Отец и сын — роли для «Богемы»

Вместо предисловия

...Шонар — гениальный, но бедный музыкант, которого богатый англичанин нанял играть... для своего попугая... До тех пор, пока птичка не падет замертво. Шонар играл три дня, а конца и края не было видно. Тогда он приготовил попугаю «сюрприз» из петрушки, отведав который, бедное создание отдало богу душу. Богач рассчитался с Шонаром за музицирование сполна — так что хватило купить еды и вина для друзей...

И это, друзья мои, не ужасный анекдот, а вполне реалистичная история из непринужденной богемной жизни, рассказанной французским писателем Анри Мюрже в новелле «Сцены из жизни богемы». 
Так, редкой удачей, но видя свое счастье исключительно в свободе творчества, и живут те самые свободные художники — талантливые музыканты, поэты, кутилы, их любимые нежные музы.
Бурная жизнь — зыбкое счастье. 

Властитель чувств Джакомо Пуччини, когда взялся писать музыку к «Богеме» точно знал, как сделать так, чтобы заставить зрителя сопереживать. Как сделать, чтобы мы полюбили всех этих людей — персонажей его оперы. И делал это с блеском, то и дело раздавая замечания авторам либретто, так что и его можно запросто считать также соавтором либретто. Свой шедевр он   сочинял ночами, буквально в окружении подобных богемных типов, насквозь пропитанный их философией.

Он точно знал, чем зацепить людей — он сам из миланской богемы, и в молодости был точно таким же, как и они. И даже когда стал финансово независимым, скучал по тем своим бурным и беспечным временам, более всего, как  признавался сам, любя охоту, красивых женщин и...хорошее либретто. 
 Но «Богема» — это грустная история. О страсти, любви и потерях. Сколько там прольется слез? Пуччини буквально играет на чувствах людей.

А музыка... Просто божественна и прекрасна.

Роли исполняют

В роли Шонара в «Богеме» 8 февраля на сцену Театра оперы и балета выйдет Дмитрий Пикутский. Молодой прекрасный баритон, лауреат международных и республиканских конкурсов — знакомая фамилия? Да, он вырос в замечательной семье Николая и Ларисы Пикутских, хорошо известных в музыкальных кругах республики и за ее пределами. А теперь готов показать свой певческий талант на родной сцене, которую ребенком буквально исползал на четвереньках, пока папа разбирал партитуру в оркестровой яме.

Для него, студента 4 курса Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского, это не дебют: он уже не раз пел Шонара на сцене своей Альма матер. 

На партию Мюзетты приглашена ведущая солистка Московского театра «Геликон-опера», лауреат Международных конкурсов Александра Соколова.

А в главных партиях задействованы обожаемые любимчики якутской оперы: народные артисты РС (Я) Николай Попов, Александр Емельянов,  отличники культуры РС (Я), лауреаты международных конкурсов, потрясающая Екатерина Захарова в роли Мими и Егор Колодезников. Как никто другой Николай Попов и  Екатерина Захарова способны показать на сцене большую любовь и пережить горькую драму.

Дирижёру посвящается

Выпускник Венской музыкальной академии и известнейший дирижер современности Зубин Мета как-то признался: «Пуччини настолько  эмоционален, что во время дирижирования этой оперы у меня иной раз трясутся руки...». 

А что же наш Николай Пикутский, в честь которого в связи с его золотым юбилеем играется «Богема»? С какими чувствами в этот раз он встанет за дирижёрский пульт? Мы расспросили об этом нашего юбиляра. А также узнали о том, какой он проделал путь, чтобы  дирижировать симфоническим оркестром театра оперы и балета, и что он собирается делать со всем этим дальше.

— Николай Владимирович, как вы  стали дирижёром симфонического оркестра? Ведь вы же вообще-то народник, да?  

— Да, я окончил кафедру народных инструментов Дальневосточной академии искусств как баянист и дирижёр оркестра народных инструментов.  

— А сколько лет вы играете на баяне?  

— О-о! У моего деда в чуланчике хранилась гармонь. Когда мне было три-четыре года, я не мог равнодушно на это смотреть. Доставал и пытался подобрать мелодии, типа «Пусть бегут неуклюже» из «Чебурашки».  

— Дедушка поддерживал ваше увлечение?  

— Да, конечно, это был дед по папиной линии. А ещё были дедушка с бабушкой по маминой линии, но они жили в Черском, а я родился и вырос в Сангарах. И в музыкальную школу поступил там же, когда мне было шесть с половиной лет. В те годы в нашу школу приехали педагоги из Минской консерватории. Это были крепкие профессионалы — скрипачи, пианисты, баянисты. Советская школа музыки, если помните, была на очень высоком уровне.  

Я начинал со скрипки, но мой педагог там пробыл недолго, и мне пришлось перейти на баян. Баян — это своеобразный оркестр, ведь на нём можно играть бас, аккомпанемент, мелодию. А еще я любил играть в оркестре. В нашей школе был небольшой оркестр, и я считал дни, да что там дни — часы до репетиций и всегда приходил первым. Там я играл партию баяна и с любопытством наблюдал за дирижёром.  

Наш оркестр был больше похож на ансамбль, но в нём даже был контрабас. Моим педагогом был Владимир Макуцкий. К сожалению, он тоже уехал, и мы потеряли связь. А еще я очень любил слушать радио — тогда часто транслировали симфонический оркестр Якутского Гостелерадио. Да и вообще когда по телевизору показывали оркестры, особенно симфонические, я не смотрел как заворожённый. Было интересно: почему дирижёр машет руками? Но я и представить не мог, что когда-нибудь сам встану за дирижёрский пульт.  

Позже я поступил в Якутское музыкальное училище в класс Радомира Борисова и там совершенствовал свою игру на баяне. У меня был готово-выборный инструмент, на котором можно было исполнять прелюдии и фуги Баха, сонаты Доменико Скарлатти, произведения Моцарта, а также народные обработки. Баян хорошо развивает слух и вкус музыканта, он-то и стал моей первой ступенькой к развитию.  

Я благодарен своему педагогу Николаю Ивановичу Кисленко. Он вёл оркестр в музыкальном училище и был дирижёром театра оперы и балета. Именно он привил мне любовь к дирижированию. Николай Иванович знакомил меня с театральными партитурами, такими как «Евгений Онегин», «Пиковая дама». Всё это меня захватывало, но и тогда ещё я не стремился стать дирижёром — был молод, да цели были другие.  

Судьба ждала во Владике

— В музыкальном училище я получил квалификацию дирижёра русского народного оркестра, и с нею поступил в Дальневосточную академию искусств, где продолжил развивать свои навыки. В академии у меня были замечательные педагоги — Сергей Иванович Арбузов, Сергей Иванович Борщев, который был симфоническим дирижёром, и Александр Капитан, мой педагог по классу баяна.  

— И там вы нашли свою вторую половинку, свою любовь — Ларису. Как это произошло?  

— Да, мы с женой познакомились во Владивостоке, в академии. Родом она из Коврова Владимирской области, и её судьба могла сложиться иначе — она должна была учиться в Гнесинке. Но её родители переехали в Приморье, и ей предстояло поступить в ту же академию, что и мне.  Мы играли вместе в оркестре, но сказать, что это музыка нас связала, было бы неправильно. Это была судьба. Мы поженились там же, и она мне сказала: «Поеду за тобой, как жёны за декабристами».  

И отучившись, мы возвратились на мою родину, в Якутию, где в это время Андрей Борисов создавал Арктический государственный институт культуры и искусств. Я развивал русский народный оркестр, и меня упорно тянуло в театр. В те годы главным дирижёром Театра оперы и балета был Евгений Хилькевич, и я ходил на все его репетиции, и многому у него учился.

А ещё в наш театр приезжал дирижёр Фахреддин Нури оглы Керимов на постановку оперы «Кармен», где в главной партии выступала Айталина Адамова. И я тоже ходил на его репетиции, мы с ним сдружились и не теряем связь до сих пор. Фахреддин — главный дирижёр Бакинской филармонии, мы созваниваемся, а иной раз он и сам звонит, прям чувствует, что мне это особенно нужно. 

Польза в ползании по краю ямы

В те годы я ходил на репетиции в театр со  своим маленьким сынишкой Димой. И вот как-то раз, пока я сидел на третьем ряду, погрузившись с головой в партитуру, он на четвереньках незаметно подполз к оркестровой яме, поднялся за спиной  Керимова и давай с ним дирижировать увертюру к опере «Кармен». Весь оркестр упал со смеху. А теперь Дима на сцене: он оперный певец. 
Вначале он учился вокалу у Валентины Колодезниковой в Якутском музыкальном колледже (училище) им. М. Н. Жиркова. А в Московской консерватории он совершенствует свое мастерство у известного профессора, народного артиста России Анатолия Лошака, а он один из ведущих солистов и участник практически всех постановок Московского академического музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко.

— Планирует ли Дмитрий вернуться в Якутию?  

— Пока об этом говорить рано. Он уже женился, его супруга родом из Калуги, она тоже хоровой дирижёр, очень способная девушка, тоже студентка Московской консерватории и побеждает в международных конкурсах. Главное для ребят — это учиться, набираться опыта.  

Первая опера

— Ну так как же вы всё-таки пришли в театр?  

— Ходил, ходил, наблюдал... А в театре тогда не хватало дирижёров. Это сейчас дирижёров достаточно, а тогда дирижеры были в дефиците. Евгений Хилькевич и говорит мне: «Коля, тебе нужно учиться на симфонического дирижёра, у тебя для этого все есть». Да и директор Гавриил Гаврилович Местников говорит:  «Поступишь в консерваторию — возьму тебя в театр!».  И я поступил. Выбрал Нижегородскую государственную консерваторию имени М.И. Глинки, где работал выдающейся педагог с 40-летним опытом работы Александр Михайлович Скульский.  Он взял меня к себе, и я был счастлив у него учиться. А в 2006 году я начал свою работу в театре.  

— Какой спектакль был самым первым?  

— «Ньргун Боотур»! Представляете! Только начал и сразу — такой сложный спектакль — с хорами, балетом, национальными инструментами! Как-то так вышло, что спектакль некому было вести, кроме меня. Хорошо, что он был уже сыгранный! Для меня это был, конечно, настоящий марафон...  

С тех пор в моём репертуаре больше 30 спектаклей, в том числе я был первым дирижером оперы-олонхо «Ньргун Боотур» в новой постановке Андрея Борисова и готовил его к показу в Москве. Я работал с такими режиссёрами, как Прокопий Неустроев, Карл Сергучёв, ставил «Русалку» Даргомыжского, «Паяцев» Леонкавалло, «Иоланту» Чайковского...  

Титул — не главное 

— Вы много гастролировали с театром,  выступали на многих сценах. А где лучшая акустика?  

— В Большом зале консерватории, в Мариинском театре, но самый лучший зал по акустике — в Харбинской консерватории.  

— Вы объединяли народные оркестры России и Китая?

— Да, это было в Харбине и это произошло впервые в мире!  Теперь мы планируем дать совместный концерт в Якутске. 

— Вы семь лет были главным дирижёром?  

— У меня было два захода. Но, понимаете, главное же не титул, а любимая работа!

Всем в оркестре дал бы звания

— У вас достаточный опыт работы, чтобы сказать, какой в нашем театре оркестр, какие у нас музыканты!

— Низкий поклон нашему оркестру после каждого спектакля — они выкладываются максимально, полностью отдают весь свой профессионализм, играют душой и сердцем. У меня хороший с ними контакт, и я всегда благодарен им за отзывчивость. Музыка — это то, что сложно передать словами: ты чувствуешь это своим нутром, своим сердцем, своей душой. И ты стараешься это выдать оркестру, а оркестр отдает это в зал. Главное, что все, что мы делаем — мы делаем для нашего дорогого зрителя. 

Я очень благодарен нашему оркестру за всё. Свою карьеру симфонического дирижера я начал именно с этим оркестром и благодаря ему я расту. 

У нас очень много молодых ребят, болеющих за своё дело. Стать музыкантом симфонического оркестра — это ведь очень большой труд. Это многолетнее образование: музыкальная школа, училище, консерватория. Некоторые поступают в ассистентуру-стажировку и получают высшую квалификацию в области искусств.

— А потом сиди в яме...

— Да! Это невидимый труд: музыкантов в яме не видно. Моя б на то воля, я всем этим музыкантам в один день присвоил звания. И это было бы справедливо: такая работа должна оцениваться по заслугам.

Дирижирование — дело тёмное

— А своей женой вы управляете? 

— Как дирижёр — в оркестре. Но дома мной управляет она. Она уже заранее знает, что я могу забыть)
Даже не представляю, как бы я жил, если бы не моя жена!

— Вы уже рассказали о старшем сыне, Дмитрии — он певец. А что же младший? Тоже музыкант?

— Алексей учится в АГИКИ на кафедре информационных технологий — будущий айтишник.

— Какие у вас планы на будущее, что бы вы хотели ещё сделать?

— Как сказал Римский-Корсаков,  дирижирование — дело тёмное. Он, конечно, имел в виду, что суть дирижёрской профессии лежит значительно глубже, чем знание музыки. Дирижёр — это ведь не просто капельмейстер, который машет палочкой. Он и педагог, и психолог, который работает с огромным количеством людей.

В аккаунте театра меня назвали выдающимся, спасибо большое. Но еще, думаю, не время. Действительно, у меня есть достаточный опыт, чтобы дальше совершенствоваться, поднимать более сложные пласты. Я к этому готов. У меня есть достаточно желания и вдохновение.
 Мечтаю поставить в нашем театре  Вагнера, дирижировать оперой Дж. Пуччини «Тоска». А еще хотелось бы, чтобы у нас прозвучала 5 и 6 симфонии П. И. Чайковского.

На том и стоим

— В чем вы видите свою задачу как педагог?

— Моя задача прививать вкус молодому поколению, воспитывать его. И поэтому мы стоим у таких знаменитых вещей, как «Щелкунчик» Чайковского, «Лебединое озеро», «Богема», — это же величайшие творения человечества, достижения мира. Там всё заложено: любовь, доброта. Вот это мы и должны прививать. А ведь многие уже начали забывать эти слова. Поэтому моя задача идти в этом направлении. До конца.

С юбилеем, Николай Владимирович! Благодарного вам зрителя, здоровья и новых грандиозных свершений!