Собирался на лечение в Вену, оказался в Монако: Рудьковский попал в новый скандал
Экс-министр транспорта и связи Николай Рудьковский, которого подозревают в похищениии похищении главы «Нефтегаздобычи» Олега Семинского, попал в новый скандал. Он собирался выехать на лечение в Вену (Австрия), но оказался в Монако.
Информация о его пребывании в стране появилась в среду, 11 августа. Об этом написал бывший народный депутат Сергей Лещенко у себя в Telegram со ссылкой на одного из депутатов Верховной Рады.
Он также опубликовал якобы свежий снимок Рудьковского. На фото видно, что он стоит в холе отеля Monte Carlo Bay. На полу нарисован соответствующий логотип.
В Офисе генерального прокурора журналистам «Европейской правды» подтвердили, что Рудьковскому разрешили выехать в Вену с 3 по 21 августа исключительно для обследования и лечения. В случае нарушения условий, сторона обвинения может требовать изменения меры пресечения для экс-нардепа.
Ранее, Николаю Рудьковскому вручили подозрение по делу о похищении Олега Семинского. Экс-чиновника в международном аэропорту «Борисполь» ожидали сотрудники Службы безопасности и Офиса генпрокурора.
Напомним, что в 2012 году был похищен Олег Семинский. Он три года провел в неволе. За это время его систематически пытали и требовали выплатить заказчику преступления несуществующий долг в 200 млн долларов США, добавили в ОГП. Потерпевший рассказал о том, как все произошло:
«3 февраля 2012 года на меня было осуществлено нападение вооруженной группой лиц на трех автомобилях. Мою машину заблокировали на подъезде к дому, я оказался в ловушке джипов. Было инсценировано ДТП, мою машину ударил один из их автомобилей.
Я был один, без охраны. Мое авто ударил автомобиль, я остановился, вышел. Тогда из трех машин порядка 12 человек напали на меня. Заломили руки, одели наручники, усадили в авто. И я оказался в плену на 3,5 года. Освободили меня 23 мая 2015-го. Привезли в лес возле Макарова, просто выбросили из багажника, открыли наручники и таким образом освободили.
На третий день после освобождения я приехал к Нестору Ивановичу, представителю интересов семьи Шуфричей. Он очень обрадовался моему появлению и через несколько минут набрал по закрытой связи тогдашнего генерального прокурора Украины Виктора Шокина. И уже 25 мая Нестор Иванович завел меня в кабинет к Шокину.
Были, конечно, жесткие пытки. Порядка трех недель на грани жизни и смерти. Сначала меня перевозили, держали в подвалах с периодичностью 3-4 суток закованным. Потом, вымогая деньги, начали очень жестко бить. Я несколько раз терял сознание, потом просто объяснил, что: а) таких денег у меня нет; б) завладеть моими деньгами невозможно, потому что наверняка возбуждено уголовное дело, ведется расследование, семейные активы тоже защищены.
Как я узнал позже, Рудьковский купил дом в Конча-Заспе за 280 тыс. долларов. В плену я слышал, как летали вертолеты. Сначала подумал, что это где-то около аэродрома Гостомель, наши богачи держат там свои парки вертолетов. Но оказалось все намного проще — это была вертолетная площадка в Конча-Заспе, где люди просто паркуют вертолеты. Над домом, где я содержался, они летали постоянно. В ушах были беруши, меня держали в санузле, там постоянно работал вентилятор, и музыку громко включали. Но все равно лопасти вертолета слышны, когда он пролетает над домом.
В этом помещении меня держали до лета 2013 года в ужаснейших условиях. Я лежал закованный на полу без матраса, у меня даже не было права сидеть, все время в маске, с закрытыми ушами, волосы сантиметров 30, ногти… Позже они начали водить меня в душ, тоже в темени, закованного. Так я провел примерно полтора года, сам того не зная.
На момент освобождения мой вес был 62 кг. А до того где-то 110 кг. Сейчас я уже более или менее на себя похож. Скажу честно, что года полтора я у людей спрашивал: «У меня нормальная дикция или
Рудьковский, наверное, давно бы скончался, потому что у него клаустрофобия, он не может час в помещении без окна находится. Не только физически тяжело. Не каждый человек это бы ментально выдержал, когда ты не понимаешь, что такое ночь, что такое день. Ты перечисляешь столицы городов мира, какую-то статистику, чтобы не сойти с ума.
Спустя год таких экзекуций я объявил голодовку, даже грамма воды в душе не пил. Попросил лист бумаги и написал им записку о том, что не понимаю, что происходит, я ни в чем не виноват и никому ничего не должен. На третьи сутки у меня началось сильнейшее головокружение, упадок сил, не мог уже даже вставать. Тогда они меня сильно избили и заставили есть. Так я понял, что смерти моей они не хотят.
Летом 2013 года меня перевезли в Западную Украину. Я потом уже догадался, где я. По говору, по разным приметам. Естественно, ни неба, ни солнца, ни одного человеческого лица я не видел, только слышал голоса.
Когда меня перевозили, дали ту же одежду, в какой я был во время похищения. Я затянул пояс максимально, и все равно брюки спадали. Как скелет был.
На новом месте меня сначала снова поместили в санузел, но, правда, забыли окно закрыть. Я увидел, что это какой-то частный сектор, красную крышу дома, услышал звуки домашних животных. Это был первый раз за полтора года, когда я увидел себя в зеркале. Конечно, ужаснулся.
Они спросили: «Как думаешь, где находишься?» Я говорю: раз власть у Януковича, наверное, где-то под Донецком. Но потом слышу, как вечером двое бандитов общаются с хозяйкой этого дома. А у нее классический западный говор. И еще была пара моментов. Например, передали мне пакет с бельем, а на нем — Замкова гора Львова.
Два года там находился. В камере — окошко для подачи пищи, две железные двери. Вдоль комнаты была труба металлическая, я же был закован на трос и перемещался вдоль этой трубы. В крайнем углу была дверь, до которой не мог дотянуться. Естественно, ни окон, ни дверей, помещение свежевыкрашенное, штукатурка. И там я пробыл до момента освобождения. Они уже ко мне никаких физических мер не применяли. Выклянчил у них прессу. Кстати, в одной из газет на развороте была афиша львовского кинотеатра.
Похитили меня, как уже установлено следствием, по приказу моего бывшего друга и партнера Николая Рудьковского (экс-министра транспорта Украины. — Ред.), который с 2014 года отсутствует в Украине. Сейчас есть информация, что он задержан в Москве, однако находится в психиатрической больнице. Мое глубокое убеждение, что в Украине он отсутствовал все эти года из-за моего дела, потому что это статья.
В «Нафтогазвидобуванні» нас было трое партнеров. Мы создавали компанию в 2002 году. Я возглавлял ее до похищения.
Был ли у нас корпоративный конфликт в чистом виде, я не могу сказать. У нас было глубокое непонимание с нашим третьим партнером Рудьковским. На момент создания компании мы договорились о распределении акций: 60% семье Шуфричей, 30% Рудьковскому и 10% мне как директору и миноритарному партнеру. Но ввиду того, что мы были в процессе получения лицензии и всех разрешительных документов, то договор был такой среди партнеров: уставный фонд четко 50 на 50 регистрируем, и я нахожусь в 50% Рудьковского. Договор был внутренним, потому что Рудьковский никогда не любил подписывать документы. Проблем не было, пока мы были в нормальных отношениях.
Однако Рудьковский практически на протяжении 10 лет не проводил переоформление. Распределение прибыли, распределение вложений происходили на договорных отношениях.
На фоне неограниченной власти Виктора Януковича было организовано жесткое нападение на меня. Наш актив был очень ценным, компанию мы разбурили практически с нуля. Даже по состоянию на 2012 год это была самая крупная газодобывающая компания. Мы вели переговоры с корпорацией ТНК-БП о продаже по цене 1,6-1,8 млрд. долларов. Мои 10% — это очень приличные деньги, вы сами понимаете.
В результате моего исчезновения произошел мощнейший конфликт между семьей Шуфричей и Рудьковским. За одним стояли очень мощные силы. И за другим. В результате этого конфликта компания рухнула вниз — и в рыночном смысле, и в цене. Как раз тогда бывший министр топлива и энергетики Эдуард Ставицкий аннулировал действие лицензии, была заблокирована добыча, что могло привести к разрушению скважин. Но газ шел в государственные хранилища и числился как газ неопределенного владельца.
В результате конфликта компания была продана в 10 раз ниже ее стоимости. И я ничего с этого не получил».