Ставка под давлением: устоит ли ЦБ 24 июля и что будет значить его решение
24 июля совет директоров Банка России соберется на заседание по ключевой ставке, которое многие называют одним из самых сложных за год. Она сейчас составляет 14,25% годовых, и регулятору предстоит решить, продолжать ли цикл смягчения, начатый в июне 2025 года, взять паузу или — сценарий, который еще весной казался немыслимым, — развернуться к ужесточению. При этом на ЦБ давят со всех сторон. В пользу снижения выступают промышленное лобби и банки, но и против него играют не стихающая инфляция, топливный кризис и растущий бюджетный дефицит.
Почему смягчение застопорилось
Еще в мае большинство экономистов не сомневалось: ЦБ, планомерно снижая ставку, доведет ее до 11–12% к концу года. В июне ситуация изменилась. Месячный рост цен с учетом сезонности в пересчете на год подскочил до 10,6% против 2% в мае. Главный виновник — топливный кризис. С начала года бензин подорожал почти на 12%, в годовом выражении — на 20%. Директор Центра исследования экономической политики МГУ Олег Буклемишев предупреждает: это только начало, впереди перенос топливных издержек на весь товарный ассортимент и разгон инфляционных ожиданий.
Кто и как давит на Набиуллину
14 июля на встрече с главой Якутии Айсеном Николаевым Владимир Путин заявил: снижение ставки «должно быть, это и будет естественным процессом, исходя из макроэкономических показателей и стабильности экономики». Слова прозвучали в ответ на жалобу Николаева: экспортно ориентированной республике мешают сильный рубль и дорогие деньги, а Набиуллина в личном разговоре «вроде обещает», что ставка будет снижаться «достаточно уверенно». В то же время президент достаточно, заметим, острожен — не случайно делая оговорку про «макроэкономические показатели». То есть пусть все же ЦБ решает.
Промышленное лобби действует прямолинейнее. Глава РСПП Александр Шохин пугает: если ЦБ не снизит ставку, осенью Россию ждет серия банкротств из-за «накопительного эффекта негативных факторов в экономике». Угроза небезосновательна: по данным самого ЦБ, доля проблемных кредитов на банковских балансах превысила 11%, среди малых компаний каждая шестая просрочила выплаты. Для экономики, согласно опасениям ряда аналитиков, дальнейшее ужесточение денежной политики создает риски для финансовой стабильности, за которую отвечает сам же регулятор.
Наконец, есть бюджетный фактор. Дефицит федерального бюджета за первое полугодие достиг 5,73 трлн рублей, или 2,5% ВВП, — при годовом плане 3,79 трлн. Расходы выросли на 16,1%, нефтегазовые доходы упали на 22,7% даже несмотря на войну на Ближнем Востоке и временно подскочившие цены на нефть. Между тем, каждый процентный пункт ключевой ставки — это десятки миллиардов рублей дополнительных расходов Минфина на обслуживание растущего долга. Набиуллина не раз заявляла: чем больше дефицит, тем более жесткой должна быть ставка. Но это ее логика. У которой есть и обратная — дорогой (в обслуживании) долг сам разгоняет дефицит.
На этом фоне население уходит в наличные: с начала года из банков утекло почти 2 трлн рублей, причем темп нарастает — 479 млрд в июне и уже 513 млрд за первые две недели июля. Банки впервые за девять месяцев начали повышать ставки по вкладам: средняя максимальная ставка в топ-10 розничных банков выросла до 12,79% годовых. Резкое снижение ставки в такой момент сделало бы вклады менее привлекательными и могло подстегнуть «бегство в наличные», ударив по той самой финансовой стабильности, ради которой смягчения и требуют.
Чем ответит ЦБ: сценарии
Подавляющее большинство аналитиков считают, что 24 июля ставка останется на уровне 14,25%, но среднесрочный прогноз по ее траектории будет даже ужесточен. Сейчас повышение ставки все же не состоится, считают почти все аналитики: при экономике на грани рецессии это был бы выстрел себе в ногу. Некоторые допускают и компромиссный сценарий: символическое снижение при одновременно жесткой риторике. Такой ход позволил бы успокоить рынки, снять политическое давление, но при этом формально не капитулируя перед инфляцией. Сама Набиуллина в начале июля осторожно говорила, что пространство для снижения есть, но сроки и темпы зависят от развития ситуации, а топливный шок регулятор пока считает временным. Так что ЦБ, скорее всего, устоит перед давлением, отложив дальнейшее смягчение денежной политики до осени.
Поможет ли снижение ставки экономике
Здесь начинается самое интересное — и не очень приятное для лоббистов смягчения. Тезис «дешевые деньги оживят производство» при ближайшем рассмотрении все же не работает. Подавляющая часть промышленных инвестиций в России всегда — и сегодня — финансируется либо собственными средствами предприятий, либо деньгами государства. Вот свежие примеры запуска новых производств в июне—июле: кузбасский завод полиэфирных нитей — 115 из 165 млн рублей дал Фонд развития промышленности; курское производство нетканого полотна — 1,5 из 1,9 млрд рублей — льготный заем ФРП; «Уральские локомотивы» получили от того же фонда 7,2 млрд под 1% годовых. Посему реальные ограничители роста промышленности лежат вне денежно-кредитной политики: это слабый спрос, недозагрузка мощностей, санкционные барьеры на импорт оборудования и технологий. Снижение ключевой ставки на 25–50 пунктов ни одну из этих проблем не решает.
И вообще многие считают, что значительная часть российской инфляции носит немонетарный характер, а является результатом монопольного ценообразования, когда цены диктуют продавцы (топливный рынок продемонстрировал это в том числе). Правительство это осознало, и сразу пять ведомств, включая ФНС и ФАС, займутся мониторингом цен. Так что с немонетарной инфляцией нужно и можно бороться в том числе немонетарными инструментами. ЦБ же продолжает воевать единственным оружием, которое у него есть — ставкой. На инфляцию это действует все слабее.
Кому ставка действительно важна — так это секторам экономики, живущим на заемные деньги: жилищному строительству с его зависимостью от ипотеки, оптовой торговле с ее короткими займами и рынку потребительского кредитования. Именно через эти каналы решение 24 июля дойдет до обычного человека.
Что все это значит для обывателя
Для рядового потребителя арифметика результаты пятничного решения выглядят так. Вкладчикам пауза ЦБ в снижении ставки — подарок. Банки, напуганные оттоком в наличные, уже сами повышают доходность депозитов, и при ставке 14,25% короткие вклады под 12,5–13% останутся как минимум до осени. Хранить же деньги в наличных, как это делают сейчас сотни тысяч россиян, — значит гарантированно отдавать инфляции 6% и больше в год.
Заемщикам ждать облегчения не стоит. Рыночная ипотека останется в районе 17–19%, потребительские кредиты — дороже 25%, и даже возобновление снижения ставки осенью будет транслироваться в кредитные продукты с лагом в месяцы. Единственная работающая опция для семей с детьми — льготные программы со ставкой от 6%, но и там правила ужесточены: с февраля действует принцип «одна семья — одна льготная ипотека». Тем, кто платит рыночную ипотеку под 17–19%, имеет смысл готовить документы к рефинансированию — но реальное окно возможностей откроется не раньше, чем ключевая ставка уйдет к 12% и ниже.
Главный же налог на обывателя — сама инфляция. Она, видимо, окажется выше прошлогодней, а для небогатых домохозяйств, в чьей потребительной корзине еда и транспорт весят больше, — ощутимо выше официальных 6,2%. Снижение ставки обывателю мало что дало бы. Экономию в пару тысяч рублей на ипотечном платеже съел бы новый виток цен. ЦБ, удерживая ставку, защищает в том числе покупательную способность зарплат и сбережений. Другое дело, что против немонетарной инфляции монопольных рынков такое оружие почти бессильно.