ЛИТЕЙЩИЦА, РАЗВЕДЧИЦА, ПОЭТЕССА. СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА ЕЛЕНЫ ФЕРРАРИ

Её стихи вошли в в антологию «Сто поэтесс Серебряного века» — а она тайно работала в разведке. Как девочка из хорошей семьи освоила массу профессий, покушалась на самого Чёрного Барона и стала советским резидентом — в нашей статье.

От Швейцарии до литейного цеха

Впервые Ольга Ревзина показала характер ещё в детстве. Богатая семья, заботливый отец, благодаря которому девочка с больной мамой жила в Швейцарии, учила французский и немецкий. Но в 14 лет Ольга ушла из дома.

Она устроилась помощницей к портнихе, работала в деревне, затем в фотоателье… Попутно ещё и окончила гимназию в Екатеринославе (сейчас — Днепропетровск).

В 1916 году Ольга пошла на завод «Южный труд» помощницей литейщика. Обдирала болванки снарядов, а потом «доросла» до литейщицы. Невозможная ещё пару лет назад карьера. Но в Первую мировую возможным стало всё. Ситуация проста — мужчины на фронте, работать некому. И женщинам начали хорошо платить за «мужскую» работу. Поэтому Ольга и смогла стать настоящим пролетарием. Тем более на том же заводе работал её старший брат Владимир.

Рабочие пахали в три смены, а зарплату им не повышали. Революционная ситуация, товарищи!

И Владимир с Ольгой вступили в партию большевиков. Причём Ольгу выбрали членом завкома и председателем стачечного комитета сразу от пяти заводов.

Настал семнадцатый год — революция и всё такое. Сначала брат, а потом и сестра примкнули к анархистам. «По политическим соображениям», — кратко отметила наша героиня в автобиографии 1921 года.

Тысяча девятьсот восемнадцатый год. В это время Владимир Ревзин по прозвищу Воля был командиром партизанского отряда имени Михаила Бакунина — «иконы» анархизма. В отряде Ольга познакомилась с рабочим Григорием Голубевым (или Голубовским), и без лишней помпы стала его женой.

Владимир Воля

Тут пришла Красная армия, Владимира и Ольгу арестовали. Но вскоре выпустили. Владимир снова записался в большевики. А его сестра пошла рядовой в 1-ю Украинскую советскую дивизию.

Бои с деникинцами, петлюровцами, поляками… В одной из стычек Голубева была ранена и потеряла палец на левой руке. В госпитале её заметил Семён Аралов — бывший штабс-капитан, а теперь комиссар штаба и глава советской военной разведки.

Феррари против Чёрного Барона

Девушка знала французский и немецкий, была большевичкой ещё до революции… Да это ж настоящий клад!

Аралов рекомендовал Ольгу Голубеву на курсы разведки и военного контроля в Москву. После их успешного окончания наша героиня стала Еленой Феррари.

Путь молодой разведчицы лежал в Турцию. Там как раз обретался Чёрный Барон — Врангель. А обретался он со штабом на яхте «Лукулл» в порту Константинополя. Откуда и замышлял реванш. Но красная разведка успела раньше.

Вечером 15 октября 1921-го итальянский океанский лайнер «Адриа» шёл к пристани Константинополя — но внезапно изменил курс и направился прямо на яхту Врангеля. Как позже утверждали белые, расстояния в три кабельтовых (около 600 м) вполне хватило бы судам, чтобы разойтись. Однако итальянцы среагировали в самый последний момент, отдав правый якорь и попытавшись дать задний ход. Но было уже поздно — лайнер ударом в борт буквально разрубил небольшую яхту надвое. «Лукулл» затонул всего за две минуты. Причём «Адриа» ушла с места катастрофы, даже не сбросив спасательных кругов.

Пётр «Черный барон»  Врангель

Погибли три человека, но жертв могло быть куда больше. Сам Врангель в ту ночь оказался на берегу — пошёл проведать пострадавшего в драке редактора воинской газеты Николая Чебышева. Поэтому ночное заседание штаба отложили. Но с яхтой на дно ушли личные вещи барона, документы и деньги армии.

Капитан «Адрии» утверждал на суде, что у его корабля заклинило руль, хотя позже механизмы оказались исправными. Пароходная компания согласилась выплатить компенсацию и пособия семьям погибших — и дело замяли.

Врангель, чтобы не испытывать судьбу, уехал из Турции в Сербию, а армию услал в Болгарию.

Спустя несколько дней после тарана Феррари уехала из Турции во Францию, а затем в Берлин.

Стихи и разведка

В Берлине наша героиня немало переписывалась с Максимом Горьким. И даже аргументированно спорила с ним о стиле левой поэзии. Благо в 1923 она смогла издать сборник стихов «Эрифилли»: загадочное название — всего лишь греческое имя. Но «буревестник революции» стихов Елены не одобрил.

А вот Виктору Шкловскому, поэту и критику, стихи Феррари понравились. Он даже писал о Елене:

У неё лицо фарфоровое, а ресницы большие и оттягивают веки. Она может ими хлопать, как дверцами несгораемых шкафов.

Сейчас такой комплимент могут счесть сомнительным, но тогда он был полностью в духе эпохи.

Говорят, якобы Горький и намекнул своему другу Ходасевичу, поэту из эмигрантов, что Феррари недавно протаранила «белогвардейскую яхту», — дескать, поосторожнее с ней.

Елена Феррари

Но только в 1932 году вышепострадавший Чебышев написал фельетон о гибели «Лукулла», где со ссылкой на Горького и Ходасевича упомянул, что катастрофу устроила «футуристка с девятью пальцами» — та самая поэтесса Елена Феррари-Голубева из Берлина.

А пока у Елены — новая командировка, в Париж и Рим. Стихи, уроки рисования у местных художников, знакомства со звёздами кино и поэзии… И менее афишируемая работа. Итогом стали секретные сведения по внешней политике и состоянию армий Франции и Италии, а также успешная вербовка итальянских инженеров с военных заводов.

В Нью-Йорке Вера (оперативный псевдоним) дружила с элитой местного общества — американскими дипломатами, бизнесменами и офицерами флота, художниками и литераторами. И одновременно находила полезных людей для разведки по всему миру. Например, источники Внучка и Симпатик должны были работать в Германии, агент Сын — в Японии. Агент Нан активно знакомился с германскими деловыми кругами в США. По понятным причинам, подробности их работы мы узнаем ещё нескоро…

Вера настолько интенсивно трудилась, что от усталости днями не могла встать с кровати — как писал в докладной записке «наверх» представитель Центра.

В 1926 году разведчица вернулась в Москву. Врач клиники Разведуправления посоветовал ей найти более спокойную профессию. Елена устроилась в Главный концессионный комитет и писала под псевдонимами стихи.

Но через четыре года вернулась к прежнему ремеслу. С первого апреля 1930 года Феррари — вновь разведчица. Помимо французского и немецкого она владела английским, турецким и итальянским языками. Как писали в её оперативной характеристике, обладала «быстрым сообразительным умом», «активный товарищ», «дисциплинирована, выдержана». Штирлиц бы одобрил.

Вербовка многих нужных людей во Франции, Италии, США… За службу разведчица получила орден Красного Знамени, по сути, высшую награду СССР.

Вера, как резидент особого калибра, имела право даже на личную переписку с Семёном Урицким — главой советской военной разведки. Что её и погубило. Когда Урицкий в 1937 году внезапно оказался врагом народа, он «потянул» за собой и подчинённых.

Семён Урицкий

Первого декабря 1937-го капитан Елена Феррари была арестована как германский шпион. Шестнадцатого июня 1938 года приговорена к расстрелу и в тот же день казнена. Её брат, бригадный комиссар Владимир Воля, расстрелян 17 марта 1940 года.

А стихи этой необыкновенной женщины в XXI веке вошли в антологию «Сто поэтесс Серебряного века»:

Море — битва, мачта — знамя.

Вой, реви, рычи, норд-ост,

Не задуть тебе над нами

В чёрном небе белых звёзд.