Разговорчики в строю. 80 лет со дня рождения Сергея Николаева
В Зале славы отечественного хоккея «Сеич» занял место в начале лета 2025 года – дюжину лет спустя после того, как упокоилась с миром его мятежная беспокойная душа. Сомнения высокой «приемной комиссии» понятны – достижений в классическом понимании у одной из самых ярких тренерских фигур современности немного, вернее, их просто не имеется.
Но к Николаеву и к его миссии в хоккее стандартные критерии не очень применимы, а если точнее – ими в рассказе о «Сеиче» ограничиться нельзя, неправильно это будет. То, что он сделал для ярославского хоккея, тянет не только на местный Зал славы, а вывод новокузнецкого «Металлурга» на бронзовую прямую уже четверть века греет сердца болельщиков, да разве дело только в этом? Зацикливаться только на титулах и медалях, завоеванных и упущенных, означает ограничиться созерцанием видимой части айсберга, а самое главное как раз не здесь. Правда, эта в основном невидимая миру работа, и повседневные достижения миру как раз не очень интересны.
Как-то так получилось, что в последнее время из хоккейного чтения много чего попадалось про Сергея Алексеевича. Причем настолько и даже полярно разного, что впору было засомневаться, что речь идет об одном и том же человеке. Не хочется проходить по персоналиям, но временные соратники в разные периоды совместной работы вспоминали Николаева и как «отличного специалиста», и как «старого маразматика», и как «исключительно честного человека», и как «видящего только плохое». Собственно, в отношении Николаева это нормально – было бы удивительно, если бы такая неординарная натура оставила бы о себе исключительно умилительные воспоминания.
Но при всей своей противоречивости и даже порой невозможности нормального восприятия не стоит забывать, что эпатажный правдолюб Сергей Алексеевич Николаев, который умудрялся ссориться с кем угодно, невзирая на лица, работник был фанатичный и живший хоккеем сутки напролет. Да, «лебединая песня» в Новокузнецке не задалась, но – ведь не кто иной, как «Сеич» впервые выпустил на лед в основе Сережу Бобровского весной 2007-го: «С моим помощником Михаилом Гомбергом мы долго чесали свои лысые головы – думали, кого поставит на ворота на матч против подмосковного «Химика». В итоге я на свой страх и риск отправил в ворота Бобровского. Тезка не подкачал. Мне приятно, что он и сегодня не забывает о своем дебюте. Каждый раз, когда наши пути пересекаются, подходит и говорит: «Спасибо, Сергей Алексеевич!». Вроде мелочь, а приятно было про это рассказать.
Кстати, вернул в «Металлург» Николаева человек, которого тот безжалостно уволил во время первого появления в Новокузнецке в конце 90-х. Александру Китову было тогда всего 29 лет, он сказал, что у него контракт на весь следующий сезон, на что «Сеич» тут же посоветовал засунуть ему этот контракт куда следует. Можно сказать, сломал человеку карьеру. И что же в качестве мести выбрал генеральный менеджер «Кузни» во второй половине нулевых (Китов все главные должности в клубе занимал, но я про конкретный момент) – да все просто: он пригласил Николаева снова возглавить команду, получив добро от мэра Сергея Мартина, у которого тоже были причины не любить Николаева.
В интервью к 75-летию новокузнецкого хоккея Китов так рассказал о Николаеве, словно давний инцидент с отчислением был лишь ничего не значащим эпизодом: «Сеич – это просто настоящий мужик. Человек, который постоянно был в маске. В плане того, что на кого-то ругался, рычал. Все же об этом вспоминают, так? А я хочу сказать, что это был совсем другой человек, настоящий русский мужик. Почему к нему пацаны ехали? Потому что он был справедливый человек!».
И ехали, и разбегались, потому что это был Николаев – натура цельная, и убежденная в том, что дело игрока – выполнять указания тренера, который имеет право двигать хоккеистов как шахматные фигуры. А вот про тренеров Сергей Алексеевич говорил, что «нельзя их двигать, как шашки на доске». Все правильно – натура цельная в своей противоречивости, за что и заслужил соответственную репутацию человека, оставшегося в прошлом.
...Сергей Николаев немного не дотянул до КХЛ, не взяли его в новый мир, не для него он был. Именно с «Сеичем», а не с другими, куда более известными его коллегами, окончательно ушла в прошлое «тренерская» эпоха. Он и без того долго оставался реликтом, пытавшимся жить, работать и говорить, как привык. Одни считали его чудаком, если не сказать крепче, другие старорежимным деспотом, третьи закоснелым консерватором, четвертые чуть ли не клоуном, постоянно эпатирующим публику и раздражающим начальство. Но он, на мой взгляд, просто оставался самим собой – со всеми своими достоинствами и заблуждениями. Одной встречи, одного разговора с «Сеичем» хватало, чтобы запомнить его навсегда. А что тогда говорить о хоккеистах, игравших под его началом, о коллегах, из которых он немногих жаловал? Равнодушных по отношению к Николаеву я не знаю.
Николаева-хоккеиста редко вспоминают, хотя биография не такая уж заурядная. Вырос в Челябинске в Тракторозаводском районе – и постигал азы, естественно, в школе «Трактора», там же и начинал в главной команде нападающим. Заматерел уже как защитник в «Химике», проведя под началом Николая Эпштейна семь качественных сезонов, и взяв с командой последнюю бронзу мэтра 1970-го. Два года играл в «Спартаке», внес свой вклад в серебряные награды прославленного клуба, завоеванные весной 1973-го. К стыду своему могу признаться, что плохо помню хоккеиста Николаева – защитник он был добротный, но точно не феерил –это ему еще предстояло в другой роли. Под занавес игровой карьеры несколько сезонов провел за «Салават Юлаев», поспособствовав подъему клуба на новый уровень. Закончил рано, и достаточно плавно, после учебы в ВШТ приступив к тренерской работе.
То, что Николаев начинал не с ассистентов, и вообще никогда в помощниках не ходил (хотя после всем советовал начинать с практической учебы под началом опытных наставников), конечно, наложило свой отпечаток. С одной стороны это было хорошо – с 34-х лет и решать привык все сам, и отвечать за все – тоже сам. С другой стороны, привычка въелась намертво, вкупе с особенностями характера обеспечив непростую дальнейшую жизнь: «Я всегда имею свое мнение, и так просто его не отдам. Я буду держаться за это мнение, драться и биться за него!». Так и повелось: за осторожные формулировки не прятался, врубал по полной, невзирая на лица. С годами правдорубство порой перерастало в нетерпимость, но никто не мог обвинить Николаева в неискренности или в безразличии.
…Основы нового хоккейного Ярославля заложил именно он – с 1980-го тащил «Торпедо» из аутсайдеров второй лиги вверх по ступенькам, которых к моменту выхода в высшую лигу в 1987-м оказалось почти 50. Случился, правда, небольшой перерыв на «командировку» в немецкий Кассель в 1990-м – нужна была своеобразная передышка, короткий отпуск после трудов праведных (он чуть ли не сутками жил в «Автодизеле»). Николаев вроде договорился, что по возвращении ему все вернут – но оказалось, что его не ждали. Безвременье заполнила работа коммерческим директором в фармацевтической компании (!), а место главного на тот момент человека в ярославском хоккее ему вернулось не без помощи общественности. Одним из лидеров российского хоккея клуб стал под руководством «Сеича», а золотые плоды пожинал уже Петр Ильич Воробьев, который всегда отдавал должное предшественнику (как и Сергей Алексеевич – преемнику).
Вторую молодость Николаев пережил с новокузнецким «Металлургом», сотворив сенсацию на рубеже веков – «Кузня» с новым главным тренером регулярный чемпионат 1998/1999 завершила на втором месте, а через год вовсе в первый и единственный раз в истории стала бронзовым призером. Но это случилось уже без Сергея Николаева – как и в Ярославле, лавры достались преемнику, на этот раз экс-ассистенту Юрию Новикову. Версии случившегося разные, но факт остается фактом – великолепную команду, способную замахнуться и на золото, слепил именно «Сеич», но в какой-то момент наверху решили, что решающий шаг команда с ним сделать не сможет.
Видно, карма у него была такая – качественно готовить фундамент. В Ярославле на это ушло полтора десятка лет, в Новокузнецке получилось куда быстрее – за сезон, но ни в Уфе, ни в Новосибирске повторить не удалось ни длительного успешного восхождения, ни блицкрига. Николаев считал, и не без основания, что его выживают начальствующие бездари, которым он не прощает непрофессионализма – причем уличал их публично, да еще не стесняясь в выражениях. Похоже, он вообще не желал понимать, зачем нужны все эти генеральные менеджеры, спортивные директоры, президенты, да и мэры с губернаторами, которые только мешают. От иных эскапад Сергея Алексеевича друзья и доброжелатели порой хватались за голову, спасти его от очередной отставки могли только результаты, а с ними в новом столетии было уже далеко не так хорошо, как на исходе прошлого века. Но подстраиваться он не собирался: «В сорок лет меня пытались подмять мэры и губернаторы – я не сломался. В пятьдесят меня старались переделать – мимо. И сейчас я не сверну!».
Понятно, что с ним было трудно не только начальству.
…Кому с Николаевым весело было всегда, так это хоккейной общественности. Вот уж кто не давал скучать народу, так это «Сеич». Банальное отбывание номера на тех же пресс-конференциях было противно его натуре. Иногда мне казалось, что эпатажем Николаев компенсирует то, чего ему не доставало в профессии настоящего большого успеха. Это была обратная зависимость – чем хуже были результаты того или иного его клуба, тем ярче были выступления и интервью. Когда Николаев мог говорить совсем без оглядки, получались монологи из разряда отпадных. Они несказанно радовали и поражали общественность, потому что были живым и все-таки естественным отражением его колоритной натуры. Собрание афоризмов и баек от «Сеича» если и страдало, то исключительно от того, что многие высказывания могли быть опубликованы исключительно с купюрами – матерок был органичной их частью.
Слава Николаева как главного острослова отечественного хоккея несколько затмила его реальное значение как серьезного, пусть и достаточно своеобразного им . По части своеобразности он, конечно, был наследником по прямой Анатолия Владимировича Тарасова. Не ручаюсь за методику, но мотивационные методы, включая прием «искусственный конфликт» – это точно от мэтра, ну и от собственного характера, естественно. Завести конкретных игроков, а иногда и всю команду, для Николаева было раз плюнуть. Знакомясь с мотивацией от Николаева, народ веселился, но конкретным адресатам от публичных афористичных наставлений далеко не всегда бывало весело, что тоже надо признать. Иногда это было на грани оскорбления, иногда и за гранью, но «выволочка с вывертом» для пользы дела таковой не считалась, тем более что он заранее предупреждал: не все, что он говорит, следует воспринимать буквально и на свой счет.
Большинство игроков на него не жаловались. Обиженные бывали – при всем своем опыте и интуиции Сергей Алексеевич, пожалуй, слишком зацикливался на собственном видении, а меняться не хотел, да и не мог. В этом было и его счастье, и несчастье. В новые внешне политкорректные времена Николаев уже не вписывался никоим образом.
Больше всего Николаев ценил игроков, которых не надо было подгонять ни в игре, ни на тренировке. Самым высоким мастерством считал умение играть просто. Хоккеистам, любящим разговаривать, советовал беседовать с женой. Считал себя не жестким, но требовательным. До самого конца тосковал по работе, даже любимая рыбалка отдохновения не давала.
По поводу возможной работы говорил, что в большой клуб не рвется, и лучше год проживет, чем будет «уворачиваться под каким-то президентом». Уверен был в одном – «говоря все, как есть, не оглядываясь на последствия для себя, мне уже не отучиться».
Добавив: «И слава богу».
Досье
Сергей Алексеевич Николаев
27.01.1946, Челябинск – 15.03.2013, Ярославль.
Карьера игрока: 1963-66 - «Трактор», 1966-72 - «Химик», 1972-74 - «Спартак», 1975-78 - «Салават Юлаев».
Достижения: серебряный призер чемпионата СССР 1973, бронзовый призер 1970.
Карьера тренера: 1980-90, 1992-96 - «Торпедо» Ярославль, 1990 – «Кассель» (Германия), 1996/1997 - «Северсталь», 1998-00, 2006/2007 - «Металлург» Новокузнецк, 2000 - «Кристалл» Саратов, 2000-03 – «Салават Юлаев», 2004/2005 - «Сибирь»
Награжден Орденом Дружбы (1996). В Зал славы отечественного хоккея введен в 2025 году.