Blog Post: Доктор Зельман

В Санкт-Петербурге проходит заседание Консультативного научного совета «Сколково». Sk.ru знакомит с одним из его участников, профессором Сколтеха, заведующим отделением анестезиологии и реаниматологии Университета Южной Калифорнии (USC) Владимиром Зельманом. Интервью с доктором Зельманом было записано в Лос-Анджелесе и в Москве накануне заседания КНС. Владимир Зельман в кампусе Университета Южной Калифорнии. Фото Sk.ru Когда выходишь из лифта в одном из корпусов университетской клиники USC, где расположен крохотный, не по заслугам, кабинет Владимира Зельмана, наталкиваешься на бронзовую табличку, которую коллеги заказали к 38-летию деятельности анестезиолога в Университете Южной Калифорнии. В бронзе выбиты многочисленные должности и звания медика, включая почетное членство в РАМН (В.Зельман также является иностранным членом РАН и почётным профессором Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге). «Иконостас» дополняют такие слова: «Пионер нейроанестезиологии, уважаемый учитель, знаменитый русский американский ученый, создавший для университетской клиники USC глобальную сеть партнерств». Рядом фотография самого юбиляра, который взирает на этот необычный для Америки торжественный текст с какой-то залихватской иронией. Фото Sk.ru «Это не единственная бронзовая табличка, которую мне при жизни установили», - смеется он. Еще одна красуется на здании больницы в маленьком украинском городе Сквира, откуда он родом. А в Новосибирске, где Зельман начинал свою профессиональную карьеру, его имя носит Институт медицины и психологии. «Такое ощущение, что доктор Зельман был здесь всегда» «У меня такое ощущение, что доктор Зельман был здесь всегда. Он оказал большое влияние на многих из нас. Я уже не говорю о его связях: его сеть знакомств по всему миру – самая обширная из всех, что мне известны. Чем бы он ни занимался, у него всегда на лице вот эта его знаменитая улыбка. И он всегда старается связать людей между собой – возможно, это то, что ему лучше всего удается», - говорит Sk.ru. профессор Берислав Злокович, возглавляющий в Университете Южной Калифорнии Центр по изучению болезни Альцгеймера. Злокович – настоящая звезда, ученый с мировым именем, работы которого позволяют надеяться на то, что пересадка стволовых клеток позволит восстанавливать клетки мозга, пораженные инсультом. И при этом Злокович – профессиональный оперный певец и друг Пласидо Доминго. И вот этот человек признается, что считает за честь быть коллегой Владимира Зельмана. Берислав Злокович: "Мне кажется, доктор Зельман был здесь всегда" . Фото Sk.ru Кто бы мог предсказать такую судьбу болезненному мальчику, родившемуся перед войной в семье извозчика в небольшом еврейском местечке. Сегодня у Владимира Зельмана дом в калифорнийской Санта-Монике на берегу Тихого океана. В свои 84 года он каждый день встает в 4 утра. В 5.40, когда еще нет особого трафика, садится за руль и едет в Лос-Анджелес в университетскую клинику. В 6.15 начинается morning round, летучка, на которой обсуждают самого тяжелого больного, из тех, что поступили накануне, и самого сложного больного, который будет в этот день. В 7.15 доктор Зельман идет в операционную. Его рабочий день может продолжаться неопределенно долго, потому что после операций начинаются рабочие встречи, обсуждение ближайших и отдаленных планов. Холли Мюир: "Этот парень еще не раз нас удивит". Фото Sk.ru «У него всегда большие планы» Холли Мюир – канадка. В интернациональном коллективе департамента в числе других собеседников Sk.ru были ученик доктора Зельмана индиец Джанак Чандрасома и египетский доктор Тафик Аюб, который в 1994 году пришел на собеседование, поговорил с Владимиром Зельманом несколько минут и, по его словам, сам не понял, как успел стать его интерном. И вот уже четверть века работает с ним бок о бок.«Это человек, который всегда устремлен в будущее, - рассказывает профессор Холли Мюир, которой д-р Зельман передал бразды администрирования департамента анестезиологии; сам он теперь называется «содиректором». - У него всегда большие планы. Каждый день мы встречаемся и обсуждаем стратегию следующего большого проекта. Что меня поражает – это его неиссякаемая энергия. Этот департамент – в значительной степени его детище. Знаете, сколько у него за это время было интернов? Более 800! Даже если бы у него не было других выдающихся заслуг, о нем можно было бы судить по его успешным ученикам. Я разделяю страсть доктора Зельмана к международным проектам, к объединению медиков разных стран. Это его новая большая страсть, которая уже становится реальностью. А вообще мне кажется, этот парень еще не раз нас удивит». Возвращаясь к Холли Мюир. Мы беседовали с ней в Лос-Анджелесе за пару дней до того, как она вместе с Владимиром Зельманом вылетала в Новосибирск. Но поездка оказалась на грани срыва, потому что мать д-ра Мюир должны были срочно оперировать в Канаде. Зельман составил программу таким образом, чтобы Холли все-таки смогла слетать с ним в Сибирь, а затем пересечь океан в обратном направлении и, с учетом разницы во времени, попасть в больницу к матери в канадском Галифаксе через несколько часов после окончания операции. Сам же Владимир Зельман из Новосибирска прилетел в Москву, где консультировал больную, провел несколько рабочих встреч с коллегами, а также участвовал в совещании в Сколтехе с профессорами-физиками, которое по его просьбе созвал директор Центр нейробиологии и нейрореабилитации Филипп Хайтович. Вот так живут эти люди. Университетская клиника USC. Фото Sk.ru В июне в Университете Южной Калифорнии отмечали 60-летие врачебной практики д-ра Зельмана. Его сотрудники на компьютере просчитали, что за эти годы с ним в разных странах - от России до Америки и разнообразных горячих точек, вроде Гаити, куда он выезжал после землетрясения, - контактировало свыше 50 тысяч больных. Его пациентами можно было бы населить целый город, число жителей которого в три раза превосходит нынешнее население Сквиры. За 38 лет, что Владимир Зельман работает в Университете Южной Калифорнии, медицинский кампус преобразился неузнаваемо. Фото Sk.ru Биография Владимира Зельмана, человеческая и профессиональная, могла бы составить сюжет многосерийного фильма. Уроженец Сквиры, чью семью в начале войны почти поголовно вырезали немцы, начинал свою медицинскую карьеру в Сибири. В семидесятые годы, уже в Москве, консультировал приболевшего американского миллиардера Арманда Хаммера и произвел на него такое впечатление, что тот пригласил его в Америку в качестве личного врача. Оказавшись в Америке, Владимир Зельман, которому уже шел пятый десяток, был вынужден заново доказывать свою профессиональную состоятельность и уже вскоре возглавил в Университете Южной Калифорнии важнейший департамент анестезиологии и реаниматологии, который за последующие годы под его руководством полностью преобразовался. В числе пациентов доктора Зельмана – десятки, если не сотни мировых знаменитостей, политиков, писателей, музыкантов, имена которых внесены в Who is who второй половины XX века. Особый талант Зельмана – не просто дружить со всеми, кого он лечил, но и связывать их друг с другом, о чем выше говорил его коллега д-р Злокович. Известный российский кардиолог Юрий Бузиашвили как-то заметил в интервью: знаю, мол, один отель в Лос-Анджелесе – это дом Зельмана; там столько народу побывало… «В моей семье все мужчины были извозчиками и водовозами» Сквира – ныне заштатный украинский городок на правом берегу Днепра, имеет довольно давнюю историю и упоминалась еще при князе Святополке II Изяславиче. В 1830 году Алексей Вульф, товарищ Пушкина, писал: «Что касается до сквирских новостей, то их мало: театр, там появившийся, всё ещё существует, два раза в неделю играются на нём комедии Коцебу и т. п. Труппа не блистательная, даже и хорошенькой актрисы нет ни одной…». К началу Первой мировой войны население Сквиры составляло 30 тысяч человек. Еврейские погромы во время Гражданской войны, две мировые войны ополовинили число жителей в XX веке. В июле 41-го немцы стремительно захватывали правобережье Украины. Отец Зельмана ушел на фронт; деда, коммуниста, вызвали в райком партии, говорят: «Берите подводы, увозите семью». «В моей семье по мужской линии почти все были извозчиками или водовозами. Взяли подводы, погрузились и тронулись в сторону Белой Церкви. По той же дороге отступали наши войска. Мне было пять с половиной лет, старшему брату Мите – 10». При отступлении беженцы несколько раз попадали под бомбежку. Митя был ранен осколком в голову, бабушке тем же осколком обожгло руку. В конце концов бабушка сказала деду: «Дальше не поеду: «Когда немцы здесь были в 18-м году, мы разговаривали на идиш. Они тогда пришли и ушли – и сейчас уйдут. Мы их не боимся. Вы езжайте – потом встретимся». И с этими словами отправила дедушку с младшей дочерью Фейгой и двумя детьми, Дмитрием и Владимиром. Через несколько месяцев, уже в эвакуации, от земляков из Сквиры узнали: бабушку и всю остальную семью расстреляли немцы. «В моей маленькой фамилии 23 человека были убиты в войну в Сквире», - говорит Владимир Зельман. Доктор Зельман: «В моей маленькой фамилии 23 человека были убиты в войну в Сквире». Фото Sk.ru Доктор Зельман не произносит этих слов, но, видимо, в нем, выжившем, всю оставшуюся жизнь присутствовало это сознание, что живет он и за тех, кого уничтожили. Школу окончил на одни пятерки, что по советским временам означало: ему должны были дать золотую медаль. Но дали только серебряную, объяснив: «Ридна мова не украиньска». По тем же причинам медалиста с еврейской фамилией не брали в институт в Киеве. Помог старший брат – он в то время служил в армии в Новосибирске. Дмитрий пошел к замполиту: «Я останусь на сверхсрочную службу, но помогите брату поступить в мединститут». В Сибири медалисту были рады. Так в Новосибирске началась профессиональная карьера Владимира Зельмана. И когда он сейчас, шесть десятилетий спустя, привозит при каждой возможности лучших докторов из Америки в Новосибирск, - это не случайно. «Я благодарен Новосибирску за все, чего достиг в жизни», - говорит он. Личный врач Арманда Хаммера Советский министр культуры Екатерина Фурцева на яхте Хаммера во Флориде 70-е годы. Фото опубликовано в книге Эдварда Джея Эпштейна Dossier. The Secret History of Armand Hammer. Талантливого анестезиолога заметили в Москве. В итоге Владимир Зельман оказался в одном из лучших тогдашних НИИ, Институте неврологии, где нейрохирургическим отделением заведовал знаменитый нейрохирург Эдуард Кандель, который, в свою очередь, раньше работал в Институте Бурденко. «Мы тогда жили одной дружной семьей», - вспоминает Владимир Зельман. Он до сих пор признателен своему старшему другу Канделю за то, что тот ввел его, скромного доктора из провинции, в мир московских интеллектуалов, писателей, журналистов, музыкантов. Многие из этих людей впоследствии стали друзьями Зельмана – и, разумеется, лечились у него. К середине 70-х у Зельмана было уже твердое положение в профессии, уважение коллег, публикации в престижных журналах, огромный, все разраставшийся круг общения с самыми заметными людьми. Как говорится, жизнь удалась. Именно в этот момент жизнь его делает совершенно неожиданный вираж. Зельмана время от времени приглашали консультировать высокопоставленных больных в Кремлевку. Одним из больных оказался владелец компании Occidental Petroleum Арманд Хаммер. Через какое-то время Хаммер предложил доктору переехать с ним в Америку и стать его личным врачом. Зельман сказал, что ему нужно посоветоваться с женой. Та говорит: «Я без своей родни никуда не поеду. Да и вообще, что ты забыл в этой Америке? Здесь у нас прекрасная квартира, 23 квадратных метра у метро «Щелковская», у тебя хорошая работа, связи…» Следующий раз с Хаммером встречались уже вместе с женой. Тот повторил свое предложение. Супруга Зельмана: «А как же мой дядя? Дядя Йося из Новосибирска? Он работает на секретной работе, в почтовом ящике». Хаммер говорит: «I will think about this». Владимир Зельман добавляет: «У меня брат в Киеве, родители». – Хаммер: «Это не проблема, но вот дядя Йося…» В итоге он всем сделал разрешение на выезд. «Что ты забыл в этой Америке? Здесь у нас прекрасная квартира, 23 квадратных метра у метро «Щелковская», у тебя хорошая работа, связи…» «Хаммер поступил со мной, как человек слова», - рассказывает доктор Зельман. Вместе с ним в течение какого-то времени выехали в Америку все родственники его и жены. И даже пара знакомых с ребенком. Теперь этот ребенок - крупный бизнесмен, живет в Москве. История эта могла бы показаться совершенно невероятной и даже недостоверной, если бы не одно явление: Арманд Хаммер. Сегодня трудно представить себе степень влияния этого человека в СССР. В 1990 году, на исходе жизни, глубоким, но еще очень активным стариком, он встретился с Михаилом Горбачевым: это был его 40-й визит в Кремль. А первым из отечественных лидеров, принимавших американского бизнесмена, был Ленин. К началу 70-х годов Хаммер пользовался в Москве такими привилегиями, которыми ни до него, ни после не пользовался никто. Ему первому из западных бизнесменов позволили прилетать в СССР на личном самолете. По Москве он ездил на личном «мерседесе», доставленном из Америки; в отеле «Националь» останавливался в номере с видом на Кремль, в котором когда-то жил Ленин. Прилетая в Москву, Хаммер не проходил таможню и пограничный контроль, как если бы был главой государства. Одна из его резиденций, особняк на Парке Культуры, ныне является посольством Австралии. При первой встрече с Брежневым генсек снял с руки золотые часы и подарил Хаммеру, пишет Эдвард Джей Эпштейн, автор книги Dossier. The Secret History of Armand Hammer. В книге приводятся слова Леонида Ильича о владельце компании Occidental Petroleum: «Я помогаю ему, он помогает мне. Это взаимно. Мы не обсуждаем секреты – только бизнес». При таких отношениях - что стоило советским властям, в обход собственных правил, оказать Хаммеру услугу и позволить вывезти за железный занавес семейство Зельмана? Да хоть десять таких семейств, случись у американца такая нужда! Но Хаммер ходатайствовал только за своего будущего личного врача. К этому моменту инвестиции Арманда Хаммера составляли 90% всех иностранных вложений в советскую экономику. Фото Хаммера с дарственной надписью Никиты Хрущева. Опубликовано в книге Эдварда Джея Эпштейна Dossier. The Secret History of Armand Hammer. История подчас делает любопытные виньетки. Когда в России почти 10 лет назад был создан Фонд «Сколково», его первый офис, - до того, как в Сколково построили инноград, - располагался в одном из серых корпусов Хаммеровского центра. USC На одном из корпусов университетской клиники USC красуется огромный транспарант: «16-я в рейтинге лучших клиник США по версии USA Today». К тому моменту, когда Владимир Зельман почти сорок лет назад попал в Университет Южной Калифорнии, медицинский кампус представлял собой в основном одну огромную государственную больницу на 5 тысяч коек. Сейчас там несколько госпиталей, и количество коек сократилось до 3 тысяч. «Медицина совершенно изменилась», - говорит доктор Зельман, и в том, как радикально она изменилась в университетской клинике USC, - его огромная заслуга. В данном случае он выступал не только как собственно медик, но и как медицинский организатор. «16-я в рейтинге лучших клиник США по версии USA Today», - гласит надпись на транспаранте, вывешенном кампусе USC. Фото Sk.ru Парадокс заключается в том, что человек, всю жизнь проработавший в государственной системе здравоохранения СССР, создал в американском кампусе сеть коммерческих клиник, которые стали приносить доход, что, в свою очередь, позволило нанимать туда самых лучших профессионалов. Когда Зельман возглавил отделение анестезиологии и реаниматологии Университета Южной Калифорнии, бюджет департамента составлял полтора миллиона долларов; сейчас – 40 миллионов. «Здесь каждый камень помнит Зельмана», - сказал Sk.ru один из коллег доктора, когда мы ходили по кампусу. «Понимаешь, в жизни надо оставить след» Поначалу Зельман руководил отделением вместе с южноафриканским анестезиологом (тот, между прочим, участвовал в исторической операции по первой пересадке сердца в Кейптауне). Коллега поначалу скептически смотрел на реформы, затеянные доктором из России. «Понимаешь, в жизни надо оставить след. Здесь, в USC, такая возможность существует», - сказал ему Владимир Зельман. Когда южноафриканец вернулся на родину, Зельман стал руководить отделением единолично. Трудно представить себе человека, который был бы менее склонен к пафосу, но и то сказать: полжизни в СССР, полжизни в Америке. Сын извозчика с Украины реформирует одну из лучших университетских клиник в США. «Знаете, когда я первый раз оказался на борту самолета? – смеется он. – Когда летел на собственную свадьбу из Новосибирска. Родители жили в Сквире, и я подумал: «Как лишить их такой радости?» Центр нейробиологии и нейрореабилитации В 2010 году президент России Дмитрий Медведев посещал Кремниевую долину. На встрече в Стэнфордском университете присутствовал Владимир Зельман; здесь же он познакомился с Виктором Вексельбергом. Впоследствии они встречались в Москве, и доктор Зельман попал в орбиту Фонда «Сколково», вошел в его Консультативный научный совет. «Когда я узнал об идее сколковского проекта, подумал: если это серьезно, то это может стать настоящим мостом для сотрудничества ученых, - вспоминает он. - Я всегда мечтал о науке без границ». С ректором Сколтеха академиком Александром Кулешовым. Фото Sk.ru То, что говорит Холли Мюир, коллега доктора Зельмана, о том, что он всегда живет мыслями о новом большом проекте, – это не для красного словца. В очередной приезд в Москву Владимир Зельман предложил академику Александру Кулешову, тогда еще не ставшему ректором Сколтеха, подумать о создании в Сколковском институте науки и технологий Центра мозга. «Вот вы возглавляете Институт передачи информации, - сказал он Кулешову. – Человеческий мозг – это и есть самый совершенный орган передачи информации, только о физической природе этого органа мы почти ничего не знаем». Кулешов загорелся идеей. Зельман, будучи человеком практическим, написал письмо премьер-министру Медведеву, в котором попросил поддержать инициативу. Затем привез в Сколтех команду первоклассных специалистов, один из них, нейрохирург, - его ученик. 1 сентября 2018 года в Сколтехе в присутствии главы правительства РФ был открыт Центр нейробиологии и нейрореабилитации. На церемонии открытия Центра нейробиологии и нейрореабилитации в Сколтехе. Фото Sk.ru По прошествии года Владимир Зельман, оценивая работу Центра, говорит, что он, по-видимому состоялся, но, как ему представляется, было бы правильно усилить его работу первоклассными физиками из числа профессоров Сколтеха. Совещание с физиками, о котором шла речь в начале этого репортажа, было созвано по просьбе Зельмана. В общем, как говорит Холли Мюир о своем 84-летнем коллеге, «этот парень еще не раз нас удивит».