Кто дал толчок стихам советского вундеркинда? Ника Турбина VS. Юлиан Семенов
Мы уже говорили о взаимоотношениях Ники Турбиной со светилом советской поэзии Андреем Вознесенским ("Обещал подумать, может ли он быть ее отцом. Больше не звонил". Вознесенский как отец Ники Турбиной).
Главным же ее покровителем числят Евгения Евтушенко, забывая, что еще до всякого Евгения Нику обихаживал другой писатель. С его легкой руки и вспыхнула кратковременная слава девочки — поэтессы.
К 1980-ым годам Юлиан Семенов бил всех советских писателей количеством тиражей, книги его невозможно было достать в свободной продаже. Вся страна, затаив дыхание смотрела «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц сделался персонажем анекдотов.
Семенов любил Крым, а бабушка Ники Людмила Карпова заведовала бюро обслуживания в престижной гостинице «Ялта». Зимой 1982 года в ее рабочий кабинет зашел знаменитый писатель, умоляющий, как простой смертный, дать ему машину. По словам Карповой, она сориентировалась мгновенно, выставив условие, - машина только после того, как прочтут стихи ее внучки. Семенов всюду сталкивался с просьбами графоманов посодействовать и вникать в очередные опусы ему не хотелось. Но пришлось. Опять же по словам Карповой, Семенов, сев в кресло, залпом прочел около двухсот стихотворений, после чего вынес вердикт: «Это гениально! Передайте эту папку в мой номер, и через месяц к вам приедет корреспондент «Комсомольской правды».
На самом деле все было не так уж благостно. Стихи Семенову не понравились, а кроме того у него возникли резонные сомнения, что пишет их ребенок. «Комсомолка» понадобилась ему в качестве буфера. Пусть, мол, журналисты выясняют, кто чего там написал. Однако, если бы не просьба знаменитого писателя никто бы судьбой Ники заморачиваться не стал, а так по ее душу приехал специальный корреспондент Валентина Николаева. И вот она-то поверила в авторство Турбиной безоговорочно.
6 марта 1982 года в «Комсомольской правде» появилось десять стихотворений юной поэтессы. Юлиан Семенов написал предисловие, где объявил Нику чудом.
2 сентября 1984 «Комсомолка» опять дала Никину подборку с предисловием старшего товарища, где тот проанонсировал выход первой книги стихов юного дарования. Тут уже заклубился и Евтушенко, Никины стихи были утяжелены его нетленкой «Восьмилетний поэт» (евтушенко).
Если впоследствии Евтушенко рассорится с Никой на всю оставшуюся жизнь, то Семенова она будет вспоминать с благодарностью. Посвятит ему стихотворение «Дом под каштаном» и обрывистые воспоминания.
«Это он первый обратил внимание на мои стихи, не усомнился в том, что автор – я, несмотря на непривычный для людского сознания мой возраст. Это он бескорыстно, щедро, благородно, весело, сопереживая о моей судьбе, помогал мне утвердиться первое время (пока был жив) на тропинке поэтического начала»
Все это, однако, не отменяет следующих фактов: встречи папы Штирлица и вундеркиндки можно пересчитать по пальцам одной руки; Семенов не интересовался дальнейшей судьбой Ники, передав ее в коммерческие руки Евтушенко.
Их последняя встреча состоялась во время вечера в ялтинском театре имени Чехова, где Ника выступала наравне с Семеновым и Альбертом Лихановым. Для девочки уже наступили смутные времена (собственно выступление в театре имени Чехова было последним ее явлением широкой аудитории), слава уходила, стихи не писались.
«Юлиан представлял меня зрителю. Он был тогда печальный, и мне страшно было смотреть в его глаза. Я чувствовала, что у него что-то неладное в душе. Тогда он был особенно нежен, по-отечески гладил меня по голове, а я вдруг задала ему вопрос, в чем же смысл жизни».
Ника пребывала в уверенности, что ее поэтическая судьба была бы слаще, проживи Юлиан Семенов чуть дольше. А вот это вряд ли. К моменту смерти Юлиана в 1993 году Турбина была непоправимо надорвана.
Впрочем, мы еще будем об этом говорить.