Восемь часов вечера после войны

Объявили перемирие.  И в этот же день  состоялся первый послевоенный спектакль  «Варшавская мелодия»  по пьесе Леонида Зорина,  режиссер Михаил Теплицкий.   Сидя в небольшом, очень театральном и уютном  зале, на тель- авивской улице Хома вэМигдаль, я думала о живых и ушедших, о разлуках и потерях. О тех, кого сделали несчастными пандемия и война.

Эта планета, Земля наша,  не знает эталонов.  Все нескладно.

Театр – игрушка, погремушка.  Грянули устрашающие цифры  заболеваемости – и театр смолк.  И редакторам стало не до культуры.  Театральная критика? Так любой блогер наваляет вам сто миль разной туфты про «мурашки по спине» и «гениального Виктюка». Видимо, мы, пишущие про театр, музыку (музыку – не про мусорную попсу!) отомрем. Даже динозавры пребудут дольше и материальнее. И целлофановые пакеты, которые просто не исчезнут. Но я отвлеклась.

Итак¸ пьеса Леонида Зорина. Режиссура Михаила Теплицкого. Текст Зорина ясен¸ прозрачен,  не кокетлив,  полон светлого юмора и душевной мелочности.  Текст прекрасен.  Мелодична сама история (название «Варшавская  мелодия» очень точно отражает стиль и смысл). Мелодична линия диалогов. Диалоги  как песни, возвращающие к самым драгоценным минутам жизни.  Зоринские   фразы  дышат свежестью. Любовь – главная тема.  Два человека – и то, что  вокруг. Двое – и разлука навсегда.  Они случайно встретились, эти   советские Ромео и Джульетта из пьесы проиграли свою партию режиму,  судьбе.

Мы видели так много трактовок,  так много актеров в спектаклях по этой пьесе, что, казалось бы,  уже нечего тут искать.  Некуда исследовать. И все же — вновь примагниченные коллизиями,  обаянием качественного  материала,  энергией знакомого- любимого,   которая всегда интригует¸ призывает, как костер в лесу, — мы  идем в театр.  Режиссер Михаил Теплицкий выбрал путь непростой. Хотя и логичный.  Он переселил  ( а Сиван  Бескин перевел это на иврит) всю историю в Израиль, в девяностые годы ХХ века.

Виктор из первоисточника, демобилизованный  после второй мировой войны солдат, стал  в тель-авивском театре израильтянином,  солдатом, прошедшим Ливан,  кибуцником  по имени Ури.   Хелена, Хела  осталась вроде  той же, что в пьесе, она студентка, вокалистка¸ утонченная эстетка. Причина разлуки  этих двоих по Теплицкому  —   она должна улететь из Тель- Авива по причине того, что истекает виза, а не из- за постановления, запрещающего браки с иностранцами, как в 1947 году в пьесе.  Мне помеха¸ разлучившая любящих, показалось незначительной, очень условной. Можно было встретиться, найтись в мире бюрократических штормов – ведь 1991 год не 1947, а Израиль — не сталинская Россия… Но, видимо, в данном контексте причина, любая, только подчеркивает инертность и покорность любящих своей судьбе.

Хелю искренне и чутко  играет Наталья Гантман. В   начале она легкая и светящаяся, вся – изящество, музыка, надежда. В  финале отяжелевшая,  уставшая,  раздраженная, не сохранившая ни  романтики, ни крылатости.  Актриса проживает жизнь убедительно. Прогрывает всю гамму:  одинокая и гордая, влюбленная¸ потом – потрясенная, отчаявшаяся, и в итоге —  не влюбленная,   знаменитая. Устроенная.  Благополучная.  Одинокая…

Ури – Ури Леванон. Он в этой роли  грубовато-простодушен и  наивен.   Знает цену войне,  работе.  Такие  побеждают на поле боя,   хорошо делают карьеру.  И он ее сделает.  В нем есть  практичность и  прагматизм. Будто ищет причину не лететь, не пылать.  Не трудиться над вином своей жизни ( он по профессии  инженер –винодел, и очень в этом хорош!). А  любовь  рано или поздно отступает на второй план.  Остается в прошлом. В каком-то смысле трагедии никакой и не  случилось: герои живы-здоровы¸ оба  уважаемые люди.   Смолкла какая-то важная мелодия —  так что ж? Есть вещи поважнее.  Попробуйте не согласиться. И только огромные часы,  мелькающие на экране цифры напоминают, что жизнь уходит, мчится, ничего не вернуть, … Музыка Евгения Левитаса  окружает  лирические сцены, ведет свой рассказ, настраивает на нужную волну. В ней вопросы. Концентрация  чувства. Сценограф  Полина Адамова решила образ спектакля лаконичными  и точными штрихами: стены, цветные щиты,  условное пространство, где пыталась выжить любовь двух очень разных людей.  Чуть несимметрично, тревожно. Стильно. Ранит  в унисон с действием. Миша Чернявский  и Инна Малкин до мелочей продумали театральный свет – и добавили спектаклю  качества и силы.

Работа художника видео-арта Константина Каменского — особая удача. Еще один пласт  драматургии.  Мы проносимся – пунктиром, по касательной – по важнейшими страницами и своей жизни, и жизни героев. Все словно в эскизе, наброском – принцесса Диана, рукопожатие Осло, мир-война, ушедшее, утерянное, проигранное… как же это глубоко коснулось всех, каждого. Далия Пен придала дизайном костюмов еще одну важную черточку рассказу о наших героях и жизни вокруг.  Все просто, никакой вычурности¸  каждый элемент связан с ситуацией и историей…И, конечно¸ режиссер Теплицкий, который объединил все усилия, поиски, порывы в единый  ансамбль, заслуживает   уважения и благодарности. «Варшавская мелодия»  в театре «Маленький».   И играют ее без фальши.

Запись Восемь часов вечера после войны впервые появилась relevant.