток отравления выбор этой женщины, будущей матери Алексея Михайловича, держится в тайне.
Ее ввели в царский терем и нарекли, в нарушение всех традиций, только за три дня до свадьбы, чтобы предупредить таким образом придворные козни, погубившие уже двух царских невест.
От этого брака родилось три сына: скоропостижно умершие Иван и Василий, престолонаследник Алексей и три дочери.
Любопытно, что и до самой смерти Михаил Федорович не возжелал отказаться от давней мечты своей породниться с западными дворами, в особенности с Данией, где его сватовство окончилось так неудачно.
Когда датский королевич Вольдемар неосторожно приехал в гости в Москву, Михаил Федорович настойчиво предлагал ему жениться на своей дочери Ирине. Вольдемар скромно, но твердо отказался от этой чести, деликатно указав в качестве причины на то, что он не желал бы менять своей религии и принимать православие.
Но сверх ожиданий бесхарактерный Михаил в этом вопросе оказался настойчив и бесповоротно решителен. Пристал, как банный лист, к датскому королевичу. Хоть ты что хочешь, а женись. Бедный Вольдемар решил тогда в срочном порядке прервать свое пребывание в Москве и экстренно собрался уезжать на родину.
Но и это не помогло. Его насильно удержали в Москве и впредь до исправления посадили под арест. Долго, дескать, не выдержит. Поломается, поломается, а глядишь, и женится. Должен же он понять, что об его же пользе заботятся. Не кого-нибудь, а царскую дочь отдают — а он — поглядите! — еще и упирается.
Когда королевич умолял царя отпустить его домой, царь ответил:
— Отпустить тебя назад непригоже и нечестно. Во всех окрестных государствах будет стыдно, что ты от нас уехал, не совершив доброго дела.
Стражу, приставленную к королевичу, сильно увеличили, опасаясь, как бы жених не сбежал. Но королевич все-таки умудрился удрать. Стрельцы остановили его уже у Тверских ворот и с торжеством поволокли обратно: «Врешь, брат, не уйти, женишься!»
Портрет принца Вальдемара Кристиана — сына датского короля Кристиана IV и его морганатической супруги Кирстен Мунк.
В дело ареста Вольдемара вмешался польский посол Гаврила Стембковский. От имени своего короля он попытался было требовать освобождения пленника, но получил ответ, что пусть-де лучше королевич согласится, не то его в далекое место сошлют, а русский царь станет со Швецией против Дании воевать.
Только смерть Михаила Федоровича выручила из заключения датского королевича. После погребения первого Романова и воцарения шестнадцатилетнего Алексея удалось, наконец, Вольдемару уехать на родину, проклиная день и час, когда ему пришло в голову поехать в гости в эту удивительную «страну неограниченных возможностей», в эту странную Россию.