«Пусть война останется только в кино». Как белгородец в киносъёмочном полку служил

Алексей Васильевич заваривает восхитительный вишнёвый чай. Валентина Павловна ставит на стол варёную домашнюю картошечку и маринованные хрустящие огурчики, вкус которых вполне мог бы соперничать с вишнёвым чаем, не будь они в разных номинациях. В чернянском селе Малотроицком так принято: сначала гостей с дороги усадить за стол, а потом уже обсуждать дела. Отдельная история. Алексей и Валентина Лазебные живут здесь четырнадцатый год – после выхода на пенсию. Хозяин родом из этих мест – с хутора Петровского, а хозяйка – из Курской области. Познакомились в Курске, жили и работали в Старом Осколе. Вырастили двух дочерей. Алексей Васильевич в 1987-м строил Славутич – город в полусотне километров от Чернобыля. Вообще, повидать в жизни им довелось многое.Но в биографии Алексея Васильевича есть особенный период, который Лазебный называет самым беззаботным и весёлым. И связан он не с отдыхом на каком‑нибудь курорте, а со службой в Советской армии. Дело в том, что Алексей Лазебный в 1969–1971 годах служил в Подмосковье, в 11-м отдельном кавалерийском полку, сформированном специально для участия в киносъёмках.Как он попал в эту воинскую часть – отдельная история. С неё Алексей Васильевич и начинает рассказ. Куда Макар телят не гонял. «Весной 1969-го я окончил Новооскольский сельхозтехникум по специальности «техник-механик». До конца своих дней буду благодарен преподавателям за то, что дали очень хорошие базовые знания. После техникума успел поработать немножко, и тут повестка из Чернянского райвоенкомата пришла. В мае забрали в армию. Я сам просился в танковые войска – как раз по моей специальности. Попал в учебку во Владимире. Там нас гоняли здорово! Часть располагалась в центре города, а танкодром – в 12 км. Когда отправлялись на вождение, по городу шли шагом, а дальше две пуговки на вороте расстёгиваешь – и бегом.Я ж после техникума, грамотный. На теоретических занятиях задам сержанту каверзный технический вопрос – он в ступоре, не знает, как ответить. За это мне доставалось, конечно. Особенно от сержанта Скляренко. Он постоянно придумывал наказания для меня – то территорию убирать, то туалет мыть недели две подряд. Вечером отбой, всем спать, а мне – туалеты мыть. Я раз-другой помыл, а потом мне это дело надоело. После отбоя выйду на улицу, часик подремлю, а потом докладываю: товарищ сержант, ваше задание выполнено. Он мне: всё, мол, ложись спать. Этот Скляренко говорил мне: я тебя загоню служить туда, куда Макар телят не гонял.. Вот приехали покупатели, всех разбирают – то в Кантемировскую дивизию, то ещё куда. А меня оставляют. Потом приезжает лейтенантик, а уже почти никого нет. Забирает меня, Толика Карпенко и Лёху Демченко. Куда? Секрет. По пути вижу, что едем на Москву. Прибыли, оказалось – Алабино, киносъёмочный полк. Я о таком и не слышал никогда.Первое, что увидел, – трёхэтажная казарма, конюшни, лошади и солдаты с шашками. Там кавалеристы в основном служили. Я попал в танковый взвод. Техника – танки Т-34, Т-44, в том числе переделанные под немецкие «тигры» и «пантеры». За мной закрепили Т-34 с номером 648. Подъём, зарядка – всё как положено. А учений не было, только обслуживание техники и киносъёмки. Подчинялись мы «Мосфильму», там распределяли, кого куда направить. Никакой секретности, часть даже не огорожена. На субботу и воскресенье офицеры уезжали домой в Москву и Подмосковье. И вообще там служили в основном москвичи – сыновья каких‑нибудь непростых родителей.. Мы в увольнение ходили в соседнее Тарасково, в столицу ездили. Зимой – в лес на лыжах. Кормили нас очень хорошо. Где вы видели, чтобы в то время в армии у солдат апельсины были на столе? А у нас были. Довольствие у механика-водителя – сержантское, около 14 рублей (советских денег – прим. ред.). Покупали сгущёнку, сладости».За рычагами. «Первый момент съёмок – фильм «Освобождение». Вообще нам особенно никто не говорил, что за кино снимается. Мы солдаты: построились, погрузились в машины, едем. Уже на месте сами ходим и расспрашиваем, узнаём, что и как. . Тогда приехали на полигон Таманской дивизии в Подмосковье. Была зима, снимали бой. Расставили танки. В том эпизоде, можно сказать, снялся мой танк. Я – только за рычагами, по рации получаю команды: вперёд, поехали. Камеру не видел.В фильме «Случай с Полыниным» я сам тоже в кадр не попал – просто танк пригнали, на эшелон поставили, сеткой накрыли и всё – как будто его перевозят.. А знаете, как снимали горящий танк? Сзади башни на моторном отделении ставили корыто, наливали в него солярку. Клали напалм и пиропатрон, который подсоединяли к тумблеру у механика-водителя. Когда поступала команда зажечь, механик переключал тумблер, пиропатрон взрывался, поджигал напалм и солярку. После окончания дубля пиротехники подбегали с асбестовой кошмой, накрывали огонь и гасили.. С фильмом «Освобождение» связана поездка в немецкий город Потсдам (съёмки части «Битва за Берлин» – прим. ред.). Дело было ближе к осени, 1970 год. Подогнали эшелон, мы погрузили танки – 20 единиц. Доехали до Бреста, там перегрузились и – на Потсдам. Разместили нас недалеко от города, в одной из частей Группы Советских войск в Германии.Москвичи – ребята шустрые, знали, что в Германии ценится: зерновой кофе, наручные плоские часы и радиоприёмники «Альпинист». Перед отправкой в Потсдам мы накупили этого всего. А как же через границу перевезти? Но на то мы и технари, сообразили.. В Т-44 боеукладка плоская, снаряд не заходит до конца косынки, остаётся зазор. Мы всё добро сложили туда, проложили чёрной бумагой. На границе светили фонариками – не заметили ничего.Представляете, какие мне знания по немецкому языку дали в техникуме, если я мог общаться с немцами в Германии! Продал тогда кофе, на марки, помню, купил себе рубашку. Молодые были, кровь играла.На съёмках «Освобождения» довелось немного пообщаться с Михаилом Глузским. Такой простецкий мужик был, душа-человек!» Улыбайся!«Последний фильм, съёмки которого я застал, – «Офицеры». Это был завершающий эпизод, советские танки въезжают вроде как в Прагу, и люди их встречают с цветами. Снимали на полигоне Таманской дивизии и в нашей части.Меня и Кольку Осипова отвели в костюмерную, дали гимнастёрку с бумажными медалями, ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина – прим. ред.) и на танк посадили. В башне – Георгий Юматов, а я на броне с краю. С Юматовым мы перекинулись словом. Весёлый он был, шебутной и очень простой.Рядом едет машина «Чайка» с оператором и режиссёром. Они командуют, танк трогается. Женщина кидает в нас цветы. Слышу команду: улыбайся, улыбайся! Я улыбаюсь.. Это был последний дубль. Съёмки фильма закончились. Всех, кто участвовал, собрали и сделали общую фотографию.Наш взвод потом возили на «Мосфильм» смотреть «Офицеров». Я поначалу там не всё понял. Потом много раз видел, конечно. Сейчас, когда смотрю – слеза катится.. Как и в любой части, в кинополку нельзя было фотографировать. Но мы всё равно делали фотографии. Жалко, две плёнки отснятые стащили у меня из тумбочки, в том числе и кадры с Глузским. У меня имелся фотоаппарат «Смена». Благодаря ему память о службе есть, дембельский альбом». Не лезь в пекло. «Особенно запомнились съёмки боя для «Битвы за Берлин». Кругом бой, грохот, стрельба, взрывы. Я в танке еду и думаю: сейчас тут вроде как всё понарошку, кино ведь. В меня не летят пули, осколки снарядов. Вместо крови – кетчуп и томатный сок. И всё равно страшно. А как пришлось солдатам в годы войны, когда всё это было реальностью! Они ведь понимали, что в любой момент могут погибнуть.. Отец мой, Василий Павлович, как и многие другие фронтовики, не любил рассказывать о войне. Спрошу – или отмолчится, или ответит: «Отстань». Однажды только сказал: «Я выжил благодаря сибирякам». Сослуживцы-сибиряки оберегали его, говорили: сынок, не лезь в пекло, мы уже пожили, а ты пацанёнок.Отец 1927 года рождения, но записали 1925-м и в 43-м отправили на фронт. Шестнадцатилетним. Телефонистом дошёл до Берлина, дважды контужен. На сайте «Память народа» я нашёл сведения: «Гвардии рядовой Лазебный в Берлине, несмотря на непрерывный огонь противника, в течение всего дня поправил 11 порывов связи». За это он получил медаль «За боевые заслуги». Ещё награда у отца – орден Отечественной войны I степени. День Победы был для него святым днём». Священный праздник. «За Победу отдал жизнь брат отца, мой дядя Пётр Павлович Лазебный, 1923 года рождения. Перед войной он выучился на фотографа, работал по специальности. Когда хутор Петровский оккупировали фашисты, сестре Татьяне выдали разнарядку на принудительные работы в Германию. Чтобы отвести беду от сестры, Пётр добровольно вызвался поехать вместо неё. Так он оказался вместе с земляками в городе Рудольштадт на фабрике, выпускавшей снаряды. С подневольными обращались по‑скотски. На работу гоняли под конвоем. Имён и фамилий не было – только номер на груди и нашивка «ОСТ» на рукаве. Особенно людей угнетало то, что снаряды предназначались для уничтожения их же народа.Мой дядя вместе с земляком Николаем Парьевым создали в лагере подпольную ячейку. Выбрали случай, устроили диверсию – подожгли главный цех фабрики. Он полностью сгорел. На допросах нашёлся провокатор, выдал подпольщиков. Этому иуде потом устроили самосуд. Организаторов ячейки и поджога Петра Лазебного и Николая Парьева после пыток и мучений фашисты повесили, а остальных шестерых членов подполья расстреляли. Эту историю корреспонденту районной газеты после войны рассказали земляки, которым удалось выжить в лагере и вернуться домой.. Брат моего деда, майор Дмитрий Иванович Лазебный, тоже воевал, служил танкистом. После войны остался в армии и погиб в 1951-м от рук диверсантов.Так что для нашей семьи 9 Мая – священный праздник. А война пусть останется только в кино». . Записала Нелля Калиева. Справка. 11-й отдельный кавалерийский полк Советской армии был сформирован в 1962 году по инициативе кинорежиссёра Сергея Бондарчука. Ему для съёмок масштабных батальных сцен в художественном фильме «Война и мир» требовалось много людей в военной форме, в том числе кавалеристы. Весь советский период расходы на содержание кавполка оплачивала киностудия «Мосфильм».