Романтизм, скандалы и университетская вольница: как формировалась высшая школа России

«А поворотись-ка, сынку! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И этак все ходят в академии?» – наверное, все узнают первые строки гоголевского «Тараса Бульбы». Но не все знают, что сыновья казацкого полковника приехали к отцу из учебного заведения, которое иногда считают первым вузом в истории России.

Упомянутая Бульбой «академия» – учебное заведение, основанное в 1632 году киевским митрополитом Петром Могилой (он же молдавский боярин Петру Мувилэ) на основе объединения православных «братских школ» и в подражание западноевропейским вузам. Спустя два десятилетия после основания академии, получившей прозвище «Могилянская», Киев вошел в состав Московской Руси,  но ни в Москве, ни в иных городах Великороссии подобных учебных заведений еще не было, что и дает повод посчитать киевскую академию первым отечественным вузом.

Впрочем, повод достаточно спорен – конечно, в Киево-Могилянской академии, подражая «латинским», т.е. западноевропейским университетам, преподавали всем желающим риторику, пиитику и прочую грамматику с арифметикой, но все же заведение имело сугубо религиозное предназначение, готовило кадры для церкви. Так что «поповские подрясники» учащихся в речи Бульбы совсем не случайны.

Традиция малороссийской казачьей верхушки обучать в Могилянской академии своих сыновей возникла именно на пике противостояния православных Украины с польскими католиками. Один из первых русских воевод Киева, присланный из Москвы боярин Шереметев, демонстративно отдал в академию своего старшего сына Бориса. В скором будущем именно Борис Шереметев станет ближайшим сподвижником Петра I – именно он отбил у шведов Ниеншанц, будущий Петербург, именно он официально командовал русской армией в битве под Полтавой.

Так что у Киево-Могилянской академии яркий след в прошлом нашего Отечества, не зря русские историки XIX века с почтением именовали ее Старой Киевской Школой (именно так, все три слова с большой буквы). Однако ряд моментов мешает нам посчитать эту заслуженную «Школу» первым университетом России.

«Побочные» академии

Гоголь, хорошо знавший историю своей малой родины, не зря подчеркивает специфический характер обучения сыновей Бульбы: «Они были отданы в Киевскую академию, потому что все почетные сановники тогдашнего времени считали необходимостью дать воспитание своим детям, хотя это делалось с тем, чтобы после совершенно позабыть его… Тогдашний род учения страшно расходился с образом жизни: эти схоластические, грамматические, риторические и логические тонкости решительно не прикасались ко времени, никогда не применялись и не повторялись в жизни. Учившиеся им ни к чему не могли привязать своих познаний, хотя бы даже менее схоластических. Самые тогдашние ученые более других были невежды, потому что вовсе были удалены от опыта». Действительно, уставы новых вузов прописали в самом романтическом духе – царь Александр I просто скопировал университетскую автономию средневековой Европы. Со стороны всё выглядело красиво: полное самоуправление педагогов и студентов, собственная юрисдикция вне подчинения региональным и полицейским властям, свобода присвоения научных степеней и т.п. Однако в европейские Средние века всё это возникло не из-за особой любви к демократии, а исключительно вследствие феодальной раздробленности и войны всех против всех – университет тогда просто был аналогом независимых феодалов или столь же самостийных ремесленных цехов.

В самой Западной Европе к началу XIX века былая средневековая автономия вузов уходила в прошлое, зато романтический Александр I вдруг возродил ее посреди отечественного абсолютизма. Но стоит помнить, что высшее образование в Российской империи было не только ценностью само по себе – еще великий Ломоносов предложил «академические градусы» (как в ту эпоху именовали ученые степени) официально приравнять к государственным чинам. В итоге при строгой сословности российского общества два с лишним века назад студент с дипломом приравнивался к армейскому офицеру, а доктор наук – к статскому советнику, который в иерархии государственных чинов котировался лишь чуть ниже генерала.

Так высшая школа становилась пропуском в высшую часть элиты – не просто выше каких-то там копошившихся внизу крестьян, а куда выше обычного провинциального и служилого дворянства. Вкупе с романтической университетской автономией это дало неожиданный для Александра I результат. К тому же первое десятилетие университетская система России функционировала вне пристального внимания высшей власти – в ходе наполеоновских войн царю и его сановникам стало не до высшей школы.

Когда же отгремели все баталии, то наверх всплыла целая череда университетских скандалов. В наши дни все слышали о плагиате в диссертациях или покупке научных степеней, но два столетия назад наши предки на этом сомнительном поприще были не менее хитры.

Факультеты царя Александра

В 1812 году, пока Наполеон сжигал Москву, ушлый курский купец Григорий Хлапонин решил стать доктором наук. Писать буквы купец не умел, зато имел хорошую деловую хватку – быстро договорился с профессором Харьковского университета Иоганном Шадом и на следующий год получил степень доктора философии.

Это лишь один пример, их было множество. Но чашу терпения высшей власти переполнил скандал в Дерптском университете, где летом 1816-го два заезжих немца фактически купили степень доктора права, т. е. автоматом приобрели в Российской империи еще и потомственное дворянство с почти генеральским чином. Обычным порядком такая карьера требовала долгих десятилетий беспорочной гражданской службы либо немалого риска здоровьем и жизнью на службе военной. Зато университетская автономия, формально оставаясь в рамках предоставленных законом прав – средневековые традиции даже предписывали делать денежные взносы и подарки профессорам! – стала плодить такие «карьеры».

Реакция свыше последовала жесткая, игры в автономию закончились – к концу 1816 года в отставку отправили министра просвещения, ректора Дерптского университета уволили с жесткой формулировкой «впредь никуда к должности не определять», а профессора Харьковского университета Шада вообще выслали из России. Одновременно вышел приказ «О всеобщем запрещении на производство в ученые степени», действовавший два года.

Среди российских университетских преподавателей были такие всемирно признанные ученые, как Дмитрий Менделеев Sammlung Rauch/INTERFOTO/Vostock Photo

В Российском государственном историческом архиве (РГИА) до сих пор хранится заведенное в 1816 году многотомное «Дело о выработке правил для получения ученых степеней с целью прекращения злоупотреблений при их присвоении». Итогом интенсивной работы над ошибками стало утвержденное царем «Положение о производстве в ученые степени» – в полном объеме оно заработало с 1820 года, ровно два века назад.

К тому времени в Российской империи насчитывалось уже семь университетов – вполне солидная цифра для той эпохи, – и именно этот поистине эпохальный документ создал в нашем Отечестве единую общегосударственную систему присуждения ученых степеней. Однако утвержденное царем «Положение» не ограничилось только подробной регламентацией экзаменов и испытаний для студентов, кандидатов, магистров и докторов. Впервые была законодательно систематизирована вся наука, преподаваемая в высшей школе.

Сегодня в РФ официальная номенклатура научных специальностей, по которым присуждаются ученые степени, насчитывает 26 основных наименований, от математики до теологии. Два века назад царь уложил все преподаваемые гражданскими вузами «роды наук и познаний» всего лишь в четыре факультета: богословский, философский, юридический и медицинский.

Примечательно, что указанное в этом перечне богословие не имело никакого отношения к православию – для официальной государственной религии, повторим, существовала своя, совершенно обособленная система обучения, подчинявшаяся Синоду, а не Министерству просвещения. Богословские факультеты гражданских вузов изначально создавались лишь в двух университетах Российской империи и только для католиков с протестантами: для первых  – в Виленском университете, для вторых – в Дерптском.

Куда интереснее другие факультеты, вмещавшие всевозможные науки. Если с медицинским все понятно без пояснений, то философский и юридический факультеты удивят нашего современника. Например, все физико-математические науки вместе с химией входили в философию, а история делилась между двумя факультетами – всеобщую преподавали и изучали на философском, зато история России была составной частью юридического факультета. Если вдуматься, такая классификация вполне стройна и логична.

Словом, начиная с 1820 года в России можно наблюдать высшую школу и систему высшего образования почти в привычном нам классическом виде. Конечно, за два минувших столетия многое менялось, но заложенные еще Александром I основные принципы сохранились даже после всех потрясений XX века и дожили вплоть до наших дней.