Мой друг Алик Костелянский. Продолжение
Моя помощница Алла сказала мне что в Интернете есть статься о Костелянском Владимире Михайловиче. Если вас заинтересовал Алик, то, я думаю, вам стоит её прочесть, там рассказывается о его научной работе, то чего я рассказать не могла.
Нина Израилевна обожала своего сына, и мысль о том, что он когда-нибудь женится, приводила ее в ужас. Алик понимал это и говорил: «Мама, когда ты будешь бросать утюг в мою жену, не промахнись и не попади в меня». Алик говорил, что из всех женщин он может общаться только со мной. «Потому что Лина не барышня, а просто человек, за ней не нужно ухаживать, ее не нужно развлекать, с ней можно вести себя как с мужчиной». Нину Израилевну пугало отношение Алика ко мне. Однажды она спросила у моей мамы, как та считает, возможно ли, что Алик и Лина поженятся. Мама почувствовала, что Нина Израилевна этого очень не хочет, обиделась за меня, и поэтому не стала деликатничать, а сказала правду. Она сказала: «Алик настолько не в Линином вкусе, что я не могу себе представить, при каких обстоятельствах Лина могла бы согласиться выйти за него замуж, думаю, ни при каких».
Нина Израилевна хотела сама выбрать Алику невесту. Выбрать такую девушку, которая будет беспрекословно слушаться свекровь. И выбрала. У нее была приятельница Раиса Михайловна, тоже врач, она работала в больнице и преподавала в Станиславском мединституте. У Раисы Михайловны была дочь Верочка, она кончала школу. Нина Израилевна считала, что Верочка – ребенок, и что из нее можно воспитать идеальную невестку. С Верой произошла удивительная история. У нее была очень близкая подруга, дочь генерала, чуть ли не командующего Прикарпатским военным округом. В доме этой подруги Вера была своим человеком, это был ее второй дом. Однажды она пришла к подруге, той не было дома, и Вера сказала, что подождет ее в ее комнате. Немного там посидела и ушла. Сказала, что больше ждать не может. Вскоре после ее ухода в квартире начался пожар. Пожар заметили сразу, пожарные приехали быстро, так что даже не вся квартира генерала выгорела. Определили, что причина пожара – умышленный поджог. И что подожжен был изнутри шкаф, где висела одежда дочери генерала. Поджигателя легко вычислили. Вера призналась, что подожгла одежду подруги, потому что очень ей завидовала. Генерал, естественно, не стал подавать в суд, дело замяли, а Раиса Михайловна отвезла дочь к бабушке в Одессу. Таким образом, Нина Израилевна лишилась идеальной невестки.
Она нашла Алику другую невестку, свою коллегу, молодого врача. Нина Израилевна работала рентгенологом в туберкулезном диспансере, и ей очень приглянулась одна из коллег. Но коллега попала в такую ситуацию, что из диспансера ей пришлось уволиться. Она дежурила ночью, заперлась в ординаторской с одним из больных, и они всю ночь предавались там любовным утехам, достаточно шумно. Их стоны и «странные дикие звуки» были слышны в коридоре и соседних палатах. Больные пожаловались, что врач не сделал ночного обхода. Потенциальной невестке Нины Израилевны пришлось уволиться. Станислав – маленький город. Эта история стала известна всему городу, и от этого позора невеста Алика уехала из Станислава, не успев стать его женой. Алик так никогда и не женился.
Алик был меломан. Живую музыку в Станиславе послушать было негде. Известные певцы иногда приезжали на гастроли и выступали в зале филармонии. Помню, как-то при мне приехала Пантофель-Нечецкая. Зал был набит битком, все, кому не досталось билета, слушали под окнами. А еще в 1948 году Любовь Орлова приезжала. Тоже выступала в зале филармонии, но я на ее концерт не пошла. А мой меховщик рассказал мне, что на следующий день после концерта Орлова пришла к нему и сказала, что заработала в Станиславе некоторое количество денег и хочет отдать эти деньги ему, чтобы он купил для нее набор шкурок серого каракуля на шубу. Она завтра уезжает во Львов, пробудет там несколько дней и просит привезти ей шкурки во Львов. И конечно, она заплатит ему за услугу. Он хотел дать ей расписку в получении денег, но она сказала: «Меня мужчины никогда не обманывали. Думаю, и вы меня не обманете». В его жизни это, конечно, было огромное событие. В том же году были выборы в Верховный совет. И мы видели в кинохронике, что Любовь Орлова голосовала в шубе из серого каракуля. Станислав был в восторге. Все знали историю с покупкой шкурок.
Певцы иногда в Станислав приезжали, а инструменталисты не приезжали никогда, потому что их концерты не собирали публику. Однажды собрался приехать Леонид Коган. Представляете, Леонид Коган! Скрипка не мой любимый инструмент, мне кажется, что скрипка визжит. Лев Кассиль писал, что в скрипке ему не нравится «витая тонкость звука». Вот и я слышала что-то в этом роде. Но к Леониду Когану это не относится. У его скрипки звук был особый. Я узнавала его по первым тактам. О концерте Леонида Когана было объявлено за неделю, в кассе филармонии начали продавать билеты, но за неделю было продано только два билета – их купил Алик для себя и мамы. Меня тогда в Станиславе не было. Алик мне об этом потом рассказал. Даже если бы я была в Станиславе и мы с мамой и Феликсом захотели бы пойти на концерт, это бы ничего не изменило. Леонид Коган дал концерт во Львове, до Станислава не доехал. Так что, если в Станиславе кто-то хотел услышать живую, а не записанную музыку, он должен был сыграть сам. Алик так и сделал. Музыке он никогда не учился. Он взял напрокат пианино, купил ноты любимых произведений и стал их разбирать. В том, что он извлекал из инструмента, никто не угадал бы музыки, но Алик получал от этого огромное удовольствие.
В университете Алик учился легко. Помнится, университетский курс он одолел за четыре года. Его дипломная работа была связана с рентгеновским излучением. Для того, чтобы ее написать, ему нужен был рентгеновский аппарат, и этот аппарат он сам сделал. Я приходила к нему, и мы часами развлекались тем, что просвечивали свои руки, ноги, портфель, видели все его содержимое. Просветили мою туфлю на высоком каблуке и увидели, что в нее вложена металлическая пластина от пятки до носка. Вообще при помощи рентгена сделали множество открытий. Еще Алик сделал модель спутника. Спутник тогда только запустили. Точнее, не модель спутника, спутник там был просто какое-то тело, но это тело вращалось вокруг Земли точно по такой орбите, по какой обращался настоящий спутник. Алик сделал большой земной шар, и спутник летал вокруг него. Учреждение, где тогда работал Алик, я уже не помню какое, с этой моделью вышло на Первомайскую демонстрацию.
Тогда появились первые ЭВМ. Они были большие, занимали целую комнату, и в этой комнате было очень жарко. Алик заинтересовался ЭВМ настолько, что забросил все остальное. Он объяснял мне, что произошла революция, прорыв, которого в истории еще не было. Использование пара и электричества облегчило для людей физическую работу и заменило руки, а ЭВМ будут делать интеллектуальную работу и заменят мозг. Это открывает перспективы развития, которые сейчас трудно себе представить. Алик закончил университет, и нужно было подумать о работе. Алик как-то узнал, что в городе Северодонецк есть НИИ, который занимается ЭВМ, и этому институту требуется ученый секретарь. Алик не хотел быть ученым секретарем, но с чего-то надо было начинать, как-то попасть в этот институт. Алик написал туда, что хочет занять должность ученого секретаря, написал о себе, кто он и что он, отослал копии документов, и его пригласили на работу, даже несмотря на пятый пункт. Алик недолго был ученым секретарем, вскоре он стал в этом институте главным теоретиком, генератором идей.
Ученой степени у него не было, ему не хотелось тратить время на написание диссертации. Директор института требовал, чтобы Алик диссертацию написал, а Алик говорил, что не может и не хочет отвлекаться от работы. Директор сказал, что запретит вахтеру пускать Алика в здание института, пока он не напишет диссертацию. И сдержал свое слово. Пришлось Алику диссертацию написать. Защищался он в Москве. На банкет после защиты пригласили Эллу и нас с Игорем. Банкет был в ресторане «София». На банкете Алик посадил меня рядом с собой, и официанты думали, что я его жена и хозяйка банкета, и спрашивали меня, что и когда подавать. Коллег Алика из Северодонецка на банкете не было, но москвичи, которые ознакомились с его диссертацией, говорили об Алике в превосходных тонах. Алик был не только одним из главных теоретиков в своей области, но и идеологом. И здесь некоторые расценивают его позицию как неправильную. Алик считал, что мы не должны покупать ЭВМ за рубежом, а должны делать их сами. Вы видите, что мечта Алика не сбылась, мы компьютеры импортируем.
Живя в разных городах, мы продолжали дружить с Аликом и виделись довольно часто. Он часто приезжал в Москву по делам и, как и в старое доброе время, приезжая в Москву, каждый вечер ходил в театр или концерт и на все художественные выставки.
Я не помню, от чего он умер. Элла ездила в Северодонецк на похороны, рассказывала, что весь Северодонецк оплакивал Алика. Собственно, его институт там был градообразующим учреждением, все были с ним как-то связаны. По рассказам Эллы, Алика все очень любили, а его маму ненавидели. После того, как не стало Алика, связи с Ниной Израилевной у нас не было.
Нина Израилевна обожала своего сына, и мысль о том, что он когда-нибудь женится, приводила ее в ужас. Алик понимал это и говорил: «Мама, когда ты будешь бросать утюг в мою жену, не промахнись и не попади в меня». Алик говорил, что из всех женщин он может общаться только со мной. «Потому что Лина не барышня, а просто человек, за ней не нужно ухаживать, ее не нужно развлекать, с ней можно вести себя как с мужчиной». Нину Израилевну пугало отношение Алика ко мне. Однажды она спросила у моей мамы, как та считает, возможно ли, что Алик и Лина поженятся. Мама почувствовала, что Нина Израилевна этого очень не хочет, обиделась за меня, и поэтому не стала деликатничать, а сказала правду. Она сказала: «Алик настолько не в Линином вкусе, что я не могу себе представить, при каких обстоятельствах Лина могла бы согласиться выйти за него замуж, думаю, ни при каких».
Нина Израилевна хотела сама выбрать Алику невесту. Выбрать такую девушку, которая будет беспрекословно слушаться свекровь. И выбрала. У нее была приятельница Раиса Михайловна, тоже врач, она работала в больнице и преподавала в Станиславском мединституте. У Раисы Михайловны была дочь Верочка, она кончала школу. Нина Израилевна считала, что Верочка – ребенок, и что из нее можно воспитать идеальную невестку. С Верой произошла удивительная история. У нее была очень близкая подруга, дочь генерала, чуть ли не командующего Прикарпатским военным округом. В доме этой подруги Вера была своим человеком, это был ее второй дом. Однажды она пришла к подруге, той не было дома, и Вера сказала, что подождет ее в ее комнате. Немного там посидела и ушла. Сказала, что больше ждать не может. Вскоре после ее ухода в квартире начался пожар. Пожар заметили сразу, пожарные приехали быстро, так что даже не вся квартира генерала выгорела. Определили, что причина пожара – умышленный поджог. И что подожжен был изнутри шкаф, где висела одежда дочери генерала. Поджигателя легко вычислили. Вера призналась, что подожгла одежду подруги, потому что очень ей завидовала. Генерал, естественно, не стал подавать в суд, дело замяли, а Раиса Михайловна отвезла дочь к бабушке в Одессу. Таким образом, Нина Израилевна лишилась идеальной невестки.
Она нашла Алику другую невестку, свою коллегу, молодого врача. Нина Израилевна работала рентгенологом в туберкулезном диспансере, и ей очень приглянулась одна из коллег. Но коллега попала в такую ситуацию, что из диспансера ей пришлось уволиться. Она дежурила ночью, заперлась в ординаторской с одним из больных, и они всю ночь предавались там любовным утехам, достаточно шумно. Их стоны и «странные дикие звуки» были слышны в коридоре и соседних палатах. Больные пожаловались, что врач не сделал ночного обхода. Потенциальной невестке Нины Израилевны пришлось уволиться. Станислав – маленький город. Эта история стала известна всему городу, и от этого позора невеста Алика уехала из Станислава, не успев стать его женой. Алик так никогда и не женился.
Алик был меломан. Живую музыку в Станиславе послушать было негде. Известные певцы иногда приезжали на гастроли и выступали в зале филармонии. Помню, как-то при мне приехала Пантофель-Нечецкая. Зал был набит битком, все, кому не досталось билета, слушали под окнами. А еще в 1948 году Любовь Орлова приезжала. Тоже выступала в зале филармонии, но я на ее концерт не пошла. А мой меховщик рассказал мне, что на следующий день после концерта Орлова пришла к нему и сказала, что заработала в Станиславе некоторое количество денег и хочет отдать эти деньги ему, чтобы он купил для нее набор шкурок серого каракуля на шубу. Она завтра уезжает во Львов, пробудет там несколько дней и просит привезти ей шкурки во Львов. И конечно, она заплатит ему за услугу. Он хотел дать ей расписку в получении денег, но она сказала: «Меня мужчины никогда не обманывали. Думаю, и вы меня не обманете». В его жизни это, конечно, было огромное событие. В том же году были выборы в Верховный совет. И мы видели в кинохронике, что Любовь Орлова голосовала в шубе из серого каракуля. Станислав был в восторге. Все знали историю с покупкой шкурок.
Певцы иногда в Станислав приезжали, а инструменталисты не приезжали никогда, потому что их концерты не собирали публику. Однажды собрался приехать Леонид Коган. Представляете, Леонид Коган! Скрипка не мой любимый инструмент, мне кажется, что скрипка визжит. Лев Кассиль писал, что в скрипке ему не нравится «витая тонкость звука». Вот и я слышала что-то в этом роде. Но к Леониду Когану это не относится. У его скрипки звук был особый. Я узнавала его по первым тактам. О концерте Леонида Когана было объявлено за неделю, в кассе филармонии начали продавать билеты, но за неделю было продано только два билета – их купил Алик для себя и мамы. Меня тогда в Станиславе не было. Алик мне об этом потом рассказал. Даже если бы я была в Станиславе и мы с мамой и Феликсом захотели бы пойти на концерт, это бы ничего не изменило. Леонид Коган дал концерт во Львове, до Станислава не доехал. Так что, если в Станиславе кто-то хотел услышать живую, а не записанную музыку, он должен был сыграть сам. Алик так и сделал. Музыке он никогда не учился. Он взял напрокат пианино, купил ноты любимых произведений и стал их разбирать. В том, что он извлекал из инструмента, никто не угадал бы музыки, но Алик получал от этого огромное удовольствие.
В университете Алик учился легко. Помнится, университетский курс он одолел за четыре года. Его дипломная работа была связана с рентгеновским излучением. Для того, чтобы ее написать, ему нужен был рентгеновский аппарат, и этот аппарат он сам сделал. Я приходила к нему, и мы часами развлекались тем, что просвечивали свои руки, ноги, портфель, видели все его содержимое. Просветили мою туфлю на высоком каблуке и увидели, что в нее вложена металлическая пластина от пятки до носка. Вообще при помощи рентгена сделали множество открытий. Еще Алик сделал модель спутника. Спутник тогда только запустили. Точнее, не модель спутника, спутник там был просто какое-то тело, но это тело вращалось вокруг Земли точно по такой орбите, по какой обращался настоящий спутник. Алик сделал большой земной шар, и спутник летал вокруг него. Учреждение, где тогда работал Алик, я уже не помню какое, с этой моделью вышло на Первомайскую демонстрацию.
Тогда появились первые ЭВМ. Они были большие, занимали целую комнату, и в этой комнате было очень жарко. Алик заинтересовался ЭВМ настолько, что забросил все остальное. Он объяснял мне, что произошла революция, прорыв, которого в истории еще не было. Использование пара и электричества облегчило для людей физическую работу и заменило руки, а ЭВМ будут делать интеллектуальную работу и заменят мозг. Это открывает перспективы развития, которые сейчас трудно себе представить. Алик закончил университет, и нужно было подумать о работе. Алик как-то узнал, что в городе Северодонецк есть НИИ, который занимается ЭВМ, и этому институту требуется ученый секретарь. Алик не хотел быть ученым секретарем, но с чего-то надо было начинать, как-то попасть в этот институт. Алик написал туда, что хочет занять должность ученого секретаря, написал о себе, кто он и что он, отослал копии документов, и его пригласили на работу, даже несмотря на пятый пункт. Алик недолго был ученым секретарем, вскоре он стал в этом институте главным теоретиком, генератором идей.
Ученой степени у него не было, ему не хотелось тратить время на написание диссертации. Директор института требовал, чтобы Алик диссертацию написал, а Алик говорил, что не может и не хочет отвлекаться от работы. Директор сказал, что запретит вахтеру пускать Алика в здание института, пока он не напишет диссертацию. И сдержал свое слово. Пришлось Алику диссертацию написать. Защищался он в Москве. На банкет после защиты пригласили Эллу и нас с Игорем. Банкет был в ресторане «София». На банкете Алик посадил меня рядом с собой, и официанты думали, что я его жена и хозяйка банкета, и спрашивали меня, что и когда подавать. Коллег Алика из Северодонецка на банкете не было, но москвичи, которые ознакомились с его диссертацией, говорили об Алике в превосходных тонах. Алик был не только одним из главных теоретиков в своей области, но и идеологом. И здесь некоторые расценивают его позицию как неправильную. Алик считал, что мы не должны покупать ЭВМ за рубежом, а должны делать их сами. Вы видите, что мечта Алика не сбылась, мы компьютеры импортируем.
Живя в разных городах, мы продолжали дружить с Аликом и виделись довольно часто. Он часто приезжал в Москву по делам и, как и в старое доброе время, приезжая в Москву, каждый вечер ходил в театр или концерт и на все художественные выставки.
Я не помню, от чего он умер. Элла ездила в Северодонецк на похороны, рассказывала, что весь Северодонецк оплакивал Алика. Собственно, его институт там был градообразующим учреждением, все были с ним как-то связаны. По рассказам Эллы, Алика все очень любили, а его маму ненавидели. После того, как не стало Алика, связи с Ниной Израилевной у нас не было.