Апрель сорок первого. Вторая мировая война ещё далеко от России, но каждый день напоминает о себе газетными сообщениями, сводками, которые читают по радио Юрий Левитан и другие дикторы. Они рассказывают о местах сражений, произносят названия городов и селений, где разрушаются дома и падают пробитые железом люди. На душе становится больно и кажется, что оттуда, из незнакомых мест уже тянет пороховой гарью.
5 апреля в Кремле в присутствии Сталина был заключен договор о дружбе и ненападении между СССР и Югославией, где после мартовского переворота к власти пришло антигерманское правительство во главе с генералом Душаном Симовичем. «Правда» писала, что этот документ «войдет в историю международных отношений как яркий документ мира, как свидетельство активной борьбы Советского Союза за мир».
Однако уже через несколько часов эти слова приобрели зловещий оттенок. Германская авиация подвергла массированной бомбардировке Белград, и вермахт вступил в пределы Югославии. Одновременно немецкая армия вторглась в другую балканскую страну – Грецию.
Через несколько недель Югославия исчезла с карты Европы. Северная часть Словении была включена в состав Германии, южная часть Словении и Далмация досталась Италии. Другие части государства были отданы Болгарии и Албании.
Вскоре прекратилось сопротивление армии Греции. Ее солдаты вместе с остатками британского экспедиционного корпуса, потерявшие тяжелую технику, спешно эвакуировались на Крит. Однако спустя месяц немцы выбросили на остров десант, и Йозеф Геббельс прокричал на весь мир об очередной победе Третьего рейха.
Командующий Африканским корпусом гитлеровский генерал Эрвин Роммель по прозвищу Лиса Пустыни, захватывает город Бенгази. Английские войска отступают к крепости Тобрук на побережье Средиземного моря…
Несмотря на военные успехи, настроение жителей Германии далеко от оптимизма. Журналист Иван Филиппов, работавший заведующим отделением ТАСС в Берлине, вспоминал, что весной сорок первого продовольственные нормы были урезаны и некоторые продукты стало трудно приобрести даже по карточкам. Из магазинов исчезли сладости, рестораны прекратили отпуск обедов без предъявления продовольственных талонов. Трудно было достать сигареты и даже пиво – любимый напиток немцев – стало дефицитом.
«Гиммлер наложил запрет на продажу противозачаточных средств, – записал в своем дневнике Геббельс. – Это очень важно сейчас. Пусть люди подумают о детях. С другой стороны, пособия на детей сделают больше для повышения популяции, чем административные меры».
Из германской прессы исчезли статьи о германо-советской «дружбе» и информация о жизни в СССР. Зато, как грибы после дождя, стали возникать различные общества по изучению Востока. Появились журналы вроде «Восточная экономика», «Восточное право», «Восточная природа», «Восточная культура». Это было начало активной подготовки кадров для освоения богатств Советского Союза.
При этом в целях маскировки был пущен слух о том, что между СССР и Германией намечаются контакты на высшем уровне и заключение новых важных документов. Пошли разговоры, что в Берлин собирается сам Сталин. Однако советский лидер был занят другой важной проблемой. Война с Германией становилась неизбежной, и Сталин стремился уберечь дальневосточные границы Советского Союза от вторжения Японии.
…13 апреля в Москву прибыл министр иностранных дел этой страны Есукэ Мацуока. В марте, по пути в Берлин, он уже останавливался в столице СССР и имел короткую беседу со Сталиным. Второй его визит был намного длиннее.
Гостю показали Москву во всем блеске – он поражался роскошью Кремля, красоте дворцов, усадеб, музеев. Мацуока побывал во МХАТе на постановке чеховских «Трех сестер». И снова пришел в восторг – на этот раз от игры великих лицедеев театра.
Впрочем, Сталин исполнил свой «спектакль» не хуже. Он и Мацуока решили несколько спорных вопросов, а затем министр предложил заключить пакт о нейтралитете. Сталин изобразил удивление, хотя на самом деле ждал этих слов. После небольшой паузы он заявил, что готов это сделать, но «только ради уважаемого гостя».
Напряжение спало, представители двух стран засверкали улыбками. Начался банкет, во время которого Сталин и Мацуока окончательно «подружились». В книге «Сто сорок бесед с Молотовым» ее автор, поэт Феликс Чуев рассказал, что спросил бывшего наркома иностранных дел СССР: «Говорят, вы с Мацуокой пели «Шумел камыш…», когда его провожали в 1941 году?» – спросил он. Молотов ответил коротко: «Было, было дело… Да, он еле стоял на ногах на вокзале…»
В той же книге Молотов поведал, что Сталин лично приехал на Ярославский вокзал проводить японского министра. Советский лидер был в замечательном настроении и, улыбаясь, здоровался с обомлевшими пассажирами и железнодорожниками. «Поезд задержали на час, – рассказывал Молотов. – Мы со Сталиным крепко напоили Мацуоку и чуть ли не внесли его в вагон. Эти проводы стоили того, что Япония не стала с нами воевать».
…В апреле посол Германии Вернер фон дер Шуленбург отлучился на родину – по официальной причине для отдыха. Но у дипломата была и другая важная цель – встреча с Гитлером, на которой он намеревался убедить его отказаться от реализации плана «Барбаросса», о котором уже вовсю говорили в посольстве Германии. В качестве аргумента Шуленбург взял с собой подготовленную его сотрудниками «Памятную записку», в которой шла речь об огромных пространствах России, её неисчерпаемых людских ресурсах, поразительной способности народа переносить лишения и, наконец, о коварной русской зиме.
Фюрер мрачно слушал Шуленбурга, затем, по своему обыкновению, ударился в рассуждения. Но не дал никаких обещаний остановить или начать вторжение. Лишь в конце разговора Гитлер воскликнул: «Запомните, Шуленбург, я не собираюсь вести войны с Россией!»
Однако посол покинул имперскую канцелярию уверенный в обратном. Своим наблюдением он поделился со своим другом советником посольства Густавом Хильгером: «Жребий брошен. Война – дело решённое!»
Хильгер родился в Москве, в семье фабриканта. Отец был немец, мать – русская. Она приобщила сына к культурным ценностям своей страны. «Русские классики Грибоедов, Пушкин, Гоголь, Толстой, по меньше мере, так же близки мне, как Гете, Гейне и Шиллер», – вспоминал дипломат.
С 1923 и до июня 1941 года он работал в посольстве Германии в СССР. Хильгер не разделял взглядов нацистов, был сторонником добрососедских отношений с Советским Союзом и помнил заветы Бисмарка, предупреждавшего о гибельности конфликтов с Россией. Среди его многочисленных наказов потомкам был такой: «Германия непобедима лишь до тех пор, пока она не трогает русского медведя в его берлоге».
Однако Гитлер, этот бешеный фанатик, опьянённый несбыточными мечтами, не слушал доводов ни мёртвых, ни живых. В оккупированной Польше, у границ с СССР ревели танковые моторы, бесконечными колоннами шли солдаты. В небе в поисках будущей добычи сновали самолеты с крестами на крыльях.
Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия сообщал Сталину и другим руководителям СССР: «За период с 1 по 19 апреля германские самолеты 43 раза нарушали государственную границу, совершая разведывательные полеты над нашей территорией на глубину до 200 км. Большинство самолетов фиксировалось над районами: Рига, Кретинга, Таураге, Ломжа, Рава-Русская, Перемышль, Ровно…»