Нуриевский фестиваль-2019: мазохизм балетных, юбилей заслуженного артиста Украины и «подвох» для иностранных прим
– Владимир Алексеевич, если, например, в 2017 году спектаклей за время фестиваля театр давал 9, то в этом году их будет 14 за 18 дней. Расскажите о театрах и странах, артисты которых будут задействованы в нынешнем Нуриевском фестивале.
– Напомню, фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуриева идет уже 32 года рактически подряд. Лишь один раз мы его не проводили – когда шла реконструкция здания театра. И я не знаю таких проектов в балете, которые длились бы столько лет. Не считая нашего театра, в этом году на фестивале будут представлены еще 14 театров мира. Это и Кремлевский балет (Москва), и Московский академический Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко, и Большой театр (Москва), и Новосибирский, и Мариинский (Санкт-Петербург), Баварский, Берлинский театры, Английская национальная опера, Королевский театр Ковент-Гарден (Англия), Гранд Опера (Франция), театры Беларуси, Казахстана, Армении и Будапешта. Мы стараемся сделать так, чтобы не один спектакль был «гвоздем» фестиваля, а все, заявленные в афише, прошли на высоком профессиональном уровне. Помимо уже полюбившихся зрителю артистов, каждый раз мы пытаемся найти новых исполнителей, с которыми наша публика еще не была знакома.
– И все-таки, чего эдакого ожидать в этот раз?
– Мы пытаемся сделать один такой рискованный проект, и я надеюсь, что он у нас получится. Дело в том, что в нашем театре идет авторская редакция балета «Ромео и Джульетта» и, подчеркну, в таком виде он идет только в нашем театре и больше нигде. Такие классические балеты, как «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Баядерка», «Жизель» есть в репертуарах многих театрах мира и исполняются практически в неизменном виде. Артисты знают партии из этих спектаклей, а мизансцены быстро выучивают уже здесь, на месте.
Приглашенным же на фестиваль зарубежным артистам: Ксении Овсяник и Денису Виейра (Государственный балет Берлина) предстоит выучить хореографический текст спектакля «Ромео и Джульетта» от начала до конца с нуля. А балет этот, помимо большого количества мизансцен, содержит в себе еще и сцены боев на шпагах, что представляет дополнительную сложность для танцовщика. Так что для нас это невероятно, что приглашенные артисты взялись за такую большую работу. Хотя могли бы сказать: «Давайте, мы станцуем «Баядерку» или «Дон Кихот». Ведь это гораздо легче. Но нет! Вот такой любопытный и в чем-то авантюрный проект!
И еще есть такой замечательный армянский дирижер Карен Дургарян, которого я считаю одним из лучших дирижеров балета «Спартак». На нашем фестивале в этом году он будет впервые дирижировать еще и балетом «Ромео и Джульетта». Так что во всех смыслах проект будет интересным!
– По традиции фестиваль откроет премьера. 13 и 14 мая даете балет «Корсар». Будут ли отличаться спектакли в первый и второй день Нуриевского?
– 13 мая танцует полностью наш состав. За неделю до фестиваля отправил последние видеозаписи некоторых мизансцен, режиссерских ходов другими исполнителями, поскольку второй спектакль будет смешанный. В нем, помимо наших танцовщиков, примут участие солисты Кремлевского балета Москвы, Баварского государственного балета и театра имени Станиславского. Так партию Медоры танцует Екатерина Первушина из Кремлевского балета, партию Конрада – Денис Дмитриев из Московского академического Музыкального театра Станиславского и Немировича-Данченко, Гюльнары – Лауретта Саммерскейл от Баварского государственного балета. Из этой же труппы Йона Акоста исполнит партии Исаака Ланкедема. Солист нашего театра Илья Белов будет в роли Саид Паши. Музыкальный руководитель постановки – наш главный дирижер Ренат Салаватов.
– Каковы технические новшества премьеры?
– Действительно, в театре появляется и световая партитура, и видеопроекция, которые уже были опробованы в балетах «Дон Кихот» и «Ромео и Джульетта». В премьере спектакля «Корсар» тоже будут использоваться эти технические возможности в начале и конце спектакля для усиления эффекта сцены бури на море и крушения корабля. В отношении хореографического текста и мизансцен тоже есть свои изменения и некоторые перестановки, которые потребовались в контекcте новой редакции.
– Понимаю, вы ответите, что трудно выделить, и все-таки лично вы, например, выступления кого из приглашенных артистов будете ждать особенно?
– Очень интересно для меня увидеть в партии Петра Леонтьевича из балета «Анюта» солиста Большого театра Андрея Меркурьева. Он у нас довольно часто был и танцевал и классические спектакли, и, скажем, потрясающе, великолепно танцевал Эспаду в «Дон Кихоте». Он – герой по сути своей. Но Петр Леонтьевич – чеховский персонаж, русский интеллигент, поэтому, на первый взгляд, как бы не его эта партия. Но он замечательный актер, и мне просто крайне любопытно увидеть его в другой грани, не характерной для него.
На гала-концерт подъедет Вадим Мунтагиров. Любопытно, что его отца Александра Мунтагирова, когда мы только начинали наше фестивальное движение, я очень часто приглашал на наш фестиваль и в гастрольные поездки. И вот его сын тоже стал танцовщиком, сейчас работает в Ковент-Гарден. Первый раз я приглашал его, когда он только-только получил балетное образование в школе: тогда приехал «сырой» мальчик, неготовый, еще зелен и юн, исполнил на фестивале маленький кусочек. А сейчас он уже оброс опытом, мастерством, и, по большому счету, можно сказать, что впервые по-настоящему будет принимать участие в Нуриевском.
Также, уверен, публика помнит Ирека Мухамедова – блистательного танцовщика, который работал в Большом театре. К нам он приезжал и танцевал Базиля в «Дон Кихоте». Это еще один наш национальный герой – татарин. В этом году на фестиваль приедет его дочь Саша Мухамедова, которая представляет Национальный балет Нидерландов. Она будет танцевать заглавную партию Китри в балете «Дон Кихот». Часто бывает, что талант родителей детям не передается, но не в данном случае. Это будет любопытно, хотя лично я не встречался с Валерием Гаврилиным, но балет «Анюта», для которого он написал музыку, настолько русский балет и настолько любимый публикой, что мы не могли пройти мимо такой даты, как 80-летие блистательного композитора, автора этого спектакля.
– Целых два вечера в программе фестиваля полностью «гостевые» спектакли, гастрольные, назовем их так – Radio & Juliet and Quatro. Причем это современные постановки. Как так случилось?
– Денис Матвиенко, художественный руководитель балета Новосибирского оперного театра (единственный в мире обладатель четырёх Гран-При международных конкурсов артистов балета, а также заслуженный артист Украины родом из Днепропетровска – Ред.) хорошо известен нашему театру. До того, как он получил Гран-при на Московском конкурсе, мы с ним работали вплотную, наверное, 8-10 лет. Он принимал участие во всех наших премьерных спектаклях, во всех наших фестивалях, перетанцевал все, во всех наших гастролях работал.
Он уникальный танцовщик, которого мир узнал, только когда он получил Гран-при, а мы с ним уже работали к тому времени несколько лет. В этом году ему исполнилось 40 лет. Он попросил, чтобы эту дату можно было отметить в рамках нашего фестиваля – пару дней мы отдаем для постановки Radio & Juliet and Quatro. Мы с большим удовольствием откликнулись на его просьбу. Это два современных одноактных балета.
– Много лет Нуриевский фестиваль позиционируется как фестиваль именно классического балета. Современная хореография, безусловно, присутствовала, но на гала-концертах, а теперь уже второй год во время фестиваля идут модерновые постановки. Приходится поддаваться современному веянию, сдавать немножко позиции?
– Нет, мы не сдаем позиции. У нас на афише по-прежнему написано: «Международный фестиваль классического балета». Свою позицию мы очень четко выдерживаем, сохраняем классическое наследие. У нас академический театр, единственный в республике, – мы обязаны это выполнять.
Сейчас в театрах мода, чтобы обязательно балетмейстером взять иностранца. Он приходит в театр, где были определенные традиции, и говорит, что это все старье, уберем это и будем ставить только мои спектакли. Где-то 3-4 года так и происходит. Но потом все равно театр начинает тосковать, актеры начинают тосковать, и публика начинает тосковать о «Баядерке», о «Жизели», а их уже нет в репертуаре. Проходит время и этому уважаемому балетмейстеру говорят «спасибо». Контракт закончен, классические спектакли возвращаются. Мы такие эксперименты пока не делали и не собираемся делать. Наша святая обязанность, будь то оперные спектакли, будь то балетные, – сохранять классическое наследие, которое является нашим шедевром, достоянием.
У нас шли и идут современные постановки Георгия Ковтуна, например: «Сказание о Юсуфе», «Золотая орда», «Пер Гюнт». Это балеты сегодняшнего дня, современным языком, но это не модерн. Во-первых, чтобы танцевать по-настоящему модерн-балеты, надо специально обучаться. Артисты балета, которые имеют классическую основу, могут переучиться, среди тех, кто танцует модерн, классические спектакли танцевать могут единичные исключения. Но публике мы даем возможность знакомиться с современной хореографией. И в гала-концертах есть современные номера.
Нынче наши артисты Аманда Гомес и Вагнер Карвальо станцуют номер, который они блестяще исполнили во время проекта «Большой балет» на канале «Культура». Он называется «Все ветер». Специально к гала-концерту с нашей балетной труппой небольшую современную сюиту минут на 12-15, которая называется «Фрагменты».
– Конкретно у Казанской труппы есть опыт участия в модерн-постановках. В 2017 году на Нуриевском фестивале победитель телешоу «Танцуй!» набрал в свой номер для гала-концерта 10 или 11 человек из состава нашего театра оперы и балета. Что они после этого сказали? Может быть, появилось желание дополнительных уроков современного балета?
– Они все плачут! Они все рыдают, потому что группы мышц, которые работают у артистов балета в классическом спектакле, абсолютно не те, которые должны работать в современной хореографии. Поэтому, когда они начали ставить эту постановку, у них были просто дикие боли во всем теле – там все по-другому. Конечно, все очень индивидуально.
В нашей профессии, как и в любой другой профессии, есть люди-мечтатели, а есть люди-практики. Первые просто мечтают, и когда им говорят: «Пожалуйста», они два дня поработают и начинается – тут тяжеловато, тут больновато… У людей-практиков иначе: да, больновато – профессия такая, она связана с постоянными болями, в определенной степени с таким мазохизмом (в том смысле, что это свое рода издевательство над собой – держать себя в постоянном таком напряжении). Но это естественный отбор.
– В списках участников фестиваля я увидела имя японской танцовщицы Мана Кувабара. В Интернете указано, что она служит в Красноярском театре. Однако у вас в афише, как обычно у приглашенных артистов, не написано, из какого она театра. Мана Кувабра – теперь новая участница казанской труппы?
– Да, Мана Кувабара у нас работает первый сезон и впервые участвует в фестивале. Прежде она, действительно, работала в Красноярском театре, потом прислала свое резюме, и я ее пригласил. Показала себя здесь, у нас, взяли — замечательная балерина! Поэтому когда она приехала в Казань, сразу же отправилась на осенние гастроли и станцевала там в «Щелкунчике» центральную партию очень хорошо и «Лебединое озеро», 15 мая Мана Кувабара станцует в спектакле «Жизель» па-де-де I акта и затем 27 мая в спектакле «Дон Кихот» партию Амура.
– В чем будет уникальность гала-концерта в этом году?
– Во второй раз режиссером в этом спектакле будет Андрис Лиепа.Программа у него уже есть. Сам он будет в качестве ведущего гала-концертов рассказывать о Нуриеве в сопровождении кинодокументов. Однако много проблем возникло с авторскими правами. Какие-то номера мы хотели заполучить, но сначала должны были отрегулировать авторские права.
Помимо прочего, в гала-концерте планируем показать па-де-де из балета «Сильфида». Этот спектакль когда-то очень давно шел у нас. Вообще можно сказать, что весь романтический балет начался именно с этого балета, когда Мария Тальони первая встала на пуанты, на пальцы, возникло парение, воздушность. Так появился этот спектакль, началась эпоха романтического балета – «Жизель» и прочее. Мы планируем представить «Гибель Розы».
– Фестиваль, как вы сами подчеркнули, идет уже 32-й год. Какие декорации потребовали обновления?
– Все жесткие декорации мы заказываем в специализированных мастерских Москвы. К премьере спектакля «Корсар» мы принципиально полностью заказали новые декорации. Они, и художественное решение, и зрительный ряд – все новое. Мы так не делаем – здесь чуть-чуть обои подклеил, полы остались, старый линолеум. Если мы делаем спектакль, мы делаем его полностью заново, с новым взглядом, с новыми возможностями. В итоге это просто другой спектакль.
В этом году только жестких декораций две большие фуры приехало. Костюмы мы шьем здесь. Часть мягких декораций, живописных декораций пишем здесь. То есть к этим двум фурам еще много всего, что делаем сами. В «Баядерке» новый ходячий слон. Мы единственный театр в мире, где слон ходит. Во всех театрах слон ездит на колесах, у нас еще и ушами двигает...
– Лазерные технологии , может быть, в перспективе, думали использовать?
– Думали. Но мы еще чуть-чуть не доросли, можно сказать, до лазерных. Если появится решение спектакля, в котором это должно стать основополагающим зрительным моментом, может, тогда мы этим и займемся.
Сейчас, так как мы академический театр, для нас важен классический зрительный ряд – живопись, декорации, мягкие декорации. Вот занавес открывается, еще ничего не произошло, никто ножкой не дрыгнул, никто не подпрыгнул, а зрители уже должны получить эстетическое удовольствие от того, что они видят.
– Совсем недавно состоялась премьера фильма «Нуреев. Белый ворон». Исполнитель главной роли, роли собственно Рудольфа Нуриева, Олег Ивенко – солист Татарского театра оперы и балета. И, конечно, он участвует в фестивале. Будет ли кинопремьера так или иначе интегрирована в гала-концерт? И, возможно, на волне выхода фильма в прокат и очередного всплеска интереса этой зимой к неоднозначной личности другого его актера, знаменитого на весь мир танцовщика Сергея Полунина, он тоже станет гостем Нуриевского фестиваля?
– Я скажу так: я всегда очень скептично отношусь к фильмам о балете, потому что, как правило, не то, что на 50, на 80% они не соответствуют реальной действительности. Как и что вообще такое балет, что внутри него.
У режиссеров есть какой-то шаблон о жизни балетных артистов, и сами артисты балета в кино какие-то неестественные, либо чересчур эфемерные. Фильм, который сделал Рэйф Файнс, – очень правильный фильм, правильно сделанный, естественный. Полунин – замечательный танцовщик, я его очень люблю, и он к нам на фестиваль прежде приезжал – танцевал в «Жизель» Альберта вместе со Светланой Захаровой года два назад. А будет ли к фильму как-то апеллировать гала-концерт – знает сейчас только Андрис Лиепа.
Но я хочу сказать, что, когда мы только начинали фестивальное движение, когда нас еще не приглашали за рубеж, для всех было шиком пригласить в Казань танцовщика из Большого театра, даже если он не был солистом. И я помню, он только выходил (Москва, Большой театр!) – все уже аплодируют. Сейчас – нет. Сейчас ты вначале покажи, может, ты хуже наших танцуешь.
И теперь нередко зрители, хотя мы приглашаем первоклассных танцовщиков, подходят и говорят: «Хороший спектакль и танцовщик хороший, но наши ничуть не хуже. Это я вам точно говорю! Я все это видела, я всех видела, но наши – ничуть не хуже». И действительно, наша балетная труппа и солисты – очень сильные актеры, первого уровня.
– Последний вопрос. Есть ведь так называемый Малый Нуриевский фестиваль в Уфе. Он проходил также в конце весны – начале лета. В этом году фестиваль в Уфе перенесен на сентябрь. Это как-то связано со взаимодействием с нашим театром?
– Вообще нет. И у нас даже не то, что ревность, и не то, что конкуренция, но между нами есть существенная разница. Я не хочу обижать уфимский театр, потому что может это и не уфимский театр виноват, а власти, которые многое определяли в те времена. Нуриева ведь же даже в театр, по большому счету, не пустили, когда он приехал.
У нас же как в России: вначале не пускают, а потом, когда человек отбудет в царствие небесное, давайте, назовем его именем. А на наш фестиваль он приехал по нашему приглашению, и дважды бывал у нас. В Казани фестиваль носит имя Рудольфа с разрешения самого Нуриева, и это зафиксировано официально.