На крыльях любви: как Касум Нажмудинов стал наставником для абсолютных чемпионов мира по авиаспорту
«Вечерняя Москва» продолжает рассказывать об удивительных людях, живущих рядом с нами. Сегодня мы познакомим читателей с летчиком и тренером-легендой, 93-летним Касумом Нажмудиновым.
Между высокогорным селом Гонох и Богом — только белые облака и парящие на головокружительной высоте орлы. Маленький Касум смотрел на них, сидя на нагретых солнцем камнях, и думал о том, что летать — это здорово, и как-то даже нечестно, что человеку этого не дано.
Но однажды в небе появился самолет. Маленький, быстрый, он тоже был птицей, но блестел на солнце и не парил — летел. И даже когда он растворился в голубоватой горной дымке, Касум продолжал завороженно смотреть ему вслед, чувствуя, как гулко бьется сердце. Он понял, что хочет только одного — летать. И кто сказал, что человеку этого не дано? Тогда ему было, может, лет пять... А в мае 2026 года стукнуло 93.
За эпоху, что была прожита между этим днем с замеченным в небе самолетом и днем сегодняшним, когда красивое лицо Касума украсили морщины, — целая жизнь с радостями, горестями, вкусом побед и непрекращающимся ощущением полета. В свои немалые года Касум Гусейнович Нажмудинов, легенда и кумир для всех представителей летной профессии, как и прежде, энергичен, сохраняет отличную физическую форму и полон интереса к жизни. И хотя что в Советском Союзе, что в России прекрасных летчиков и их наставников всегда было много, но и среди них Нажмудинов выделялся и всегда стоял особняком — одних лишь абсолютных чемпионов мира воспитал аж 12 человек!
…Мечта о небе у Касума стала чем-то вроде мании. На пути к ее исполнению он проявил недюжинное упрямство. И не особо нужны были тогда летчики, да и брать его в летное училище не очень-то хотели... Тогда он пошел в сельскохозяйственный институт.
— То есть в вашем лице страна потеряла знатного агронома? — переспрашиваю я.
Касум Гусейнович в ответ смеется:
— Ну да, очень может быть! Но к призывному возрасту я стал поувереннее и просто измучил призывную комиссию требованием записать меня именно в летную школу и больше никуда.
Отсев после первоначального набора был колоссальным, требования к курсантам — выше возможного. Но Нажмудинова взяли. Он стал курсантом летного училища под Полтавой, а после получения диплома с отличием отправился в высшее военно-воздушное училище, стал летчиком-истребителем и начал службу в войсках ПВО Москвы.
Этот карьерный «полет» был прерван — увы, реформы Никиты Хрущева по Касуму Нажмудинову и его коллегам ударили ощутимо. Был взят курс на сокращение кадров в отрасли; Касума перевели в Кострому, потом в Ярославль. Там ему предложили начать подготовку к космическому полету. Он загорелся! Но потом произошло нечто невероятное: в Москве на медосмотре у него вдруг выявили подозрительные шумы в сердце. Ни до этого, ни после ничего подобного не выявлялось.
— Да это Хрущев сделал! — сердито рассказывает Касум Гусейнович. — Не хотел он, думаю, чтобы дагестанец первым в космос полетел. А Гагарин хороший был, мы хорошо общались. Хотя честно скажу: когда я услышал сообщение, что сегодня был совершен первый полет человека в космос, страшно расстроился, что это не я! А на самом деле, думаю, это был выбор судьбы. Яркий, талантливый и бесстрашный летчик Касум Нажмудинов нужен был не в космосе, а именно в «ближнем» небе.
Из отряда космонавтов он был вычеркнут, что им до сих пор воспринимается с обидой. Оказалось, что летчику-истребителю, пусть он и профессионал высшей пробы, не так просто найти работу. Но Касуму Нажмудинову удалось устроиться в Махачкалинский авиаотряд, где он летал на Ан-2 (советский легкий многоцелевой самолет, разработанный в 1947 году в ОКБ-153 под руководством Олега Антонова; в народе получил название «Анушка», «кукурузник». — Вечерняя Москва). Работал летчиком-инструктором, вскоре стал командиром звена, потом начал готовить команду к соревнованиям в авиаспорте, да и сам принимал в них участие. На какое-то время уезжал в Ростов-на-Дону, поработал там в учебном центре, но потом снова вернулся в махачкалинский аэроклуб ДОСААФ.
Его путь к известности и славе начался на родной земле — в Дагестане, в Махачкале. Педагогический опыт он получил еще в армии — был тренером по офицерскому пятиборью, капитаном волейбольной команды… Трудно объяснить, как он это делал, но к каждому из учеников у Касума Нажмудинова находился индивидуальный подход. Поскольку дар педагога и наставника, данный ему свыше, оказался уникальным.
— А кто же догадался, что вас надо делать тренером?
— Да как-то так вышло. Заметили, наверное, что после меня ребята хорошо выступают. А потом мы, я и трое моих учеников, попали в сборную СССР по авиаспорту. Это было в 1964 году.
В 1969 году по ходатайству членов сборной команды СССР по высшему пилотажу Нажмудинова пригласили на должность старшего тренера. Предложение возглавить сборную ему сделал лично Александр Иванович Покрышкин, легендарный летчик, председатель Центрального комитета ДОСААФ. С ним у Касума Гусейновича сложились хорошие, честные, доверительные отношения. Он занимал эту должность до 1991 года. А потом еще 10 лет работал старшим тренером сборной команды России.
И с закупкой самолетов Покрышкин помогал, и большие средства выделил на развитие аэродрома Борки. (Этот аэродром в Тверской области построили в 1941 году для подготовки летчиков. В годы войны здесь базировались штурмовики Ил-2 и другие самолеты. До 2018 года на аэродроме проходили подготовку парашютисты, летчики-любители, отрабатывали свои навыки профессионалы. — Вечерняя Москва).
Вот случилось у нас однажды столкновение с конструктором Александром Сергеевичем Яковлевым. Я его очень уважал, но на моих глазах разрушился в воздухе самолет — Як-50, сделанный в его КБ. («Слабым местом было крыло — оно буквально складывалось, и самолет уходил в штопор», — объяснил пресс-секретарь Национального аэроклуба имени Чкалова Михаил Зеленцов.) Я при Покрышкине не сказал ему то, что думал: если кратко, то, по моему мнению, материал для самолета использовали ненадежный. Яковлев поначалу на меня набросился: что я такое говорю, какие такие материалы неподходящие?! А Покрышкин вступился, все внимательно выслушал, и в результате недостатки устранили и был выпущен Як-52, уже совсем другого уровня надежности.
— А у вас самого самолет-любимчик есть?
— Есть, Як-50. Он одноместный, то есть ты сам был хозяином положения, что мне очень нравилось. Но главное — на нем было очень удобно выполнять фигуры высшего пилотажа.
— А вы все их выполняли?
— Конечно! — Касум Гусейнович даже, кажется, немного обижается, как можно было подумать иначе.
Больше других фигур высшего пилотажа Касум Гусейнович любил ту, что изобрел сам. Он назвал ее «абракадаброй». («Если говорить упрощенно, смысл в том, что на высокой скорости летчик резко отбрасывает ручку управления вправо-влево и при этом активно работает педалями. Самолет болтается в небе, как фантик», — поясняет пресс-секретарь НАК Михаил Зеленцов.) Покрутиться так, а затем снова заставить машину слушаться — не было для Касума развлечения слаще!
А в молодости еще в Махачкале он однажды совершал ночной полет и ушел над морем так далеко, что перестал понимать, куда надо возвращаться.
— Огни города заметил с трудом, полетел, — вспоминает он, посмеиваясь.
У него учились легендарные летчики: летчик-космонавт Светлана Савицкая, Стяпас Артишкявичус, Александр Любарец, шестикратная абсолютная чемпионка мира Светлана Капанина, Герои России Юрий Ващук и Евгений Фролов и многие другие. Все — на связи, звонят, приезжают. Любят своего Касума.
Секрет его подхода к ученикам — тайна. Но что-то особенное знал и знает Касум Гусейнович о человеке: он умел настроить на победу любого.
— Другое время было, по-другому к подготовке летного состава относились, — мрачно констатирует он.
Вспоминая учеников, Касум Гусейнович с грустью задерживает взгляд на их портретах в парадном зале Национального аэроклуба имени Чкалова (НАК) на Волоколамском шоссе, 88:
— Хорошие были ребята. И летчики прекрасные. Мартемьянов, Егоров. Горько, что их нет. Наташа Сергеева — посмотрите, какая красавица… Абсолютная чемпионка мира по высшему пилотажу, многократная чемпионка СССР. Меня не было, я в командировке находился. А ей поручили показать новый самолет на празднике... Готовилась выступать, но слишком малой оказалась высота — она не смогла вывести самолет из штопора. Навсегда они все в моем сердце, ушедшие…
— А острые ситуации у вас в полетах были?
Задумавшись на миг, он хитро прищуривает глаз:
— Самая острая в жизни ситуация — любовь. И полет — это любовь. Есть она — тогда и не боишься ничего. И я люблю и помню всех, с кем работал.
С олимпийского 1980-го и по 2001 год Нажмудинов был вице-президентом Международной комиссии FAI (Международной авиационной федерации) по высшему пилотажу.
— Но страшно же летать-то! — невольно роняю я, рассматривая фото с самолетиками-игрушками.
Он смотрит на меня, сделав бровь домиком: что за глупости говорит эта женщина? Какой страх?! Нет ничего прекраснее неба, когда ты с ним один на один, летишь и растворяешься в нем...
— Ой, наверное, нельзя об этом писать… Не накажут вас и тех, кто разрешил?
— Да нет, я уже на какой-то программе об этом проговорился, так что… И потом, со мной был второй пилот, меня страховавший. Но я все делал сам! Когда мне было 92 (только вслушайтесь, как это звучит!), я поехал на аэродром, летал и все фигуры снова выполнил.
…Общий стаж его полетов мы считали вместе. Получилось 70 с лишним лет! А вот первый полет Касум Гусейнович не вспомнил: было это в Дагестане, но столько с тех пор убежало воды и улетело облаков, что где уж тут... Он летал на всех, наверное, возможных самолетах, соревновался с американцами, французами, чехами, никогда не ставя под сомнение победу.
Он проводит рукой по воздуху в направлении портретов и произносит чуть слышно: «Всех вас люблю, мои дорогие!»
ДОСЬЕ
Касум Гусейнович Нажмудинов родился 15 мая 1933 года в селе Гонох Хунзахского района ДАССР в семье сельских тружеников. Советский и российский летчик, тренер по самолетному спорту. Заслуженный тренер СССР, мастер спорта СССР, заслуженный работник физической культуры РСФСР, заслуженный работник культуры Дагестана.
Награжден орденом Александра Невского — за достигнутые трудовые успехи и многолетнюю добросовестную работу, орденом Почета — за заслуги перед государством, двумя орденами Трудового Красного Знамени, Золотой медалью Международной авиационной федерации и четырьмя премиями Госкомспорта СССР — как лучший тренер года.
КСТАТИ
Як-18 — советский самолет, использовавшийся для обучения летчиков в военных и гражданских летных училищах. На таком самолете инструктор Касум Нажмудинов тренировал начинающих пилотов в аэроклубе.