Море обмана. Зачем союзники втянули Россию в войну со шведами?
325 лет назад, 30 августа 1700 года, был совершён поворот, навсегда изменивший облик и контуры нашей страны. Русское царство объявило войну Швеции. Так для России началась Великая Северная война, длившаяся 21 год и 11 дней.
В этой войне наша страна испытывала жестокие поражения, одерживала блистательные победы, а финалом противостояния стал триумфальный Ништадтский мир, по которому к России отошла Прибалтика. Не будем забывать и о том, что именно в ходе войны на спорной территории в устье Невы Пётр основал город, который стал новой столицей. Основатель именовал его не только Санкт-Петербургом, но и «Парадизом», то есть раем.
Знания о ходе и причинах Северной войны прочно укоренились в нашем культурном коде. Альтернативы попросту не существует, в чём мы уверены со школьной скамьи, когда знакомимся с поэмой Александра Пушкина «Медный всадник»: «Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно, ногою твёрдой стать при море». А с природой и судьбой не поспоришь. Равно как и с тем, что выход к морю был России жизненно необходим. Всё очень стройно и логично.
Между тем незадолго до начала Северной войны выход к морю у России уже был. Гораздо более завидный по части климата. Более того, при условии вложений в армию и флот этот выход мог и должен был стать не «окном в Европу», а широкой дверью.
«Как слепые»
Всё основное уже было сделано, и сделано неплохо. Второй Азовский поход 1696 года принёс России не только крепость Азов и Приазовье, но и солидную часть Причерноморья с многочисленными «днепровскими городками» – турецкими крепостями, расположенными в низовьях и устье Днепра. Фактически был сформирован выход одновременно и в Азовское, и в Чёрноеморе с перспективой блокады Крыма и овладения проливами, открывающими путь в Средиземное море. Новый порт на берегу Азовского моря – нынешний Таганрог – замысливался Петром как будущая столица России, прообраз Санкт-Петербурга.
Благо момент был подходящий. Россия вошла в Священную лигу – этот антитурецкий союз был создан ещё в 1686 году, но только с приходом Петра к власти участие нашей страны в Великой Турецкой войне 1683–1699 годов стало победоносным. Более того, Великое посольство 1697–1698 годов, организованное Петром, не было ни «визитом в европейский супермаркет», ни «мастер-классом по строительству кораблей». Истинные цели были иными. Русский царь хотел вывести уже идущую войну на новую орбиту. Отправляясь в Европу, Пётр искал новых союзников для Священной лиги, которые могли бы сплотиться «против общих неприятелей Креста Святого». Или хотя бы дать денег – Пётр просил кредиты у Англии и Голландии на войну с султаном.
Всё шло к тому, что Россия скоро освоит и расширит уже полученный выход к морю. Григорий Островский, посол царя в Венеции, докладывал своему государю: «Авенецыяне зело готовятца на турка и делают карабли... О московских же войсках в Венецыи слава, что идутмногими силами на Чёрное море». Это было правдой – едва вернувшись из Европы, Пётр мчится в Воронеж, на донские верфи, где готовится новый флот. Параллельно к выдвижению на юг готовятся полки регулярной армии, усиленные сорокатысячным корпусом стрельцов.
Но вся эта великолепно подготовленная кампания, стоившая баснословных денег и напряжения сил, внезапно отменяется. И начинается война за Балтику, о которой патриарх отечественной истории Василий Ключевский отозвался так: «Ни одна война России не была так плохо обдумана и подготовлена, как Северная». Что тоже правда – сам Пётр впоследствии отзывался о старте Северной войны так: «Неискусство наше наипаче в начатии войны, которую, не ведая противника силы и своего состояния, начали как слепые».
Друг оказался вдруг
В чём же дело? Почему так вышло? Ответ прост и банален. Россию тогда – не впервые и не в последний раз – предали союзники. В 1699 году все участники Священной лиги заключили сепаратный мир с Турцией. Россия осталась с могучей Османской империей один на один. При таком раскладе выход к тёплым морям становился фикцией. Волей-неволей приходилось обратить внимание на Балтику. К чему Петра склоняли новые союзники – Дания, Саксония и Речь Посполитая, составившие вместе с Россией Северный союз. Правда, новые союзники были не честнее прежних.У курфюрста Саксонии и по совместительству короля Речи Посполитой Августа II был советник, выходец из прибалтийских дворян Иоганн Паткуль, который убеждал своего государя: «В союзный трактат надлежит внести обязательство царя Петра помогать его королевскому величеству войском, очень способным гибнуть под выстрелами неприятеля, чемсберегутся войска его королевского величества... » Он же убедил Петра нанести в 1700 году первый удар не в устье Невы, как русский царь предполагал изначально, а по Нарве, чтобы оттянуть шведские силы от Риги, которую осаждали саксонцы.
О том, чем закончился этот удар,мы знаем – «нарвская конфузия», как окрестил своё поражение Пётр, стала чем-то вроде мема. Но вот что ждало Петра, если бы он тогда победил: «В случае если царь удержит Нарву за собою, надлежит общим судом Англии, Голландии, Дании и Бранденбурга объявить её принадлежностью Лифляндии».
Это всё придумал Черчилль
Пора расстаться со стереотипом, что Северная война велась только и исключительно со Швецией. Это был конфликт, где Петру приходилось напрямую воевать против шведского короля Карла XII, – раз, остерегаться подножки со стороны союзников – два и ожидать удара в спину от «нейтральных» держав – три.
Началась кровавая круговерть, в которой почти все участники и нейтралы были заинтересованы лишь в одном – максимально ослабить Россию.
Так, в 1700 году Англия и Голландия подвергли бомбардировке с моря Копенгаген, чем помогли вывести из войны Данию и освободили силы Карла XII для удара по Петру под Нарвой.
В 1707 году, когда Карл XII поставил на колени Польшу и Саксониюи готовился воевать с Австрией, к нему явился Джон Черчилль, 1-й герцог Мальборо, с уговорами притушить войну в Европе и обрушиться всеми силами на Россию. Денег на подкуп англичанин не пожалел – по свидетельству французского наёмника Константена де Турвиля, состоявшего при Карле XII, только советнику шведского короля графу Пиперу было передано 300 тысяч экю. И Карл согласился. Правда, на свою голову – в России его ожидала Полтава...
«Чтобы нас не допускать»
Чем больше теснили шведов русские полководцы, тем яростнее было противодействие союзников и нейтралов. В 1716 году английский король Георг I требовал, чтобы британский министр Джеймс Стэнхоуп отдал адмиралу Джону Норрису следующий приказ: «Атаковать царя немедленно, захватить лично и держать до тех пор, пока русские отряды не уйдут из Дании и Германии». В 1719 году в Вене был подписан договор между Англией, Австрией и Польшей, согласно которому в случае мира со Швецией России не доставалось бы ничего, кроме устья Невы. Если же Пётр заупрямится, надлежало начать против него совместные боевые действия, отторгнуть уже занятые им территории, а в придачу отнять Киев и Смоленск. Сорвали этот план только дерзкие десанты русских на побережье Швеции, в том числе и под Стокгольм, после этого Швеция запросила мира... По прошествии трёх лет после этого мира Пётр сделал выводы, которые актуальны и по сей день: «Все народы политику имеют, дабы баланс в силах держать меж соседов, а особливо, чтобы нас не допускать до света разума во всех делах».