Словен и Рус: почему Пётр I считал их основателями русского государства?
В эпоху Петра Великого Россия стремительно входила в круг европейских держав. Новый император не только реформировал армию и флот, но и заботился о престиже страны, подчёркивая её древние корни. В официальных текстах того времени, включая исторические компиляции, одобренные при дворе, появлялись легенды о допотопных предках славян.
Среди них — братья Словен и Рус, основатели городов и родоначальники народа. Хотя Пётр лично не оставил прямых высказываний на эту тему, в петровском официозе, таком как «Подробная летопись от начала России до Полтавской баталии», отзвуки этих преданий присутствовали.
Легенда о братьях-основателях
Сказание о Словене и Русе — одно из самых ярких позднелетописных преданий. По нему, князья Словен и Рус, потомки библейского Иафета и скифских владык, покинули Причерноморье и пришли на север. Словен основал Великий Словенск на месте будущего Новгорода, а Рус — город Руссу на месте Старой Руссы. Их держава простиралась от Балтики до Урала, а воины покоряли дальние страны, включая Египет и Грецию.
Как отмечают исследователи, включая авторов статей в энциклопедиях и работах по русской историографии, сказание полно фантастических элементов: грамота Александра Македонского славянским князьям, битвы с древними царствами. Оно противоречит «Повести временных лет», где государство начинается с призвания Рюрика. Но именно эта древность — до Моисея и Рюрика — делала легенду привлекательной для тех, кто хотел показать Русь старше многих европейских народов.
Происхождение сказания: XVII век и новгородские корни
Сказание появилось не в глубокой древности, а в первой половине XVII века, вероятно, в Новгороде. Его списки датируются 1630–1640-ми годами, а широкое распространение пришлось на вторую половину столетия. Историки, такие как специалисты по летописанию, видят в нём новгородский патриотизм: Великий Новгород объявляется старше Киева, центром славянской державы.
Влияние польской и чешской историографии заметно: идеи скифо-сарматского происхождения славян, популярные в Речи Посполитой. Сказание включали в крупные своды — Патриарший летописный свод 1652 года, хронографы, степенные книги. К концу XVII века оно стало частью официальной версии начальной истории, хотя и с оговорками о «баснословности».
В XVIII веке легенду использовал Василий Татищев в своей «Истории Российской». Он ссылался на схожие предания из спорной Иоакимовской летописи, где фигурируют Скиф, Словен и Вандал. Многие современные учёные считают Иоакимовскую летопись поздней компиляцией или реконструкцией самого Татищева, но в его время она служила аргументом в спорах о происхождении русов.
Петровская эпоха: поиск древних корней
Пётр I, провозгласив Россию империей в 1721 году, нуждался в историческом обосновании равенства с Римом и Византией. Европейские дворы хвастались древними родословными, ведущими к троянцам или Карлу Великому. Россия же, по норманнской теории, казалась молодой — государство с IX века, основанное варягами.
В петровское время норманнизм ещё не доминировал: Готфрид Байер, его главный пропагандист, прибыл в Академию наук уже после смерти Петра, в 1725 году. Ранее историография была смешанной. Пётр интересовался варяжским вопросом во время заграничных поездок 1716–1717 годов: в Германии и Мекленбурге ему представляли версии о славянском происхождении Рюрика — из ободритов или вагров.
Но параллельно использовались и более древние легенды.
В официальном тексте петровской эпохи — «Подробной летописи от начала России до Полтавской баталии» — включены отрывки из преданий о Мосохе и славянских предках. Хотя полное сказание о Словене и Русе там не приведено, идея допотопной древности народа присутствовала. Это помогало подчёркивать: Россия не варварская окраина, а наследница великой Скифии.
Почему это было важно для Петра
Пётр стремился к европеизации, но не к унижению национальной гордости. Полтавская победа 1709 года нуждалась в историческом обрамлении: Россия не просто победила Швецию, а восстановила древние права. Легенды о Словене и Русе, хоть и фантастические, давали материал для этого. Они показывали славян как завоевателей, равных грекам и римлянам.
В дипломатии такие предания использовались косвенно. Во время союза с Пруссией и Мекленбургом подчёркивали общие балтийские корни. Хотя Пётр лично склонялся к прагматизму, его окружение — Феофан Прокопович, историографы — включало древние мифы в официальные нарративы.
Позже, при Елизавете и Екатерине II, антинорманнисты вроде Ломоносова активно опирались на подобные легенды. Но основа закладывалась ещё при Петре: интерес к национальной истории, поиск аргументов против европейского высокомерия.
Сегодня сказание о Словене и Русе признаётся поздним литературным вымыслом XVII века. Авторитетные историки — от С. М. Соловьёва до современных специалистов по летописанию — видят в нём идеологический конструкт, а не источник фактов. Археология подтверждает заселение Приильменья славянами в VIII–IX веках, но не раньше.
Тем не менее, в петровскую эпоху такие предания служили делу: они помогали новорождённой империи обрести уверенность в своей древности.
источник
Среди них — братья Словен и Рус, основатели городов и родоначальники народа. Хотя Пётр лично не оставил прямых высказываний на эту тему, в петровском официозе, таком как «Подробная летопись от начала России до Полтавской баталии», отзвуки этих преданий присутствовали.
Легенда о братьях-основателях
Сказание о Словене и Русе — одно из самых ярких позднелетописных преданий. По нему, князья Словен и Рус, потомки библейского Иафета и скифских владык, покинули Причерноморье и пришли на север. Словен основал Великий Словенск на месте будущего Новгорода, а Рус — город Руссу на месте Старой Руссы. Их держава простиралась от Балтики до Урала, а воины покоряли дальние страны, включая Египет и Грецию.
Как отмечают исследователи, включая авторов статей в энциклопедиях и работах по русской историографии, сказание полно фантастических элементов: грамота Александра Македонского славянским князьям, битвы с древними царствами. Оно противоречит «Повести временных лет», где государство начинается с призвания Рюрика. Но именно эта древность — до Моисея и Рюрика — делала легенду привлекательной для тех, кто хотел показать Русь старше многих европейских народов.
Происхождение сказания: XVII век и новгородские корни
Сказание появилось не в глубокой древности, а в первой половине XVII века, вероятно, в Новгороде. Его списки датируются 1630–1640-ми годами, а широкое распространение пришлось на вторую половину столетия. Историки, такие как специалисты по летописанию, видят в нём новгородский патриотизм: Великий Новгород объявляется старше Киева, центром славянской державы.
Влияние польской и чешской историографии заметно: идеи скифо-сарматского происхождения славян, популярные в Речи Посполитой. Сказание включали в крупные своды — Патриарший летописный свод 1652 года, хронографы, степенные книги. К концу XVII века оно стало частью официальной версии начальной истории, хотя и с оговорками о «баснословности».
В XVIII веке легенду использовал Василий Татищев в своей «Истории Российской». Он ссылался на схожие предания из спорной Иоакимовской летописи, где фигурируют Скиф, Словен и Вандал. Многие современные учёные считают Иоакимовскую летопись поздней компиляцией или реконструкцией самого Татищева, но в его время она служила аргументом в спорах о происхождении русов.
Петровская эпоха: поиск древних корней
Пётр I, провозгласив Россию империей в 1721 году, нуждался в историческом обосновании равенства с Римом и Византией. Европейские дворы хвастались древними родословными, ведущими к троянцам или Карлу Великому. Россия же, по норманнской теории, казалась молодой — государство с IX века, основанное варягами.
В петровское время норманнизм ещё не доминировал: Готфрид Байер, его главный пропагандист, прибыл в Академию наук уже после смерти Петра, в 1725 году. Ранее историография была смешанной. Пётр интересовался варяжским вопросом во время заграничных поездок 1716–1717 годов: в Германии и Мекленбурге ему представляли версии о славянском происхождении Рюрика — из ободритов или вагров.
Но параллельно использовались и более древние легенды.
В официальном тексте петровской эпохи — «Подробной летописи от начала России до Полтавской баталии» — включены отрывки из преданий о Мосохе и славянских предках. Хотя полное сказание о Словене и Русе там не приведено, идея допотопной древности народа присутствовала. Это помогало подчёркивать: Россия не варварская окраина, а наследница великой Скифии.
Почему это было важно для Петра
Пётр стремился к европеизации, но не к унижению национальной гордости. Полтавская победа 1709 года нуждалась в историческом обрамлении: Россия не просто победила Швецию, а восстановила древние права. Легенды о Словене и Русе, хоть и фантастические, давали материал для этого. Они показывали славян как завоевателей, равных грекам и римлянам.
В дипломатии такие предания использовались косвенно. Во время союза с Пруссией и Мекленбургом подчёркивали общие балтийские корни. Хотя Пётр лично склонялся к прагматизму, его окружение — Феофан Прокопович, историографы — включало древние мифы в официальные нарративы.
Позже, при Елизавете и Екатерине II, антинорманнисты вроде Ломоносова активно опирались на подобные легенды. Но основа закладывалась ещё при Петре: интерес к национальной истории, поиск аргументов против европейского высокомерия.
Сегодня сказание о Словене и Русе признаётся поздним литературным вымыслом XVII века. Авторитетные историки — от С. М. Соловьёва до современных специалистов по летописанию — видят в нём идеологический конструкт, а не источник фактов. Археология подтверждает заселение Приильменья славянами в VIII–IX веках, но не раньше.
Тем не менее, в петровскую эпоху такие предания служили делу: они помогали новорождённой империи обрести уверенность в своей древности.
источник