Как сражалась 22 июня Красная армия
За последнюю четверть века мы привыкли слышать, что 22 июня 1941-го — это сплошные поражения Красной армии: отступление, куча пленных и разбитой техники. Все эти годы нам упорно вбивают в сознание что в те трагические дни Красная армия никаких успешных действий не вела
Признаётся только героизм гарнизона Брестской крепости, потому что он настолько невероятен, что его невозможно не признать. Однако есть и другой 41-й год, в котором наши подразделения героически сражались, наносили противнику потери, отбрасывали его, контратаковали, наступали, закладывая еще не видимую основу будущей Победы. Об этих страницах истории современные публицисты и журналисты предпочитают умалчивать.
В первый день войны по всему фронту немецкими авиаударами было уничтожено 1200 советских самолетов, из которых 800 — на земле. Это всегда стараются подчеркнуть, аккуратно забывая, что люфтваффе пришлось заплатить за этот успех. Немного, поскольку все утро в советских ВВС еще действовал приказ «огонь не открывать» и лишь немногие командиры решились его нарушить. Но пришлось.
За 22 июня немецкая авиация потеряла 78 самолётов и 133 лётчика.
Первый вражеский бомбардировщик сбили в 3:30 в Белоруссии пилоты 33-го истребительного полка. А вот первый воздушный таран произошел в небе Украины у села Загороща на Ровенщине. Старший лейтенант Иван Иванович Иванов таранил своим И-16 бомбардировщик Хе-111, уронив его на окраине Дубенского аэродрома, который немцы летели бомбить. Истребитель лейтенанта тоже оказался сильно повреждённым. Прыгать было низко, Иванов пошел на посадку и разбился. Но стал одним из первых Героев Советского Союза Великой Отечественной войны.
Таких таранов в первый день войны советские летчики совершили пятнадцать.
А один Ю-88 сбил во время первого немецкого налета на Киев капитан Иван Красноюрченко, герой Халхин-Гола и инспектор по подготовке истребительной авиации Управления ВВС Киевского Особого военного округа. Он один успел рвануть из-под бомб свой И-16 и одержал победу, которую потом одновременно записали на свой счет и зенитчики, и моряки Пинской военной флотилии.
М1: Самым неприятным сюрпризом для вермахта стала стойкость пограничных застав войск НКВД. Того самого НКВД, который поливают помоями все, кому не лень. Тех самых погранотрядов, из которых до Победы дошел лишь каждый сотый.
Их было 485 на всём протяжении западной границы СССР, и ни одна из них не отошла без приказа. Ввиду того, что НКВД сейчас демонизирован, как-то не принято вспоминать, что погранвойска являлись его неотъемлемой частью и подчинялись непосредственно наркому внутренних дел Лаврентию Берии.
Кроме этого, ведомство командовало железнодорожными войсками, войсками охраны объектов государственного значения и конвойными подразделениями. В стойкости и боевой подготовке бойцы данных частей ничем не уступали парням в зеленых фуражках. В наградном листе старшего сержанта Ивана Коновальчука, до войны успевшего отслужить в войсках НКВД, говорится о личной выучке:
«Немцы контрударами с двух сторон… хотели ударить в тыл наступающей пехоты. Заметив это, Коновальчук из-под укрытия вступил в бой со 100 фашистами, ведя винтовочный огонь. Коновальчук заставил залечь немецкую пехоту. Неравный бой продолжался 1,5 часа, через 1,5 часа на помощь подошли разведчики Лунин и Шаблинский. Открыв совместно огонь, они заставили немецкую пехоту отступить».
Многократно воспетый в литературе подвиг бронебойщика Михаила Паникахи еще в июне 41-го совершил старший военфельдшер 4-й комендатуры 90-го Владимир-Волынского пограничного отряда Владимир Карпенчук. Во двор полуразрушенного здания Сокальской пограничной комендатуры, где в подвале укрылись женщины и дети, ворвался немецкий танк. Противотанковых средств у пограничников не было, но Карпенчук решил пожертвовать собой, заложив в моторную решетку пропитанный бензином пылающий халат, сгорев вместе с вражеской машиной.
Многие помнят кадры из советского фильма, как в первый день войны немцы провезли в фальшивых вагонах с углём своих солдат, чтобы захватить мост через пограничную реку Сан в Перемышле.
Так вот, такая попытка действительно была, но в реальности успехом она не увенчалась. Пограничники 14-й заставы 92-го Перемышлянского погранотряда и бойцы 66-го полка 10-й железнодорожной дивизии НКВД открыли шквальный огонь по подозрительному составу с паровозом сзади.
Затем этот мост стал немцам костью в горле. Отряд гарнизона «243-й километр» одну за другой отбил восемь атак двух немецких рот. Противник просочился на советский берег выше и ниже моста, где его встретили пограничники. Одним из отрядов командовал помощник начальника заставы лейтенант Петр Нечаев. В живых он остался последним и подорвал себя гранатой вместе с пятью врагами.
Выигранное время позволило перегруппировать силы и на следующий день не только отбить советскую часть города, но еще и захватить немецкую, то есть вторгнуться на территорию Третьего рейха. Таким образом, Перемышль стал первым городом, отбитым у немцев.
Прорвавшись через тонкие заслоны пограничников, немцы столкнулись с железобетонными дотами, вооруженными пушками и пулеметами.
Это была так называемая линия Молотова, которая строилась в 1940-41 годах вдоль новой западной границы СССР и состояла из цепочки укрепрайонов — УРов, прикрывавших западную границу страны. К 22 июня строительные работы на многих объектах завершены еще не были, и гарнизонам пришлось принять бой в недостроенных дотах. Но это не помешало защитникам маленьких крепостей проявить чудеса отваги.
Унтер-офицер немецкой армии Ганс Юрген Симона, участник боёв под Владимир-Волынским, где находился одноименный УР, писал в своем дневнике:
«23 июня лейтенант Ланг приказывает мне направиться на НП, находящийся на русском еще действующем доте. Один из моих товарищей при этом получил ранение в живот. Находящимся в доте русским предлагают сдаться, причем переводчиком служит один ефрейтор. В виде ответа ефрейтор падает, сраженный пулей из дота. Ручные гранаты, бросаемые в дот, ничем не изменили обстановки, огнеметов не было. Наконец, вливаем в дот бензин, затем забрасываем его ручными гранатами».
Командир гарнизона дота «Грозный» лейтенант Иноземцев подорвал свою крепость вместе с немецкой штурмовой группой. В Струмиловском УРе гарнизон дота лейтенанта Дмитрия Рогаченко подорвал себя, когда немцы подкатили задним ходом к повреждённой амбразуре танк, решив выгнать бойцов выхлопными газами. Но бетонная коробка вдруг лопнула изнутри, уничтожив и танк, и солдат, окруживших дот.
Подобные случаи произвели на противника пока еще не удручающее, но неизгладимое впечатление, примеры самоподрыва отметил в записи от 24 июня начальник генштаба сухопутных войск вермахта генерал Франц Гальдер.
Особняком в истории первых боев частей Юго-Западного фронта (ЮЗФ) стоят действия 41-й стрелковой дивизии генерал-майора Георгия Микушева.
Как и другие дивизии приграничных округов, она начала выдвигаться к границе уже после начала боевых действий с одним только отличием: Микушев приказал «не ждать полного построения частей… выдвигаться по мере готовности подразделений».
В результате во второй половине дня в выступе между 24-й и 262-й пехотными дивизиями IV армейского корпуса вермахта, которые застряли на позициях Рава-Русского УРа, генералу удалось сконцентрировать большую часть своих сил. Долго не раздумывая, он ударил во фланг 262-й дивизии немцев. Те не ожидали такого поворота событий и откатились к границе. В штабе группы армий «Юг» происходившее описали словами: «262-я пд оказалась подвержена боязни противника и отступила».
Другой бы остановился на достигнутом, но не таков был красный командир Микушев.
Он развернул свои войска и ударил во фланг 24-й пд, в результате чего её левый фланг также оказался отброшенным назад. В итоге 41-я стрелковая дивизия спасла силы ЮЗФ от флангового удара силами вражеского XIV моторизованного корпуса, который немцы планировали ввести в прорыв на данном участке фронта. Да вот только прорыв не состоялся.
Чуть севернее, в районе Владимир-Волынского, в полосе 87-й стрелковой дивизии генерал-майора Филиппа Алябушева немцы вообще зафиксировали вторжение «двух русских рот с артиллерией» на западный берег Буга, то есть на свою территорию. Для отражения этой вылазки уже глубокой ночью им пришлось задействовать батальон мотопехоты 14-й танковой дивизии.
Изданный в 2017 году двухтомник «Пишу исключительно по памяти…» — сборник свидетельств командиров о лете 1941 года — содержит огромное количество воспоминаний артиллеристов, инженеров, связистов, разведчиков, которые отмечают одни и те же проблемы, лежащие в основе катастрофы лета 41-го.
Неопределенность первых часов, отсутствие нормальной связи как таковой, особенно радиосвязи, неработающая ПВО, о которой просто никто не подумал. Строительство новых укреплений не окончено, а старые демонтированы, войска и артиллерия на лагерных сборах, а боеприпасы и имущество — на складах в пунктах постоянного расквартирования, нет подвоза горючего. Не было понимания, что происходит, отчего многие просто впадали в панику, все бросали и уходили.
Но тем ценнее инициатива отдельных командиров, умелое руководство и локальные победы.
22 июня у Луцка для 14-й танковой дивизии вермахта такой препоной стала 1-я противотанковая артиллерийская бригада генерал-майора Кирилла Москаленко, будущего маршала. Когда генерал в первый раз увидел вражеские танки, он сначала засомневался, не наша ли это дивизия совершает маневр. Но кресты на башнях сомнений не оставили. Расчетам 76-мм пушек и 85-мм зениток пришлось спешно готовить позиции. Вскоре начался уникальный в военной истории бой — танковая дивизия против артбригады… и никакой пехоты.
Развернувшиеся в боевой порядок танки атаковали артиллеристов с ходу, пытаясь прорвать их оборону. Несколько раз техника врывалась на боевые позиции, давя расчеты и прислугу, но врага каждый раз отбрасывали. К вечеру на поле боя горело около 70 танков, бронемашин и другой техники. Немцы откатились назад, но и бригада понесла потери — четыре артбатареи: 16 орудий вместе с личным составом навсегда остались на своих разбитых позициях.
Вот так сражались 22 июня 1941-го бойцы и командиры Красной армии.
https://ukraina.ru/history/20190622/1023989294.html
Признаётся только героизм гарнизона Брестской крепости, потому что он настолько невероятен, что его невозможно не признать. Однако есть и другой 41-й год, в котором наши подразделения героически сражались, наносили противнику потери, отбрасывали его, контратаковали, наступали, закладывая еще не видимую основу будущей Победы. Об этих страницах истории современные публицисты и журналисты предпочитают умалчивать.
В первый день войны по всему фронту немецкими авиаударами было уничтожено 1200 советских самолетов, из которых 800 — на земле. Это всегда стараются подчеркнуть, аккуратно забывая, что люфтваффе пришлось заплатить за этот успех. Немного, поскольку все утро в советских ВВС еще действовал приказ «огонь не открывать» и лишь немногие командиры решились его нарушить. Но пришлось.
За 22 июня немецкая авиация потеряла 78 самолётов и 133 лётчика.
Первый вражеский бомбардировщик сбили в 3:30 в Белоруссии пилоты 33-го истребительного полка. А вот первый воздушный таран произошел в небе Украины у села Загороща на Ровенщине. Старший лейтенант Иван Иванович Иванов таранил своим И-16 бомбардировщик Хе-111, уронив его на окраине Дубенского аэродрома, который немцы летели бомбить. Истребитель лейтенанта тоже оказался сильно повреждённым. Прыгать было низко, Иванов пошел на посадку и разбился. Но стал одним из первых Героев Советского Союза Великой Отечественной войны.
Таких таранов в первый день войны советские летчики совершили пятнадцать.
А один Ю-88 сбил во время первого немецкого налета на Киев капитан Иван Красноюрченко, герой Халхин-Гола и инспектор по подготовке истребительной авиации Управления ВВС Киевского Особого военного округа. Он один успел рвануть из-под бомб свой И-16 и одержал победу, которую потом одновременно записали на свой счет и зенитчики, и моряки Пинской военной флотилии.
М1: Самым неприятным сюрпризом для вермахта стала стойкость пограничных застав войск НКВД. Того самого НКВД, который поливают помоями все, кому не лень. Тех самых погранотрядов, из которых до Победы дошел лишь каждый сотый.
Их было 485 на всём протяжении западной границы СССР, и ни одна из них не отошла без приказа. Ввиду того, что НКВД сейчас демонизирован, как-то не принято вспоминать, что погранвойска являлись его неотъемлемой частью и подчинялись непосредственно наркому внутренних дел Лаврентию Берии.
Кроме этого, ведомство командовало железнодорожными войсками, войсками охраны объектов государственного значения и конвойными подразделениями. В стойкости и боевой подготовке бойцы данных частей ничем не уступали парням в зеленых фуражках. В наградном листе старшего сержанта Ивана Коновальчука, до войны успевшего отслужить в войсках НКВД, говорится о личной выучке:
«Немцы контрударами с двух сторон… хотели ударить в тыл наступающей пехоты. Заметив это, Коновальчук из-под укрытия вступил в бой со 100 фашистами, ведя винтовочный огонь. Коновальчук заставил залечь немецкую пехоту. Неравный бой продолжался 1,5 часа, через 1,5 часа на помощь подошли разведчики Лунин и Шаблинский. Открыв совместно огонь, они заставили немецкую пехоту отступить».
Многократно воспетый в литературе подвиг бронебойщика Михаила Паникахи еще в июне 41-го совершил старший военфельдшер 4-й комендатуры 90-го Владимир-Волынского пограничного отряда Владимир Карпенчук. Во двор полуразрушенного здания Сокальской пограничной комендатуры, где в подвале укрылись женщины и дети, ворвался немецкий танк. Противотанковых средств у пограничников не было, но Карпенчук решил пожертвовать собой, заложив в моторную решетку пропитанный бензином пылающий халат, сгорев вместе с вражеской машиной.
Многие помнят кадры из советского фильма, как в первый день войны немцы провезли в фальшивых вагонах с углём своих солдат, чтобы захватить мост через пограничную реку Сан в Перемышле.
Так вот, такая попытка действительно была, но в реальности успехом она не увенчалась. Пограничники 14-й заставы 92-го Перемышлянского погранотряда и бойцы 66-го полка 10-й железнодорожной дивизии НКВД открыли шквальный огонь по подозрительному составу с паровозом сзади.
Затем этот мост стал немцам костью в горле. Отряд гарнизона «243-й километр» одну за другой отбил восемь атак двух немецких рот. Противник просочился на советский берег выше и ниже моста, где его встретили пограничники. Одним из отрядов командовал помощник начальника заставы лейтенант Петр Нечаев. В живых он остался последним и подорвал себя гранатой вместе с пятью врагами.
Выигранное время позволило перегруппировать силы и на следующий день не только отбить советскую часть города, но еще и захватить немецкую, то есть вторгнуться на территорию Третьего рейха. Таким образом, Перемышль стал первым городом, отбитым у немцев.
Прорвавшись через тонкие заслоны пограничников, немцы столкнулись с железобетонными дотами, вооруженными пушками и пулеметами.
Это была так называемая линия Молотова, которая строилась в 1940-41 годах вдоль новой западной границы СССР и состояла из цепочки укрепрайонов — УРов, прикрывавших западную границу страны. К 22 июня строительные работы на многих объектах завершены еще не были, и гарнизонам пришлось принять бой в недостроенных дотах. Но это не помешало защитникам маленьких крепостей проявить чудеса отваги.
Унтер-офицер немецкой армии Ганс Юрген Симона, участник боёв под Владимир-Волынским, где находился одноименный УР, писал в своем дневнике:
«23 июня лейтенант Ланг приказывает мне направиться на НП, находящийся на русском еще действующем доте. Один из моих товарищей при этом получил ранение в живот. Находящимся в доте русским предлагают сдаться, причем переводчиком служит один ефрейтор. В виде ответа ефрейтор падает, сраженный пулей из дота. Ручные гранаты, бросаемые в дот, ничем не изменили обстановки, огнеметов не было. Наконец, вливаем в дот бензин, затем забрасываем его ручными гранатами».
Командир гарнизона дота «Грозный» лейтенант Иноземцев подорвал свою крепость вместе с немецкой штурмовой группой. В Струмиловском УРе гарнизон дота лейтенанта Дмитрия Рогаченко подорвал себя, когда немцы подкатили задним ходом к повреждённой амбразуре танк, решив выгнать бойцов выхлопными газами. Но бетонная коробка вдруг лопнула изнутри, уничтожив и танк, и солдат, окруживших дот.
Подобные случаи произвели на противника пока еще не удручающее, но неизгладимое впечатление, примеры самоподрыва отметил в записи от 24 июня начальник генштаба сухопутных войск вермахта генерал Франц Гальдер.
Особняком в истории первых боев частей Юго-Западного фронта (ЮЗФ) стоят действия 41-й стрелковой дивизии генерал-майора Георгия Микушева.
Как и другие дивизии приграничных округов, она начала выдвигаться к границе уже после начала боевых действий с одним только отличием: Микушев приказал «не ждать полного построения частей… выдвигаться по мере готовности подразделений».
В результате во второй половине дня в выступе между 24-й и 262-й пехотными дивизиями IV армейского корпуса вермахта, которые застряли на позициях Рава-Русского УРа, генералу удалось сконцентрировать большую часть своих сил. Долго не раздумывая, он ударил во фланг 262-й дивизии немцев. Те не ожидали такого поворота событий и откатились к границе. В штабе группы армий «Юг» происходившее описали словами: «262-я пд оказалась подвержена боязни противника и отступила».
Другой бы остановился на достигнутом, но не таков был красный командир Микушев.
Он развернул свои войска и ударил во фланг 24-й пд, в результате чего её левый фланг также оказался отброшенным назад. В итоге 41-я стрелковая дивизия спасла силы ЮЗФ от флангового удара силами вражеского XIV моторизованного корпуса, который немцы планировали ввести в прорыв на данном участке фронта. Да вот только прорыв не состоялся.
Чуть севернее, в районе Владимир-Волынского, в полосе 87-й стрелковой дивизии генерал-майора Филиппа Алябушева немцы вообще зафиксировали вторжение «двух русских рот с артиллерией» на западный берег Буга, то есть на свою территорию. Для отражения этой вылазки уже глубокой ночью им пришлось задействовать батальон мотопехоты 14-й танковой дивизии.
Изданный в 2017 году двухтомник «Пишу исключительно по памяти…» — сборник свидетельств командиров о лете 1941 года — содержит огромное количество воспоминаний артиллеристов, инженеров, связистов, разведчиков, которые отмечают одни и те же проблемы, лежащие в основе катастрофы лета 41-го.
Неопределенность первых часов, отсутствие нормальной связи как таковой, особенно радиосвязи, неработающая ПВО, о которой просто никто не подумал. Строительство новых укреплений не окончено, а старые демонтированы, войска и артиллерия на лагерных сборах, а боеприпасы и имущество — на складах в пунктах постоянного расквартирования, нет подвоза горючего. Не было понимания, что происходит, отчего многие просто впадали в панику, все бросали и уходили.
Но тем ценнее инициатива отдельных командиров, умелое руководство и локальные победы.
22 июня у Луцка для 14-й танковой дивизии вермахта такой препоной стала 1-я противотанковая артиллерийская бригада генерал-майора Кирилла Москаленко, будущего маршала. Когда генерал в первый раз увидел вражеские танки, он сначала засомневался, не наша ли это дивизия совершает маневр. Но кресты на башнях сомнений не оставили. Расчетам 76-мм пушек и 85-мм зениток пришлось спешно готовить позиции. Вскоре начался уникальный в военной истории бой — танковая дивизия против артбригады… и никакой пехоты.
Развернувшиеся в боевой порядок танки атаковали артиллеристов с ходу, пытаясь прорвать их оборону. Несколько раз техника врывалась на боевые позиции, давя расчеты и прислугу, но врага каждый раз отбрасывали. К вечеру на поле боя горело около 70 танков, бронемашин и другой техники. Немцы откатились назад, но и бригада понесла потери — четыре артбатареи: 16 орудий вместе с личным составом навсегда остались на своих разбитых позициях.
Вот так сражались 22 июня 1941-го бойцы и командиры Красной армии.
https://ukraina.ru/history/20190622/1023989294.html