Конкурс! Бессмертный полк в рассказах жителей области
Напомним, что мы продолжаем публиковать письма, которые пришли в редакцию на конкурс, посвящённый 75-летию Победы в Великой Отечественной войне. Если кто-то ещё не успел прислать свой рассказ, то не огорчайтесь. Вы ещё успеваете. Напомним, победителей мы поздравим перед 9 мая.
Дневниковые записи прадедушки
Письмо пришло от Светланы Завражновой, ученицы 11 класса лицея № 38 города Ульяновска.
«Мой прадедушка, или, как я его называла, старенький дедушка, гвардии полковник Завражнов Александр Васильевич, начиная с 1936 года до 28 августа 2008 года, вёл дневниковые записи. На следующий день его не стало. И только тогда уже мой дед смог их прочесть. До этого существовало табу. Дневники сохранились не все. Некоторые из них, отражающие события 1941-1942 годов, сгорели. То, что в них зафиксировано, не прочтёшь ни в одном учебнике истории.
Прадедушка выжил в отступлении и боях в окружении летом 1941 года. Ему повезло остаться живым в Смоленском сражении. И в том, что во время сражения под Смоленском гитлеровцы впервые с начала Второй мировой войны стали обороняться, есть заслуга и моего прадеда.
В боях под Москвой старенький дедушка Саша снял с подбитого танка пулемёт и отражал атаки гитлеровцев вместе с пехотинцами. В битве за Москву он обморозил ноги и страдал от этого до конца своей жизни. Мне рассказывали о том, с каким упоением он разглядывал брошенную отступающими из-под столицы немцами технику и запорошенные снегом трупы «завоевателей».
Прадедушка пережил кошмары отступления из-под Харькова до Сталинграда летом 1942 года, когда в знойных сталинградских степях отбивал атаки наседавших гитлеровских войск. Уличные бои в Сталинграде запомнились прадеду тем, что день и ночь смешались, а смерть иногда воспринималась как избавление. А ещё прадеду запомнились зимние сталинградские степи с разбросанной по ним разбитой вражеской техникой и бредущие гигантские колонны пленных немцев.
«Мертвяками всклень забит»
Оторопь берёт от описания того, что натворили оккупанты на нашей земле. Эта запись была сделана 4 августа 1943 года, когда полк прадеда остановился на отдых.
«Идём во втором эшелоне. Фрицы драпают, но нас почему-то берегут. Значит, бои впереди будут серьёзные и лиха мы ещё хлебнём. Немцы спалили село дотла. Кто убечь не успел, тех или постреляли, или живьём в колодец. Сунулись воды набрать, а он мертвяками всклень забит. Стариков, баб да детишек оттуда доставали. Лютует фриц, а больше — иуды из наших христопродавцев. Поэтому указ и вышел вешать их принародно. И вешают. Сам видел, как намедни 17 негодяев вздёрнули».
В воспоминаниях и дневниках нет описаний подвигов. В них просто фиксируются события без всяких комментариев, как, например, в этой записи от 30 марта 1944 года.
«26-го мы наступали вместе с самоходами (прозвище самоходных артиллерийских установок серии СУ — прим. ред.). Первую линию прорвали, и тут батарея фрицевская по нам лупанула. Снаряд башню пробил, но не рванул. Когда вылезали, Кульбетову черепушку снесло, мне осколок комбез порвал и чиркнул по рёбрам, а Ермолкину шуйцу (кисть левой руки) раскровянило. Только отбежать успели, тут и ахнуло. Только гайки от машины полетели. Рядом сушку разбило, но из неё никто не вылез. Выкинули из ПГ (пулемётного гнезда) дохлых фрицев и за брезент залезли. Ночью то ли волки, то ли собаки вокруг шастали. Говорят, они раненых живьём объедают. Ладно в косторезе (прозвище немецкого пулемёта MG 42) лента была. Огня не зажжёшь. Пальнут из темноты, и пойдёшь волкам на закуску. Замерзли, как цуцики. Утром нас подбросили до СП (сборного пункта)».
Мне рассказывали, что когда старенький дедушка вспоминал о том, как он услышал об окончании войны, у него на глаза всегда наворачивались слёзы. Я с особым трепетом стираю благородную патину, покрывшую награды прадеда, словно пороховым дымом, среди которых особое место занимает медаль «За взятие Берлина»!»
Война детскими глазами
Римма Широкова из Ульяновска принесла в редакцию тетрадь со своими воспоминаниями из детства.
«20 апреля мне исполнится 85 лет. Я до сих пор бережно храню бесценный для меня документ, датированный 28 июня 1941 года («Справка об эвакуации в восточные районы страны»). Его выдали моей семье в селе Рокеты Львовской области. Никто не предполагал, что произойдёт с нами. Осталось много воспоминаний.
Помню, отец ездил с охраной на карьер, где рыли окопы, видимо, на случай военной опасности. Утром отца вызвали на совещание в город Львов, он сказал маме, что вернётся часа через два-три. Вдруг раздался страшный грохот – над домом начал кружить самолёт. Все выскочили, не зная, что делать. И тут около дома (мы жили в бараке) остановилась грузовая машина, где уже сидело несколько человек. Шофёр даже не выключил мотор своей машины, вбежал к нам и сказал, чтобы вся семья быстро садилась в машину. Мы, дети, закричали от страха, прижавшись к маме, а она потеряла сознание. Шофёр, не раздумывая, открыл большой сундук в комнате и схватил первую попавшуюся вещь – это оказался мамин костюм. Потом он похватал нас (троих ребятишек), которые надели лишь тапочки на ноги, схватил кофейник и осеннее пальто мамы, которым накрыл нас. Так за несколько минут, налегке, мы покинули Рокеты. С нами всю жизнь проживала тётя – папина сестра Полина. Так её не посадили в машину, не было места, сели только матери с детьми. Её посадили на трактор и даже не дали взять с собой какую-либо сумку.
Пуля сорвала платок
Мы оказались в городе Тернополе, где заночевали в клубе, а утром должны были добираться до железнодорожного вокзала и пересесть в товарные вагоны. Город, видимо, готовился к осаде, окна были зачехлены чёрным, и видны были пулемёты.
Мама сидела на деревянной лавке, ближе к кабине машины, а мы — у её ног. Мы видели, как какой-то мужчина бегал с ружьём вокруг цветочной клумбы. И он вдруг выстрелил из ружья прямо в нас, и пуля пролетела мимо маминого левого виска, срывая белый батистовый платок. Все женщины закричали от страха, подняли шофёра…
Машина тронулась через ржаное поле. На всю жизнь запомнила, как город загорелся красным заревом, а над нами стал летать самолёт. Мы выскочили из машины и разбежались по полю, пока самолёт не улетел. Потом мы прятались в лесу ночью, переходили ручей, пока не зашли в один дом. Хозяйка дала нам полбуханки ржаного круглого хлебушка. Наконец, добрались до станции, где нас пересадили в товарные вагоны и началось «путешествие» в неизвестное. На вокзале нас высаживали, мы могли переночевать и попить водички, чем-то перекусить. На одной станции мама с кофейником побежала набрать водички в дорогу, но поезд внезапно тронулся. Мама опоздала и стала бежать за поездом. В вагоне закричали, а мы, дети, хотели выпрыгнуть из вагона, испугались, что потеряемся. Такой крик раздался в вагоне, и дежурный, увидев бегущую за поездом женщину, остановил поезд. После такого страха у моего братишки долго не закрывались глаза.
И волки нестрашны
Мама вспоминала, что, когда подъезжали к Владимиру, она решила не ехать дальше в так называемые «восточные зоны страны», а поехать к своей родной сестре в Рязанскую область, иначе можно было потерять отца. У неё муж был на фронте, она осталась с четырьмя детьми, и мы пятеро приехали. В избе оказалось десять человек, даже прилечь спать было негде. Принесли сена и спали у тёплой печки, а еды-то не хватало. Чтобы не умереть с голоду, мама пошла к председателю сельсовета просить помощи, но он не стал её слушать, сказав, что, мол, у вас направление в Сибирь. Тогда мама уговорила его поселить нас в школу, а сама согласилась работать. Мама каждый день запрягала лошадь, уезжала в лес, пилила старые деревья, привозила в санях в школу, а затем рубила и отапливала школу и кухню, где мы спали на русской печке. Председатель выписал нам один паёк на всех, но мы были голодные. Мама собирала на улице картофельные очистки, отваривала их, а нас тошнило с них.
Помощи ждать было неоткуда, и мама решилась отправиться зимой в другую деревню за восемь километров. Она соорудила санки и поехала одна с утра. К вечеру она добралась до деревни, где оказались сердобольные люди. Они плакали, глядя на маму, и собрали ей два ведра картошки. Они просили маму остаться на ночь, но она думала только о нас, голодных детях, оставшихся сидеть на печке. Мама привязала санки к себе верёвкой и взяла с собой спички и сено, чтобы зажигать их при встрече с волками. Она шла всю ночь, стуча палкой, чтобы найти дорогу, но до села не смогла дойти всего два километра, упала в изнеможении. К счастью, кто-то из жителей ехал по дороге и увидел маму, лежащую на снегу. Её привезли домой к сестре.
Вот такое почти двухгодичное «путешествие» переживала моя семья. В марте 1943 года отец приехал за нами и привёз всю нашу семью в Ульяновск, где он тогда работал.
Помню день окончания войны в 1945 году: все плакали от счастья и не верили, что всё позади, а трудностей хватало ещё на долгое время».
Письма можно присылать по адресу: 432027, г. Ульяновск, ул. Радищева, д. 145. Также ваши истории вы можете прислать на электронную почту: bere—natasha@yandex.ru В письме не забудьте указать номер телефона, по которому с вами можно связаться, и обратный адрес.