Операция "Послушники" : епископ - агент НКВД

Василий Михайлович Ратмиров, епископ Калининский Василий

В 1941-м в Калинине (Твери) действовала разведгруппа под прикрытием епископа Василия (Василия Михайловича Ратмирова).

Василий Михайлович Ратмиров родился 29 декабря 1887 (10 января 1888), в станице Нововеличковская, Екатеринодарского отдела в семье священника. В 1902 году окончил Екатеринодарское духовное училище, в 1908 году — Ставропольскую духовную семинарию.

Служил священником в городе Ейске в 1918—1920 годах, в то время, когда эта территория была занята белыми. После прихода сюда большевиков стал тесно сотрудничать с органами ГПУ.

В августе 1941 года в Калининской Покровской церкви Пресвятой Богородицы, начал службу новый епископ Василий Ратмиров с двумя помощниками. Через два месяца вражеская авиация храм разбомбила. Священнослужители перешли в собор Белая Троица. Валерий Суворов, доцент кафедры отечественной истории Тверского государственного университета, рассказывает: "Это была спецгруппа четвертого управления НКВД, подготовленная самим Павлом Cудоплатовым, и его помощницей Зоей Рыбкиной. Псевдонимы разведчиков – Михась и Васько".

Зоя Ивановна Рыбкина (Воскресенская), советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР. Полковник гос.безопасности. Почётный гражданин Тульской области.

По воспоминаниям Зои Рыбкиной:

"Мы встретились с Василием Михайловичем в кабинете райвоенкомата. Я уже знала, что в военкомат обратился епископ Василий, Василий Михайлович Ратмиров, с просьбой направить его на фронт.

Я пригласила епископа к себе на квартиру. Василий Михайлович рассказал, что принадлежал к "обновленческой Церкви, но разочаровался в ней и в 1939 году ушел на пенсию. Сейчас ему 54 года. В связи с тяжелым положением в стране он обратился к Патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию принять его обратно в лоно Церкви. Митрополит назначил его Житомирским епископом. Но Житомир вскоре был занят немецкими оккупантами, и тогда его назначили епископом в Калинин. Он рвался на фронт и потому обратился в райвоенкомат.

Я спросила его, согласится ли он взять под свою опеку двух разведчиков, которые не помешают ему выполнять долг архипастыря, а он прикроет их своим саном. Василий Михайлович не сразу согласился, подробно расспрашивал, чем они будут заниматься и не осквернят ли храм кровопролитием. Я заверила его, что эти люди будут вести тайное наблюдение за врагом, военными объектами, передвижением войсковых частей, выявлять засылаемых к нам в тыл шпионов. Епископ согласился.

Руководителем группы назначили подполковника нашей службы Василия Михайловича Иванова. Владыку Василия с его будущими помощниками знакомила каждого в отдельности. Подполковник пришелся епископу по душе.

Справа в верхнем углу - Иванов В.М., 1938 год, группа слушателей ШОН (Школа особого назначения НКВД СССР)

А вот кандидатуру радиста, отобранного в ЦК ВЛКСМ, епископ отклонил. Участникам операции было необходимо хорошо освоить церковно-славянский язык и Устав богослужения. Ведь им предстояло под видом священнослужителей вместе с епископом Василием совершать всевозможные богослужения и требы. При этом никому и в голову не должно был прийти, что под видом православного духовенства скрываются разведчики. Специальной подготовкой руководил сам владыка Василий. Для начала он поручил радисту выучить молитву "Отче наш".

"Комсомолец" вел себя довольно развязно, но я знала, что он первоклассный радист, и надеялась на его благоразумие.

К сожалению, парень оказался легкомысленным и на вопрос владыки, выучил ли он молитву, бойко ответил: "Отче наш, блины мажь. Иже еси - блины на стол неси" и нечто подобное в том же духе.

- Хватит, - остановил его епископ. - Считайте себя свободным.

Посоветовались с руководством и решили выделить вторым в разведгруппу нашего кадрового работника Ивана Ивановича Михеева".

Получили псевдонимы: Иванов - Васько, Михеев - Михась.

Вскоре в Калинин пришли немцы. Епископ "прикрывал" своим саном сотрудников разведки. Разведгруппа успешно выполняла свое оперативное задание. Васько и Михась налаживали связи с населением, выявляли пособников оккупантов, собирали материалы о численности и расположении немецких штабов и баз, вели учет прибывающих пополнений. Разведчики сообщили о 30 агентах гестапо, поименно и с адресами.

Судоплатов П.А.

Судоплатов пишет в своих мемуарах:

"Операция «Послушники» проводилась под прикрытием как бы существовавшего в Куйбышеве антисоветского религиозного подполья, поддерживаемого русской православной церковью в Москве. По легенде возглавлял это подполье епископ Ратмиров. Он работал под контролем Зои Рыбкиной в Калинине, когда город находился в руках немцев. При содействии епископа Ратмирова и митрополита Сергия нам удалось внедрить двух молодых офицеров НКВД в круг церковников, сотрудничавших с немцами на оккупированной территории. После освобождения города епископ переехал в Куйбышев. От его имени мы направили их из Куйбышева под видом послушников в Псковский монастырь с информацией к настоятелю, который сотрудничал с немецкими оккупантами. Оба послушника были известны немцам.

Немцы послали в Куйбышев радистов из числа русских военнопленных, которых нам быстро удалось перевербовать. Тем временем два наших офицера — «послушника» развернули в монастыре кипучую деятельность.

Среди церковных служителей было немало агентов НКВД, что облегчало их работу. Немцы были уверены, что имеют в Куйбышеве сильную шпионскую базу. Регулярно поддерживая радиосвязь со своим разведбюро под Псковом, они постоянно получали от нас ложные сведения о переброске сырья и боеприпасов из Сибири на фронт. Располагая достоверной информацией от своих агентов, мы в то же время успешно противостояли попыткам псковских церковников, сотрудничавших с немцами, присвоить себе полномочия по руководству приходами православной церкви на оккупированной территории."

Калинин (Тверь), зима 1941.

Из интервью И.И. Михеева:

"...общение с верующими давало возможность пополнять сведения о поведении немцев в городе, о настроениях населения, о подозрительных контактах немцев с горожанами. Всякая информация могла пригодиться. Но мы ходили по лезвию ножа: шаткой выглядела легенда епископа Василия. Стоило гестапо направить шифровку в Берлин с просьбой проверить в эмигрантских православных кругах, известен ли им этот епископ, все кончилось бы крахом. Его рассказы о годах, проведенных в ссылке в Кеми (на Белом море), тоже легко было проверить. А реальность была такова: до 1939 года владыка Василий был митрополитом Обновленческой Церкви, о чем скрыл, когда немцы потребовали от него автобиографию. Однако судьба была милостива к нам. Легенда выдержала экзамен."

Сам Михеев, молодой парень призывного возраста, так же мог вызвать подозрения - почему не на фронте?

"Именно поэтому, чтобы не вызвать различных кривотолков и не насторожить гестапо, мне пришлось во время богослужения инсценировать эпилептический припадок. Знали бы люди, чего мне это стоило. Кто-то принес ведро воды и вылил на меня. Среди прихожан оказалась женщина-врач, служившая секретарем у бургомистра, она прощупала пульс. Он оказался очень учащенным. Я так настроил себя, что и докторша поверила. С тех пор все наши прихожане знали, что я больной и в свое время был освобожден от армии."

Город был в руках гитлеровцев всего два месяца.

Разведгруппа ” Васька” получила указание Центра уходить из города с немецкой армией. По

состоянию здоровья епископ идти пешком не мог. Бургомистр обещал прислать машину или

подводу со старостой, но никто так и не появился. После освобождения города к нашему

командованию посыпались заявления о “подозрительном” поведении епископа и его служек.

СМЕРШ готов был арестовать группу, но Москва приказала взять ее под охрану”.

История спасения “ Васька” более подробно описана М. Орловым в книге ” Фронт без линии

фронта”.

“ Получили персональное задание и мы. … В штабе 30 армии нас разыскал по телефону

начальник управления НКВД:

- Михаил Федорович! Придется вам … ехать в Калинин.

- Там же еще немцы!

- Вот-вот. Нужно будет въехать в город вместе с наступающими войсками. При отступлении наших войск в Калинине остался наш разведчик В.М. Иванов.

- Когда освободят город, - слышал я в телефонной трубке, - могут не разобраться и сгоряча

расстрелять Иванова как предателя. Нужно, чтобы кто-нибудь из наших забрал его и его

помощников. Вы с Максимовым ближе всех к Калинину. Поезжайте!

… В Калинине, куда мы въехали вместе с передовыми частями Красной Армии, еще шел бой. …

К полудню Калинин был освобожден. … Не без труда на северной окраине Калинина разыскали

мы нашего разведчика и его товарищей. Их, конечно, арестовали за сотрудничество с врагом, и

мне с Максимовым пришлось разъяснять работникам Особого отдела, что это было за

“сотрудничество с врагом”. Через несколько дней вместе с Ивановым мы вернулись в Москву”

В освобожденном Калинине, 1941. Так могло выглядеть задержание милиционером епископа.

Из воспоминаний И.И. Михеева: "Рано утром, 15 декабря, мы обнаружили, что немцев в городе нет, а вскоре на улицах появились красноармейцы... Тем не менее наше положение оставалось достаточно сложным. Как сообщить Центру о себе и при этом сохранить полную конспирацию?

Однако помог случай. На второй день после освобождения Калинина, когда епископ Василий решил выйти на улицу, он был задержан постовым милиционером и препровожден в Управление НКВД. Здесь милиционер доложил дежурному, что задержал этого человека по наводке местного жителя как предателя."

Михеев Иван Иванович, полковник внешней разведки в отставке

Ратмиров продолжал находиться в Калинине вместе с Михеевым, который возглавил группу вместо «Васько» как его секретарь, — на случай повторного занятия города немцами. Офицер НКВД и епископ так и ушли с отступающими немцами, в Псковский монастырь. Немцы были уверены, что имеют сильную шпионскую сеть из духовенства в советском тылу и поддерживали с ней радиосвязь.

Судоплатов П.А.:

"По приказу Сталина епископ Ратмиров после войны был награжден золотыми часами и медалью. Непосредственно руководившие его работой и находившиеся вместе с ним в немецком тылу под видом священнослужителей наши офицеры Иванов и Михеев получили боевые ордена."

По словам Ивана Михеева, «владыка Василий достаточно рано ушел из жизни, в 60-е годы жизнь его оборвалась. Сказались старые болезни и переживания». По словам Михеева архиепископ Василий: «не словом, а делом доказал свой патриотизм и верность Родине в годы войны. Мне же он запомнился как человек исключительного благородства и верности своем долгу».

Источник