Дети страны, которой больше нет
Уже больше четверти века нет СССР. А интерес к нему год от года только растет. Это связано с углубляющимся, как экономическим, политическим, так и социальным кризисом. В отличие от девяностых с их без компромиссной критикой советской истории и политики, современные авторы все больше вспоминают поздний СССР с его стабильностью и относительным достатком.
Сейчас уже выросло целое поколение наших граждан, которые не знали другой жизни. Для тех, кто интересуется совсем недавней историей нашей страны, я предлагаю рассказ о семидесятилетнем периоде жизни моей семьи, своих предках, составленный на основе воспоминаний очевидцев, архивных данных и других источниках.
Из французского пансиона – в пламя революции
Мой прадед Константин родился в бедной многодетной деревенской семье Антона и Анны в 1866 году. Был он старшим ребенком в семье. Отец пил. Еды не хватало. Но мальчик рос смышленым и хватким. По достижению 21 года был призван в Российскую армию солдатом.
Служили уже не 25 лет, всего-то 4-6 лет, и были для бывших солдат некоторые перспективы после увольнения со службы. Так как Константин сумел окончить несколько классов церковно-приходской школы, то служил он меньше максимального срока. В конце службы судьба забросила его в столицу – Санкт-Петербург.
В деревню возвращаться не хотелось, поэтому Константин осел в Питере. Сначала устроился простым работником, но со временем дослужился до управляющего дачами в пригородном районе Озерки. Там же построил дом, завел семью. Жена Одель родила ему одиннадцать детей.
Одной из последних родилась и моя бабушка Анна. На фото - крестные родители бабушки Анны.
Ее и самую младшую дочь Елену определили во французский пансион, где готовили высококвалифицированных гувернанток для работы во Франции. Так бы и уехали Анна и Елена из России, но случилась Революция. Сначала Февральская, а потом Октябрьская. И в жизни девочек произошли огромные изменения.
Анна приняла революцию всем сердцем. Только сначала было непонятно: зачем вешать гимназистов на фонарных столбах? Но со временем все сомнения ушли.
Когда на Петроград наступали войска генерала Юденича, Анна проявила себя пламенной революционеркой-большевичкой. В это время она служила помощником военкома – помогала отправлять солдат на фронт. Так вот, когда белые подошли к городу, военком самоустранился, т.е. позорно бежал, Анна приняла на себя обязанности военкома и с честью выполняла их до нормализации положения на фронте. Было ей тогда меньше 17 лет.
А дальше была Гражданская война, разруха. Она уже начальник отдела по борьбе с бандитизмом. Ходит с пистолетом. На фотографии она с сигаретой. Но в жизни она не курила. Как она рассказывала, многие из ее отдела курили, чтобы уменьшить жуткий трупный запах.
Ее старшие братья тоже стали красноармейцами. После войны кто-то из них остался в армии, кто-то пошел работать на завод. Анна тоже пошла на руководящую работу на завод. Приблизительно в этот период она вступила в Коммунистическую партию Советского Союза.
Между войнами
Высшее образование так и не получила. Видимо, было некогда. Но была она очень грамотной и умной. На работе ее уважали. Перед войной познакомилась с моим дедом Ильей. Он в тот период учился в Высшем военно-морском инженерном училище им. Дзержинского. Дед Илья происходил из деревни Сухой нос Архангельской губернии. Был призван в 1930 году в Красную Армию, во флот. Там его немного подучили математике и другим наукам.
Дед с братом в тридцатые годы прошлого века.
Перед войной у них родились три дочери. Одна девочка умерла в младенчестве. Дед женился на бабушке Анне, уже имевшей сына и дочь от первого брака. На фото бабушка с дедом перед войной в Ленинграде 1938 год.
А это бравый офицер Советского военно-морского флота мой дед Илья Иванович.
Всего оставалось четверо детей. Тогда же Анна пошла служить в военную разведку. Ее готовили год для работы в Японии. Но перед отправкой за границу Анна отказалась от поставленного задания. Причиной стало, то, что детей надо было отдать в специализированный интернат. И неизвестно, увидишь их когда-нибудь или нет.
Так и пришлось ей сдать свой партбилет. Это тогда считалось огромным позором и каралось очень жестоко. Но Анну не расстреляли, и даже не посадили. Почему? Неизвестно.
В тридцатые годы погиб один из ее старших братьев, Константин. Он служил в погранвойсках, в Ашхабаде, и боролся с басмачами.
На фото Константин с женой Тосей и детьми.
А вот он один. Суровый, пристальный взгляд настоящего чекиста.
Где-то там и погиб. У него осталась жена и трое детей. Жена погибла в 1949 году во время землетрясения. А детей забрал к себе в Ленинград ее брат Леонид. И воспитал как своих родных. О нем расскажу позднее.
Перед войной один из бабушкиных братьев был арестован. Ему были предъявлены обвинения в шпионской работе против СССР в пользу различных иностранных разведок (стандартная формулировка того времени). В заключении он провел больше года. В НКВД не смогли его сломить, и он был выпущен на свободу с выплатой зарплаты за весь срок заключения.
Как раз в этот период убили Кирова. Так вот представьте картину: сидит он в ресторане, отмечает свой выход из заключения, а на стене висит портрет Сталина. Он берет стакан и кидает в этот портрет в рамке с криком: «Суки, не уберегли Кирова!».
Портрет падает, грохот, звон разбитого стекла. И никаких последствий! Только представьте такую ситуацию в центре Ленинграда в период репрессий. Какое мужество или безрассудство, и какое феноменальное везение.
А на этом фото - многочисленные родственники бабушки Анны перед войной в Ленинграде, в Озерках. Пока все еще живы…
Вот они, модницы довоенного времени.
Вглядитесь в эти лица. Они вам не напоминают, кого-то из ваших знакомых?
Война застала бабушку Анну в Ленинграде. В впервые дни войны ее единственный сын, которому на тот момент было около 16 лет, убегает на фронт и бесследно пропадает. Что с ним стало, доподлинно неизвестно. Бабушка искала, писала, звонила во все инстанции. Звали его Саша Лисовский. На фото бабушка со своим любимым сыном Сашей.
Где встретил войну дед Илья и, где воевал первые месяцы, точно не знаю, но где-то на Одесском фронте. Шла война, и фронт все ближе приближался к Ленинграду. Когда до полной блокады оставалось всего семь дней, бабушка Анна вместе с детьми, прадедом Константином, прабабушкой и частью родственников решилась на эвакуацию.
Утопим детей и уйдем к партизанам
Скажу сразу, что почти все те родственники, кто остался в Ленинграде, погибли. Кто-то из них испугался эвакуации, кто-то пожалел имущество. Дом прадеда Константина в Озерках был разрушен во время боевых действий. Сейчас от него остался только фундамент.
Эвакуация шла тяжело. Есть было нечего. На станциях местные жители меняли еду на золото. Так и растаяли все фамильные драгоценности. Как говорила бабушка: «Кто-то сохранил драгоценности, а я сохранила детей!». После долгих мытарств они оказались в Удмуртской АССР, в Глазовском районе, селе Кожиль. Там первого января 1942 года родилась моя мать – Валентина. Всего получается, у бабушки было 6 детей.
Бабушка рассказывала, что перед самыми родами она где-то раздобыла конскую ногу и с чувством выполненного долга, что семье несколько дней будет что есть, пошла рожать.
В конце марта того же года от недоедания и перенесенных испытаний умирает прадед Константин. После похорон бабушка решается ехать ближе к деду, т.е. ближе к линии фронта. Такое решение можно объяснить только тем, что дед получал хороший офицерский паек, а кормить детей в эвакуации было нечем.
И вот представьте: бабушка вместе с прабабушкой и кучей маленьких детей едет через всю страну к месту службы деда, в Севастополь. Как все это происходило, непонятно, но это было.
В Севастополе дед занимался ремонтом торпедных катеров и другой военной техники. Находиться долго в Севастополе им не пришлось. Севастополь оказался окружен по суше со всех сторон.
Повторилась ситуация, аналогичная блокаде Ленинграда. Когда немецкие войска подошли вплотную к городу, дед сурово сказал: «Детей утопим в Севастопольской бухте, а сами будем прорываться в горы к партизанам».
Вот так могла закончиться, даже не начавшись, не только моя судьба. Но Анна, как человек особой закалки, такого допустить не могла. Пока дед отлучился по служебным делам, она договорилась с матросами, которые служили на военных катерах, и переправилась на одном из них, под постоянной бомбежкой, в Новороссийск. Дед в последний момент, тоже успел вырваться из осажденного Севастополя на подводной лодке.
Сейчас, читая материалы о последних днях обороны Севастополя, могу с уверенностью сказать, что вырваться из города в тот момент, да и еще остаться в живых - это феноменальное везение. Ведь на тот момент дед был обычный инженер-капитан-лейтенант. А там бесследно сгинули десятки тысяч бойцов, командиров и членов их семей, да и просто мирных граждан. На фото дед - третий слева в верхнем ряду.
А это еще фотографии времен ВОВ.
Боевой путь деда проходил через Новороссийск, Туапсе, Керчь. Материалы из военных архивов, которые удалось найти, позволяют судить об этом пути. Привожу их дословно.
«Илья Иванович Хошев в период Отечественной войны сражался на Одесском и Кавказском участках фронта, там он неоднократно принимал участие в боях. В период подготовки и высадки десанта на Керченском полуострове был назначен механиком 6 отряда. Готовил корабли и катера к боевым заданиям в период военных действий. Принимал непосредственное участие в боевых действиях по высадке десанта в ночь на 1 ноября 1943 года. Проявил доблесть и мужество по обеспечению бесперебойной работы механиков, тем самым обеспечил высадку первого броска батальона морской пехоты тов. Велякова. В последующие дни Илья Иванович участвовал в работах по восстановлению поврежденных кораблей в дневное время, а ночью в высадке подкреплений и техники десантным частям. Проявил доблесть и мужество!»
Однажды дед рассказал, как при выполнении боевого задания недалеко от их подводной лодки разорвалась глубинная бомба.
Каким-то образом лодка не затонула, но дала течь. И вот по колено в воде они продолжали выполнять боевую задачу. Так и сражался мой дед по матери. А бабушка с детьми была где-то рядом. После освобождения Керчи они несколько лет жили в этом городе. А потом были другие города и гарнизоны на территории бывшего СССР.
Жить хочешь? Не трогай воров
Бабушка Анна любила рассказывать, как во время войны работала на военном складе, и был у нее начальник, который любил воровать, а она ему мешала. Боролись они, боролись. Потом бабушка как-то его посадила на 8 месяцев в тюрьму.
Посадить начальника склада было трудно: вор водил знакомства с прокурорами и другим начальством. Хвастался, кому и сколько денег дал.
Так вот, бабушка посадила его, сдала дела, оформила два экземпляра актов приема-передачи имущества и уехала в другой город. Когда собиралась в дорогу, в последний момент положила папку со своими экземплярами этих актов в чемодан, а все остальные документы, деньги и все ценные вещи - в сумку. В поезде эту сумку у нее украл какой-то человек в военной форме.
Прошло несколько месяцев, и вдруг ее вызывают обратно в город, где она работала на складе. А начальника ее уже из тюрьмы выпустили. Ходит он и усмехается над ней. Предъявляют ей обвинение, что она дела не сдала, показывают папку с документами о приеме-передаче склада. Там не хватает кучи документов, все порвано и перепутано.
Что делать? Идти к обычному прокурору опасно. Отдашь папку со вторым экземпляром актов приема-передачи склада и больше их не увидишь. Враги ведь думали, что нет у нее этого второго экземпляра документов. Их должны были выкрасть еще в поезде. А по законам военного времени за такое известно что бывает.
Так вот ходила она по городу, искала с кем можно поговорить. И нашла прокурора по надзору за прокурорами. Сидит этот прокурор, аж зеленый от усталости. Ну, думает, этот должен быть честный.
Отдала ему папку с документами. А он спрашивает: «Что, жить хочешь?». А она ему: «Так дети у меня. Надо жить». «Ну ладно, иди, детей расти, не волнуйся», - говорит. С тех пор больше ее в тот город не вызывали.
После войны бабушка часто приводила домой беспризорников. Мыла, кормила и пристраивала по детским домам. В Ленинград бабушка больше не вернулись. Дом прадеда был разрушен, в их квартире поселились посторонние люди. Родственников почти не осталось.
Погиб и любимый брат бабушки Эдуард. Он работал на военном заводе и имел бронь от призыва на фронт. Бабушке он писал: «Здесь остались только женщины и дети. Мне стыдно, что я здоровый мужик и не в армии». Когда его, наконец, призвали, он успел написать только одно письмо. По всей вероятности, он погиб во втором в его жизни бою. На фото Эдуард пред эвакуацией в Томск третий слева.
С войны вернулся только один ее брат, Леонид, который и усыновил троих детей брата Константина, погибшего в бою с басмачами и оставшихся сиротами, как я писал ранее, в Ашхабаде. На фото Леонид.
Свою службу дед Илья закончил в звании инженер-капитана второго ранга. Свой высший орден – орден Ленина, он получил после войны за какие-то секретные военные разработки. О войне дед почти ничего не рассказывал. Если не гулял на улице, то лежал на кровати и молча смотрел в потолок. Все время о чем-то думал.
Умер дед Илья в малюсенькой квартирке, когда над СССР уже сгущались тучи и начинал дуть ветер перемен.
На фотографии бабушка Анна с сестрой Еленой (слева на право), последние из когда-то многочисленной семьи.
Бабушка Анна умерла уже в самый разгар горбачевской Перестройки, в жаркий августовский день 1986 года. Так и не узнав, какие перемены нас ожидают.
Как можно жить, чтобы ничего не бояться
Предки моего отца с Дона. По семейному преданию основоположником рода Сквиря (Сквира) был казак, который пришел на Дон после упразднения в 1775 году Екатериной II Запорожской сечи. Жили они большой семьей. Во главе рода - прадед Никита и прабабушка Олимпиада. До революции прабабушка работала прислугой в доме городского головы Ростова-на-Дону Балабанова. Считалась очень образованной и интеллигентной.
Деда по отцу звали Дмитрий, бабушку Пелагея. Перед революцией у них было крепкое хозяйство. Ждать раскулачивания они не стали: продали все хозяйство, купили дом в Ростове и стали простыми извозчиками.
Дед с бабушкой имели образование 2-3 класса церковно-приходской школы. В войну дед Дмитрий, как и его братья, воевали. Сам он воевал в морской пехоте на Кавказе, видимо в тех же местах, что и дед Илья. Дослужился до звания сержант. На фото дед Дмитрий - справа.
Остальные его родные братья погибли. Были они людьми верующими и благочестивыми. Мой отец Виктор родился в 1939 году. Пережил голод, холод, оккупацию. Но выжил и самостоятельно, без всякого блата поступил и окончил Ростовский медицинский институт.
Как рассказывал отец, до войны и после у них не было персональных тарелок, только ложки. Ели все из одной миски. Есть начинали только с разрешения прадеда Никиты.
С родителями отца общался мало, поэтому написать о них много не получается.
Мне было интересно знать, как можно так жить, чтобы часто смотреть в глаза смерти и по сути ничего не бояться? Или все же бояться, но пересиливать себя? В современном обществе большинство из нас боится многого: темных подъездов, звонков в дверь, случайных попутчиков в лифте. Как же нам не хватает того, что было у наших предков: решимости, силы воли, смелости, стремления добиваться лучшей жизни в стране, не выжидая пока, кто-то сделает за тебя эту жизнь достойной.
В этих невысоких худощавых стариках, какими я их запомнил, трудно было представить героев войны и, в сущности, не одной войны. Если бы не фотографии.
Что дал им СССР, кроме бесплатных путевок в санатории, бесплатного образования и жилья? Были ли они счастливы? Были, конечно, но вряд ли это заслуга страны.
Кем они могли бы стать не будь СССР? Сказать сложно. Дед Илья, без сомнения, вряд ли достиг бы таких высот при другом строе. А со всеми остальными это вопрос спорный. Бесплатным высшим образованием воспользовался только Илья. Так же, как и путевками, и бесплатной квартирой - маленькой и неудобной.
Но тогда и это было счастье. В одном я уверен точно: они были очень везучими людьми. Бабушка Анна вспоминала, что после революции все ездили в трамваях бесплатно. Многие висели на подножках. И вот однажды ее и еще несколько человек столкнули под трамвай. Трамвай зачем-то сдал назад. Было много трупов.
Но она каким-то образом, случайно, зацепилась за что-то хлястиком своего пальто и трамвай протащил ее по земле. Конечно, пальто было испорчено. Но хлястик выдержал, и она осталась жива!
Главная награда их жизни – была сама жизнь. Жизнь относительно длинная. И возможность умереть дома, в кругу семьи, окруженными заботой и вниманием близких людей. Кем они были?
Простыми гражданами своей страны, которые выживали, как могли. На которых держалась страна, ковалась Победа, да и не одна Победа. Как, в прочим, и сейчас наша страна держится на таких же простых людях. А может они вовсе и не простые. Просто живут так просто, по совести.