Насколько сильно рыжий лебедь Трамп нагадил мировой экономике — разбираемся

Автозапчасти и электроника, которые завозятся в Россию в рамках параллельного импорта, могут подорожать на 15−30% в ближайшие два месяца в случае продолжения и ухудшения ситуации в Персидском заливе и Ормузском проливе, предупредили эксперты.

Прежде всего пострадают потоки техники Apple, Samsung, Sony, комплектующих для европейских марок машин и промышленного оборудования. Финансовый советник и основатель Rodin. Capital Алексей Родин уточнил, что от 40% до 60% шедших в Россию товаров по альтернативным каналам после введения санкций направлялись через ОАЭ.

В Российском экспортном центре (РЭЦ) указали, что доля идущих через Ормуз контейнерных грузов составляют лишь 4% от мирового контейнерооборота, хотя для России пролив критически важен как канал параллельного импорта.

Член наблюдательного совета Гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров Александр Разуваев рассказал «СП», что Россия может столкнуться с трудностями параллельного импорта, который идет в том числе через ОАЭ.

— Но можно надеяться, что российский бюджет выйдет в плюс за счет роста нефтегазовых доходов даже при торможении процесса ослабления рубля. На фондовом рынке российские энергетические компании с большей вероятностью смогут выплатить дивиденды.

«СП»: Какие экономики будут выигрывать и проигрывать в новых условиях?

— Торможение экономик Индии и Китая становится вполне вероятным сценарием. Прежде всего им придется заметно дороже закупать нефть, скорее всего у России.

Для всех потребителей энергоносителей, не только для Китая, Индии и ЕС, наступают не самые лучшие времена. Правда российские энергетические компании сейчас все равно значительно недооценены.

Пока крайне сложно указать, какие государства могут выиграть, кроме удаленных от конфликта в Персидском заливе нефтяных нетто-экспортеров вроде Норвегии, Казахстана и Азербайджана. Сами США в свою очередь рискуют столкнуться с проблемами на фондовом рынке.

«СП»: Можно ли считать текущую ситуацию преддверием мирового экономического кризиса?

— Совершенно непонятно, что будет делать американский президент Дональд Трамп. Мои коллеги из «Экономикона» обратили внимание, что фактически мировая экономика столкнулась не с «черным лебедем» (негативным макрособытием, которое становится совершенно неожиданным для всех участников рынка; термин был описан экономистом Нассимом Талебом — «СП»), а с «рыжим лебедем».

То есть с таким же масштабным потрясением, о наступлении которого все игроки на рынке, напротив, догадывались, но во время начала изменений просто не могут ничего сделать.

И таким «лебедем» на текущий момент является сам Трамп, ставший во многом персонализированной волатильностью. Соответственно устоявшаяся мировая экономическая система становится все более рискованной.

— Но ключевым вопросом остается, насколько конфликт в Персидском заливе сам по себе затянется. Этого вам не скажет никто.

С одной стороны, получить преимущество могут транспортно-логистические компании. Они понимают, что у каждого риска, которых становится все больше, есть своя цена. Безусловно себестоимость и затраты логистических фирм на перевозки и погрузки товаров возрастают, но за счет как минимум сохранения спроса на транспортировку грузов цены на подобные услуги тоже вырастут.

С другой стороны, физический объем перевозимых грузов может тоже сокращаться, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Схемы пока не отработаны, а суда не знают, куда двигаться. Поэтому в краткосрочной перспективе вряд ли возможны какие-то успехи у отдельных отраслей.

«СП»: Что ждет нефтяных нетто-экспортеров, которые находятся далеко от Персидского залива, включая Россию, Канаду, Бразилию и Гайану?

— С макроэкономической точки зрения в ближайшее время они выиграют. Если Brent уже торговался выше $91 за баррель к вечеру 6 марта, то такая ситуация помогает наполнению бюджету таких стран.

Но сильный рост цен на нефть и топливо неблагоприятно скажется на мировой экономике. К примеру, стагфляция (рост цен без наращивания ВВП) 1970-х годов в США, Японии и Великобритании была вызвана во многом нефтяным эмбарго государствами ОПЕК в октябре 1973 года — марте 1974 года. Тогда цены на нефть взлетели в четыре раза до $12 за баррель.

Поэтому текущий ценовой скачок явно будет тормозить мировую экономику, что соответственно снижает глобальный спрос на нефть, поэтому в среднесрочной перспективе нефтяные экспортеры даже вне ближневосточного региона столкнутся со значительным сужением рынков сбыта.

«СП»: Куда будут перенаправляться транспортно-логистические потоки?

— Если не получится разобраться с переправкой товаров через Оман, то остается вариант увеличения потоков через Красное море и Суэцкий канал, что на руку, к примеру, Египту. Но данная акватория слишком близка к зоне конфликта.

Более дорогой вариант для всех игроков может включать транспортировку грузов вдоль африканского побережья через мыс Доброй Надежды. На этом могут теоретически выиграть страны с протяженной береговой линией вроде Мозамбика и ЮАР.

— Точно нет, ни по каким категориям товаров и услуг. Такой глобальный риск всегда расползается на более мелкие. К тому же конфликт наложился на целый год тарифной борьбы американской администрации против большинства государств и территорий мира.

«СП»: Будет ли ухудшаться ситуация для авиакомпаний?

— Конфликт в краткосрочной перспективе снизит пассажиропоток в ожидании стабилизации ситуации. При этом не факт, что авиакомпании смогут демпинговать на фоне снижения туристических потоков, хотя такие фирмы в целом скорее восстановились после ковида.

Скорее бизнес просто будет уменьшать количество рейсов вслед за снижением спроса. Все же ближневосточные арабские монархии представляли слишком значимый регион с точки зрения туристической отрасли.

Правда есть один игрок, который может сильно выиграть. В последнее время главными хабами между по крайней мере тремя частями света оставались Дубай и Стамбул.

Поэтому теперь пересадок через Турцию станет еще больше, как и потенциальных товаров в рамках параллельного импорта в Россию на фоне проблем у ОАЭ. Страны ЕС вряд ли смогут выиграть экономически на перенаправлении авиатуризма, а у Сербии и Черногории не получится поддерживать огромные пассажиропотоки с инфраструктурной точки зрения.

«СП»: Приведет ли конфликт в Персидском заливе к быстрому перетоку инвестиций в другие регионы?

— Думаю, что сейчас инвесторы просто возьмут паузу. Безусловно привлекательность стран Персидского залива снизилась.

Но быстрое перенаправление капиталов в Юго-Восточную Азию и на другие перспективные рынки маловероятно. Инвесторам логичнее всего попытаться переждать ситуацию и понять, что будет происходить дальше.

«СП»: Кто из всех экономических отраслей пострадает больше всех?

— Неизбежный из-за ближневосточного конфликта рост цен будет повышательно влиять на инфляцию во всех секторах.

Скорее всего пострадает туристический бизнес, включая тот, который занимался морскими круизами и отдыхом на пляжах. Российский турбизнес в этом плане не будет исключением. Но конфликт еще идет не так долго, а какие отрасли будут нести наибольшие убытки в дальнейшем — сказать сейчас сложно.