Ополченец из Донбасса призвал челябинцев и всех россиян защищать Родину

— Родился на Украине. Фамилия у меня татарская. Дед у меня из Альметьевска, что в Татарстане. Он в свое время завербовался на шахты Донбасса. А моя бабушка рязанская. Отец уже родится на Украине. Мама моя украинка. Проживал в шахтерском пригороде Лисичанска. Это Луганская область, где сейчас идут бои. Подразделения Российской армии форсируют Северский Донец как раз в этих местах, — говорит Вадим Юрьевич.

— Неотрывно! Вот прошли поселок Кременной, а сейчас идут бои за Северодонецк. Созваниваемся с нашими. Очень тревожно.

— В мое время шли служить с охотой: воспитание было совсем другое. Патриотизм колоссальный был в стране. А какие фильмы были, на которых воспитывались! Но вот теперь мы столкнулись с поразительным явлением. Люди бегают на акции «За мир». Исполнители песен вдруг начали призывать против нашего президента выступать. Их имена на слуху. Вот и дочка моего друга живет в Питере, а говорит такие глупости про «агрессию», что слушать стыдно. А ведь эти люди пороха не нюхали, не знают, что такое голод. Со мной молодой парень работал в шахте, так он не в курсе, кто такой Ленин. А сколько всяких фейков льется с Украины! Россия явно проигрывает информационную войну. Что будет дальше? Вот уйдет наше поколение, а кто будет защищать нашу страну? Считаю, что именно в это время Путину нужно оказать огромную помощь. Может быть, где-то проводить митинги в поддержку нашей политики. Дело в том, что многие недопонимают, что медлить с этим нельзя. Посмотрите, на Украине фашизм голову поднял до невозможности. Пройдет еще пара лет, и мы не знаем, чем оно обернется. Американцы их накачивают оружием. Война все равно была неизбежна. Надо сейчас с корнем вырывать. А нужно было раньше, в 2014-м. Но у Путина не было «козырных карт» на руках. Это мое мнение.

— Есть у меня земляк в Челябинске, он правильно рассуждает. А жена его говорит, что лучше бы не было ничего, потому что дочка работает в Харькове в американской фирме. И она за фашистов, за этих негодяев, за политику, которую ведет Зеленский. И таких много. Даже те, кто живет на Донбассе, на линии разграничения Попасное и Первомайское. Кстати, этот поселочек — бедолажка, его так обстреливали — почти ничего не осталось. Там тихо жили пенсионеры, которые держали пчел. В соседнем шахтерском Желобке тоже нет ни одного дома — все с лица земли стерты. Он переходил из рук в руки из-за господствующей высоты, откуда Северский Донец видно. Когда уходили националисты, перестреляли собак и побросали в колодцы, чтобы люди не пили воду. Ополчение здесь долго занимало позиции. Поселка Желобок сейчас нет, а было 157 домов. Последний дом оставался, где жила одинокая женщина. Так долбанули с гаубицы — корова в одну сторону отлетела, хозяйка в другую. Теперь только дорога на Луганск осталась. А места очень красивые — дубовая роща поблизости.

— Самое страшное — когда самолет летит. Это капец! Я бывал под обстрелами. Если минометами стреляют, то мину слышишь — можно быстро упасть. «Град» тоже жуткое дело. Но когда самолет летит, ты глазом не успеешь моргнуть, когда прилетит боеприпас. Это очень страшное оружие. Мы с женой приехали в Челябинск — опасались преследований со стороны СБУ (Служба безопасности Украины. — Прим. ред.). Первое время, если слышали, что летит самолет, не могли избавиться от ощущения какой-то опасности. А что можно говорить о детворе, которая выросла на этих событиях?!

— Опасаюсь за близких, которые в настоящее время находятся на Украине. В позапрошлом году поговорил по телефону с братом. Их у меня два. Хотя их родина воспитала, дала образование, но один — за фашистов (живет в Киеве), а другой — нормальный человек (Донбасс). Так через два дня СБУ притащила его с шахты, вскрыла дверь и учинила обыск в моей квартире и гараже. Рассказывают соседи, что четыре раза приходили. Там не церемонятся с теми, кто был в ополчении. Врываются в дом, разбивают холодильники, телевизоры — стараются побольше навредить.

— Известный Турчинов (бывший председатель Верховной Рады Украины. — Прим. ред.) 22 мая 2014 года отдал приказание на танках отправляться к нам. А мы хотели мирных переговоров с руководством, сделать у нас автономию, как в Крыму, чтобы была независимость и возможность распоряжаться своими средствами. В то время армия Украины была до такой степени убогая, что на шесть танков приходился один аккумулятор. И все-таки СВУ начали заходить в наш город. Мы ждали их. У нас был установлен фугас под мостом через Северский Донец. Там мы оборудовали блокпост, где восемь ополченцев стояло. Из оружия у нас только стрелковое — автоматы и карабины. Правда, гранатометы «Муха» имелись. В ополчение тогда пошли люди моего возраста, в основном прошедшие Афган, а молодежи было не слишком много. Записаться в ополчение было сложно. Требовалось сделать трудный шаг, давая себе отчет о большом риске погибнуть. С другой стороны, сидеть и ждать, когда нас выкинут из наших домов, нельзя было. Моя жена не знала о моем решении. Собрал армейский мешок — и всё. Нас с шахты пошло 180 человек. Кругом говорили: «Парни, надо наш Донбасс защищать. Придут фашисты, завалят дедушку Ленина и за людей возьмутся». Я тоже говорил своим: «Если не пойдем, как мы будем людям в глаза смотреть?» Некоторые пытались отговориться: «Мне бронежилет надо, автомат, чтобы в ополчение податься». Какой бронежилет? Тогда ржавые карабины привезли. Оружия практически не было. Но однажды в Соледаре ополчение захватило склады. В тот момент приехали националисты, пытались проникнуть в соляные шахты, где склады оружия. Вот тогда появились новые автоматы, гранатометы СПГ-9, АГС-17. У меня гранатомет был новый абсолютно. Жена как узнала, что я записался, начала меня прессовать: «Ты о детях подумал? Узнают — меня с работы выгонят!» Вот такие это власти. Сразу начинают родственников трогать. Люди, естественно, продолжают опасаться репрессий. Но именно поэтому надо идти Родину защищать.