Евгений Попов: «Я никогда не был диссидентом!»
Беседу вёл Юрий Татаренко
5 января известный писатель отметил юбилей – ему исполнилось 80 лет. Беседуем о его жизни в литературе – от дебютных рассказов, опубликованных в «Новом мире», до нынешних творческих замыслов.
– В декабре обнародованы короткие списки премии Искандера. В какой номинации наметилась самая интересная борьба – в поэзии? Удалось ли открыть новые имена?
– Литература не ограничивается Садовым кольцом, «Большой книгой» и даже уважаемой «Ясной Поляной». Первым лауреатом искандеровской премии был уникальный сибирский писатель Эдуард Русаков, который ухитрился в своей прозе сочетать внешне несочетаемое. Им были усвоены тончайшие уроки Достоевского, Кафки, Беккета, Джойса, и эта фантасмагория сочеталась у него с сибирской ширью и размахом, заданными прозой Шукшина, Мамина-Сибиряка, Вячеслава Шишкова с его «Угрюм-рекой». «Городского» Русакова очень уважал покойный Виктор Петрович Астафьев, традиционно считавшийся «почвенником» и чуть ли не мракобесом. И это неудивительно, ведь у настоящего писателя одна идеология – качество его текста.
Премию Искандера за это время получили нетусовочные, несуетные литераторы из разных городов огромной империи. Вспоминаю наугад – замечательный, однако не раскрученный (тогда!) Саша Мелихов, родившийся в ссыльном Казахстане и живущий ныне в Питере, питерский же Валерий Попов. Чеченец Канта Ибрагимов. Ахат Мушинский из Казани. Ибрагим Чкадуа из Сухума, Владимир Делба… Недавно был отмечен премией славный поэт Станислав Минаков из Белгорода и давно заслуживающий известности прозаик Владимир Лидский, живущий в Киргизии. Всё это качественная, не монетизированная литература, но я, извините, больше говорю о прозе, потому что ведь и сам прозаик. Отмечены, награждены и детские писатели, и драматурги, и сценаристы, которыми у нас «заведуют» Лола Звонарёва и Женя Декина. Поэты для меня не чужие, но другие ЛИЧНОСТИ… Такие, к примеру, как великолепная Наталья Ахпашева из Абакана. Жюри, в которое кроме уже указанных входят Герман Власов, Борис Евсеев, легендарная Марина Кудимова, Андрей Новиков-Ланской, нынешний президент Русского ПЕН-центра Владимир Семёнов, всё обсуждает публично, открыто и ПО-ЧЕСТНОМУ. Ещё раз утверждаю, что премия Искандера – это не премия «тусовки». «Талант – единственная новость», – утверждал Пастернак и, как всегда, был прав. А деньги, когда есть на премию, то они есть. А нет – так их нет.
Новые имена были, есть и всегда будут. Россия была, есть и навсегда останется литературоцентричной страной с «певческой цивилизацией» (термин Саши Соколова). В отличие от Германии, Франции или США. В России традиционно уважают прозаика, поэта и даже, извините, критика. Неслучайно вокруг русской литературы крутится столько жуликов, авантюристов и побирушек.
– Что делает писателя писателем?
– Талант, данный ему от Бога, ежедневная работа и удача.
– Как встретили читатели вашу с Гундариным книгу о Кабакове?
– Встретили хорошо и с любопытством, потому что мой друг Кабаков – знамение времени, крайне интересная персона, самостоятельно превратившая себя из ультралиберала в «мракобеса и ортодокса», каковым он себя иронично и публично именовал перед смертью. Он любил цитировать изречение, приписываемое не то Черчиллю, не то Дизраэли: «Кто в молодости не был революционером – у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором – у того нет мозгов».
Конечно, смерть Кабакова – огромная потеря для русской литературы. И моя личная потеря. С ним можно было посоветоваться по любому вопросу! Кабаков – прекрасный рассказчик. Однажды на секретном заводе в Днепропетровске, где он работал в юности, у предсовмина Косыгина, приехавшего из Москвы, украли норковую шапку. Ему заговаривали зубы полтора часа, пока не прибыл гонец с новой шапкой – но, к удивлению Косыгина, значительно меньшей по размеру. И таких историй у Кабакова было множество! Очень люблю его «Московские сказки» и роман «Всё поправимо».
– Появились ли новые идеи у творческого тандема Попова и Гундарина?
– Сейчас мы с Михаилом задумали книжку об альманахе «МетрОполь», который впервые ОБЪЕДИНИЛ самых разных крупных прозаиков и поэтов, включая Битова, Искандера, Высоцкого, Липкина, Кублановского, Сапгира и Ахмадулину. Через пару лет грянет юбилей этого важного литературного события нашей страны. Работаем. Из суеверия опускаю подробности, чтобы дело не заболтать.
– Ваша пьеса 1972 года «Плешивый мальчик» опубликована в свежем номере журнала «Сибирские огни». В ней все ремарки – не драматурга, а ироничного прозаика. Вас это не смущает? Как ответите на серьёзный вопрос, прозвучавший в пьесе: что такое любовь?
– Спасибо. Это я от вас узнаю´, что уже есть эта дорогая моему сердцу сибиряка публикация в самом старом из существующих литературных «толстяков». Пьесу эту я написал в Красноярске по заказу Олега Николаевича Ефремова, но её запретила цензура раньше, чем я поставил точку. Её обнаружила и сделала гениальный спектакль под названием «Пьяный Амур» сама великая Генриетта Яновская. Спектакль играли 6 лет, и он ещё бы шёл, но забеременела главная героиня, а дублёрши не было. И это справедливо: лучше рожать детей, чем разыгрывать бредни Попова. (Этот спектакль МТЮЗа, поставленный в 2016 году, стал лауреатом театральной премии «Хрустальная Турандот» в номинациях «Лучший спектакль» и «Лучшая сценография» и театральной премии «Золотая маска» в номинации «Лучшая работа художника по свету». – С.Я.)
Любовь – это главное условие человеческого существования. Всё в мире построено на любви. И искусство в первую очередь.
– Свои ошибки важнее, чем чужие поправки. Согласны?
– В чужих руках всё толще, считает русский народ, к которому я принадлежу. Я никогда не был диссидентом, меня им назначили правящие тогда литературой советские совписовские козлы, хотя я всегда думал и жил, как весь МОЙ народ, вся МОЯ великая страна «со всеми её отчётливыми мерзостями и таинственными воспарениями», как писал в послесловии к моей первой книге «Веселие Руси», изданной, увы, в США (1981), мой старший друг, товарищ и брат Василий Павлович Аксёнов.
А другой мой «гуру» Василий Макарович Шукшин написал в предисловии к моим «новомирским» рассказам, после которых я в 1976 году, извините, проснулся знаменитым: «Заплакал человек, и у меня тоже горло сжалось. И – вся правда про человека». И заранее предсказал, как в воду глядел: «От души, с радостью и надеждой желаю молодому писателю выносливости и успеха. И хоть немного – удачи. Литературная судьба его, наверное, не будет лёгкой».
– 5 января вы отметили юбилей. Какие события за 80 прожитых лет вспоминаются прежде всего?
– Как я летел в начале 70‑х из Красноярска на Север в маленьком грузовом Ан-2, и самолёт внезапно рухнул на 300 метров, а потом очухался. Кислородный баллон, привязанный толстым тросом, взлетел и пробил крышу самолёта, которую мы потом с одним из двух лётчиков чинили с помощью гвоздей и молотка. К счастью, с правой стороны пробил крышу, где не было бензопровода.
То есть жизнь могла закончиться много раз, но только сейчас я дожил до 80 и «еду с ярмарки». Всю жизнь любил лишь читать и писать. Любил и люблю жену Светлану и сына Василия. Племянницу Ксению. Двоюродного брата Сашку. Писателей Задереева, Кузнечихина и Эдина, живущих в Красноярске. Художников Боера и Немкова. Сашу Соколова. Всё остальное для меня несущественно.
– Писательское счастье – это ежедневное вдохновение или любовь миллионов? О чём мечтается?
– Писать надо всегда, а не вдохновения дожидаться. Писательское счастье – это когда вкалывал весь день, а потом лёг в постель и заснул.
Писательство не заключается в том, чтобы сидеть на стуле и скрипеть пером. Писатель работает даже тогда, когда не пишет – постоянно что-то обдумываешь. Вот вы спросили о писательских мечтах. Мне, как я уже сказал, очень нравится писать и читать. И, слава Богу, у меня есть возможность этим заниматься. Какие ещё могут быть мечты? Миллион долларов иметь? Так от него одна только печаль – тебя или посадят, или убьют…
– Но ведь бывает так, что замыслы есть, но реализовать их вечно что-то мешает?
– А я считаю, что никто не может помешать писателю быть писателем. Он лишь сам себе может помешать. Да, некоторые авторы часто сетуют на трудности жизни: не печатают, денег не хватает, жена пилит… Да, и меня много лет не печатали – было очень неприятно, противно, мерзко. Неси свой крест, если ты писатель. Пиши в стол или ищи возможности пробиться. Когда нас не печатали, мы организовали альманах «МетрОполь», затем альманах «Каталог».
– Но за это вам крепко потом прилетело!
– Опять же – ну и что? За всё в жизни надо платить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
– Дорогой Евгений Анатольевич, с юбилеем! Новых свершений, открытий, радостей! Здоровья!
«ЛГ» присоединяется к поздравлениям! Желаем нашему постоянному автору и другу крепкого здоровья и новых прекрасных книг!