Битва танковых богов

Как Михаил Катуков «танкового бога» немцев остановил 
К 45-летию со дня кончины маршала Катукова 
и к 80-летию начала Великой Отечественной войны

Солдат – государственный человек. Всем слуга – себе не служит.
(Старая солдатская мудрость)

В ноябре 1940 года немолодой уже (ему шёл 41-й год) полковник Рабоче-крестьянской Красной Армии Михаил Ефимович Катуков был назначен командиром 20-й танковой дивизии (входившей в состав 9-го механизированного корпуса Рокоссовского), располагавшейся в районе Шепетовки на Западной Украине. Воссоединять эту самую Западную Украину с Украинской ССР довелось также ему, но годом раньше. Тогда он командовал легкомоторной дивизией, а что это такое? – слабобронированные лёгкие танки марки БТ и Т-26, быстроходные, но явно не годящиеся для грядущей тяжёлой войны с бронированной мощью гитлеровской армии. Наверное, Михаил Ефимович не предвидел, что столкнуться на полях этой будущей войны ему придётся с самим «танковым богом» Германии Гудерианом, который разработал концепцию «молниеносной войны» (блицкрига), когда мощные танковые группировки прорывают оборону противника и развивают дальнейший успех, захватывая огромные территории, парализуя тылы и добиваясь быстрой победы. Использование этой концепции позволило немцам быстро сломить сопротивление Польши в сентябре 1939 года, а в следующем году разгромить сильную в военном плане Францию, располагавшую даже большей, чем тогдашняя нацистская Германия, армией. И со всеми этими сильными державами было покончено всего лишь за месяц боёв. Концепция Гудериана блестяще оправдывалась.
Всё это понимали в генштабе Красной Армии, понимали, что и в войне с СССР германский генштаб прибегнет к таким же приёмам. А противостоять танкам могут только танковые и механизированные войска, потому у западных границ страны спешно сосредотачивались мощные танковые соединения – механизированные и танковые корпуса. Особенно большое сосредоточение этих войск шло на Украине, так как Сталин предполагал, что основной удар гитлеровских армад будет осуществлён на Украине, где в отсутствии крупных лесов, на просторах южных полей танкам Гудериана будет где развернуться. Расчёт Сталина оказался неверен, главный удар немцы нанесли севернее, в Белоруссии – на центральном направлении – на Москву. Но на Украину также наступала мощная группировка гитлеровских армий «Юг». Этому наступлению и должны были противостоять советские танковые корпуса. Одно было плохо – слишком поздно был налажен выпуск современных тяжёлых и средних перспективных танков типа КВ и Т-34. К июню 1941 года в войсках их было мало, но 20-я танковая дивизия Катукова формировалась как раз с расчётом на эти перспективные и мощные машины, ничуть не уступающие гудериановским «панцерам».

До июня 1941 года Катуков и его штаб смогли завершить организационные работы по формированию дивизии. Был укомплектован, хотя и неполный, штат войскового соединения, имелись проверенные и обученные кадры танкистов, разработаны планы развёртывания дивизионных подразделений. Всё было налицо, кроме одной «мелочи»: самих танков, боевых машин в дивизии не было вообще... Вот так случалось у нас в истории России часто, особенно во времена Первой мировой: начинали войну, а армия без сапог, без снарядов, и командиры не знают, что делать. «Голоруком сражались наши чудо-богатыри!» – писали тогда патриотические газеты, а перед Великой Отечественной вся страна пела «Если завтра война...», где имелась замечательная фраза: «И помчатся лихие тачанки!..» Да, если бы мы воевали в 1941 году на тачанках против «панцеров» Гудериана и Гота, то немцы, пожалуй, действительно через месяц были бы в Москве... Уже в наше время некоторые модные историки всерьёз утверждают, что Сталин в начале июля того года собирался перейти в наступление на немцев и вскоре быть в Берлине. Но, как видим, он не мог даже ускорить перевооружение нашей армии, несмотря на самые строгие указы и распоряжения, и к 22 июня в дивизию Катукова даже не успели ещё прибыть танки со Сталинградского и Харьковского танковых заводов. Их поступление намечалось только в июле-августе, но это было уже поздно. Враг наступал, и надо было его останавливать, а чем?.. Между тем дивизия имела достаточный штат, она фактически существовала как войсковое соединение, и ей штабом фронта была поставлена боевая задача – остановить продвижение противника в районе Луцка и Ровно. За невыполнение боевого приказа в условиях военного времени – трибунал и расстрел. Что было делать Михаилу Ефимовичу, солдату уже в третьем поколении?

Да, родом он был крестьянин с юга нынешней Московской области из села Большое Уварово, что лежит ныне неподалёку от тихого провинциального городка Озёры у обширной поймы Оки, где были некогда броды, по которым войска Дмитрия Донского переходили реку в сентябре 1380 года и поднимались на заокскую Среднерусскую возвышенность, чтобы идти к истокам Дона на Куликово поле. А вот в роду будущего «бога танковой войны» Катукова первым солдатом был его дед Епифан Егорович Катуков, служивший в русско-турецкую войну под началом знаменитого «белого генерала» Скобелева, бравший сильнейшую турецкую крепость Плевну, где пало много русских воинов, и потому солдатская медаль «За Плевну», что была у Епифана Егоровича, всегда очень уважалась в русской армии. Да и сам дед будущего маршала был, видимо, мудрым человеком, хорошо понимавшим значение воинской службы для общества. Он говорил, и слова эти запомнились его внуку: «Солдат – государственный человек. Всем слуга – себе не служит». Так ведь это как раз то, чем руководствовался после всю жизнь прославленный полководец Катуков, это стало его кредо. Рассказы деда, его военные были оказали неоценимое влияние на мальчика Мишу, родившегося, кстати говоря, 17 сентября 1900 года, накануне 520-годовщины Куликовской битвы (21 сентября по новому стилю – на праздник Рождества Пресвятой Богородицы). Отец Миши Ефим Епифанович Катуков был солдатом на русско-японской войне, после женился, имел большую семью – четверых сыновей и дочь. Но почвы ведь в нашем Подмосковье бедные, земли у крестьян было мало, сельские жители уходили на заработки в города, и в 12 лет пошёл Михаил Ефимович «в люди» – разносчиком товара в молочную фирму в стольный город Санкт-Петербург, куда отвёз его отец. Там ребята-разносчики работали, как проклятые, бегая с раннего утра по огромному городу. Фирма была солидная – «Поставщик двора его Императорского Величества», потому приходилось «мальчику на побегушках» Мише Катукову бывать и на царской кухне, и сдавать товар самим царевнам – царским дочерям. За малейшую провинность мальчиков били приказчики – такая «хороша» жизнь была у детей в царской России... Неудивительно, что в 1917-м году «молодец» (так звали выслужившихся из разносчиков работников фирмы), бросил свою проклятую капиталистическую каторгу и пошёл записываться в Красную Гвардию. В 1918 году он уже рядовой формирующейся Красной Армии, пережил и тиф, и голод, но армию не бросил и не бросит уже никогда. Были бои на Дону с белоказаками, потом с поляками в 1920 году, потом курсы младших командиров – и вот уже бывший доброволец-красноармеец стал красным командиром в пехотных частях, а дальше попал и на знаменитые Высшие курсы командного состава «Выстрел», и в тридцатые годы военная судьба носит его по всей стране – от Сибири до Украины. Всё-таки к сорока годам он лишь полковник, академий не кончал, а танковую специальность, умение водить боевую машину приобрёл самоучкой, пытливым крестьянским умом, да ещё учился у старых механиков, так что техническую часть танка знал всесторонне.

И вот – начало войны. Дивизия без танков, а приказ остановить врага надо выполнять. И Катуков пошёл на крестьянскую хитрость. Чем ворон на огородах крестьяне пугали? – самодельными страшилами-пугалами. А чем фашисты лучше ворон? – испугаем и их! И вот – единственный случай в истории танковых сражений: наступающий враг в смотровые щели своих «панцеров» видит... русские тяжёлые танки с огромными пушками, грозные машины раскрашены в камуфляжные цвета, но видно, что сила стоит нешуточная! Это и была танковая дивизия Катукова. Только дивизия эта была... фанерной. Да-да, Михаил Ефимович приказал своим безмашинным танкистам сколачивать макеты танков из фанеры, навешивать «грозные» орудия из брёвен и раскрашивать всё это в подобающие цвета. И фашистское наступление остановилось. Неудивительно, надо знать психологию врага, этого педантичного германца. Германец знал, что существует танковая дивизия Катукова. Хорошо. Дивизия существует, значит, должны быть и танки? Разумеется, а как иначе? Как может вообще существовать «танковая» дивизия без танков? Этого немецкий ум постичь никак не мог. И потому бутафории Катукова враг поверил и остановил своё наступление, и даже перешёл к обороне. Боевой приказ был выполнен. Вот как об этом пишет сам маршал Катуков в книге своих воспоминаний «На острие главного удара», скромно отрекаясь от славы изобретателя этого оружия устрашения для гитлеровцев:
«Прослышали мы, что гитлеровцы боятся наших танков Т-34 и КВ. Но где их взять? Не помню уж, у кого в дивизии родилась мысль сделать макеты тридцатьчетверок. Обшили мы несколько транспортных машин фанерой, приделали деревянные пушки, покрасили в защитный цвет. Стоят такие пугала, замаскированные, в кустарнике или на опушке леса, а рядом ведут огонь настоящие пушки. На пехоту противника это производило впечатление, и на этих участках она не лезла напролом...
Даже теперь, спустя тридцать с лишним лет, я не могу не поражаться тому мужеству, той боевой активности, которые ежедневно, ежечасно проявляли воины 20-й танковой в то трудное для нас время. В лесах и болотах Полесья мы прошли настоящую боевую школу. Несмотря на огромное превосходство врага на земле и в воздухе, нам удалось сохранить воинскую дисциплину. Не припомню в дивизии случая паники. Отходя с боями в составе девятого мехкорпуса, дивизия выполнила главную задачу – вместе с другими частями и соединениями она сдержала продвижение фашистских войск и помешала им осуществить молниеносный выход к Днепру».

Конечно, долго так продолжаться не могло. Бестанковую дивизию расформировали, свели в бригаду, и отправили защищать Москву. Была уже грозная осень 1941 года. Танковый бог нацистской Германии Хайнц Гудериан рвался к Москве. В своих мемуарах этот закоренелый нацист хочет выглядеть простым солдатом, выполнявшим свой долг. Но он был главным идеологом «молниеносной войны» и потому был крайне раздосадован приказом Гитлера повернуть свои танки на юг, на Киев, остановив тем самым на время наступление на Москву. Этим срывался его «блицкриг». Но он не понимает, что приказ Гитлера был обусловлен именно героическим сопротивлением наших войск на Украине. Киев не думал сдаваться врагу, чтобы сломить сопротивление наших войск там, понадобилось повернуть туда армаду Гудериана, и это сильно отсрочило решающее наступление немцев на Москву. Пусть гибелью нашей группировки в киевском «котле», где погиб командующий Южным фронтом генерал Кирпонос, но было выиграно время, и под Москвой собирались новые силы, пополнялись танками, и оборона Москвы укреплялась. 
В следующий раз Гудериан начал наступление на Москву с юга уже только в октябре, в направлении – Орёл-Мценск-Тула. Тут и повстречались его части со слабой ещё танковой бригадой полковника Катукова. У Михаила Ефимовича не было ещё сил вступить в решающий бой с армадой 2-й танковой армии Гудериана, но его бригада уже имела реальные, а не фанерные танки, и Катуков придумал тактику «танковых засад», когда несколько наших танков, оседлав узкое шоссе, из-за лесных завалов, из укрытий расстреливали головные и замыкающие танки противника и таким образом – запирали шоссе, надолго задерживая продвижение войск противника. Потом сюда подходила батарея «Катюш» и реактивными снарядами сжигала немецкие танки. Эта тактика дала превосходные плоды, Гудериан смог подойти к самой Туле и даже расположить свою ставку в имении Льва Толстого «Ясная поляна», но вот взять Тулу он не смог, у него уже не было на это сил. А там и зимние и ранние в том году холода подоспели, и положение гитлеровцев стало совсем критическим. Их наступление на Москву прекратилось, несмотря на самые свирепые приказы Гитлера. Гудериан просил Гитлера позволения отойти его частям на тыловые оборудованные позиции, а Гитлер требовал новых и новых жертв от своих «стойких немецких солдат» и всерьёз предлагал им, как пишет Гудериан в своих воспоминаниях, взрывать мёрзлую землю гаубичными снарядами и спасаться от холода в этих ямах. На что Гудериан ответил, что у них и снарядов уже нет, и тёплого обмундирования нет, так снабжение фронта нарушено разрушением железнодорожных путей партизанами. С приходом с Дальнего Востока сибирских дивизий началось наступление наших войск под Москвой, отступление немцев стало безудержным и стихийным, и Гудериана отправили в отставку, где он и находился до 1943 года. Впрочем, все попытки восстановить своё военное реноме для этого «бога танковой войны» всякий раз оказывались безуспешными.

В отличие от бесславной судьбы Гудериана, военная стезя Михаила Катукова шла вверх. С апреля 1942 года он уже командир танкового корпуса, воевал под Воронежем и Ржевом. Под Ржевом его корпус понёс жестокие потери в ходе выполнения сложнейшей операции «Марс», призванной отвлечь силы врага от Сталинграда и дать возможность окружить и разбить там армию Паулюса. До сих пор считается, что эта операция была неудачной для нас, но ведь наши войска выполнили боевую задачу и судьбоносный разгром самой сильной армии Германии под Сталинградом – это и их заслуга. С января 1943 года Катуков формирует свою 1-ю танковую армию, которая из придонских степей дойдёт и до Берлина через ряд успешных и грандиозных танковых сражений. Таким образом судьба этих двух «танковых богов» – Катукова и Гудериана – поменялась зеркально. Если в начале войны Гудериан возглавлял мощнейшую группировку немецко-фашистский войск – 2-ю танковую группу, куда входили и танковые, и механизированные, и пехотные соединения, и летел на крыльях победы, когда на шестой день войны он взял Минск, а в июле – Смоленск. А Катуков в это время отбивался со своей бестанковой дивизией на Украине, потом с маленькой танковой бригадой защищал Москву на южном направлении, устраивая засады, то теперь всё поменялось. Мощнейшая 1-я танковая армия Катукова буквально рвала и полосовала, как хотела, оборону немцев, ворвалась в Берлин, а Гудериан, возглавлявший до конца марта немецкий генштаб, за свои неудачи снова был выброшен Гитлером с должности и по собственной воле отправился сдаваться американцам. Дальше его ждала тюрьма за воинские преступления.
Так закончилась битва танковых богов войны. Михаил Ефимович Катуков, Маршал бронетанковых войск, Дважды Герой Советского Союза прожил 75 лет. Он скончался в Москве в июне 1976 года, незадолго до 35-летия начала Великой Отечественной войны, на которой он был солдатом, служил Родине и потому стал «государственным человеком», как говаривал его дед. В городе Озёрах Московской области ему поставлен прекрасный памятник работы знаменитого скульптора Евгения Вучетича, автора мемориала «Воин-освободитель» в Трептов-парке Берлина. Бюст Михаила Ефимовича на высоком постаменте обращён лицом к храму Пресвятой Троицы и к заокским далям, откуда идёт дорога на Куликово поле.