Будет ли встряска РФ — Геннадий Друзенко объяснил сложность определения
Будет ли война? Наверное, это сейчас самый популярный вопрос в Украине. Накал ярых споров, нападение Путин или не нападение, которые выплеснулись в телефонные разговоры, болтовня за обедом, диалоги в маршрутках и бои в комментах под фейсбучными сообщениями наверняка превзошел даже накал переманных боев адептов Петра Порошенко и сторонников Владимира Зеленского.
Ирония заключается в том, что единственный разумный, умеренный, взвешенный, прагматический и трезвый ответ на этот вопрос – МЫ НЕ ЗНАЕМ. Остальные – гадания на кофейной гуще. Ибо любые прагматические расчеты могут более или менее точно ответить на вопрос, насколько стороны готовы к войне, какие достижения и потери понесет агрессор и его жертва в случае нападения, какие ресурсы с обеих сторон могут быть брошены в топку войны и т.д.
Читайте также: Понять Путина, или Зачем украинцам изучать русскую литературу
Но беда в том, что люди не рациональные актеры, которые взвешивают все за и против, а потом действуют. Их расчеты искажают эмоции, они всегда принимают решение, исходя из неполной информации, мы всегда являемся заложниками своего прошлого опыта. В конце концов, людям свойственно ошибаться. Если бы власти не ошибались, никогда бы не случилась самоубийственная для Европы Первая мировая война (советую перечитать «The Guns of August: The Outbreak of World War I» Barbara W. Tuchman – произведение, которое Президент Кеннеди разослал всем членам Конгресса и американским генералам во время Карибского кризиса).
Очень убедительно описывает принципиальную непредсказуемость будущего певец черных лебедей Насим Талеб: «Первый элемент триады — патологическая вера в то, что наш мир более понятен, объясним и, соответственно, предсказуем, чем есть на самом деле.
Взрослые все время повторяли, что война, которая продлилась почти семнадцать лет, закончится «за несколько дней». Они были полностью уверены в своих прогнозах. Об этом же свидетельствовало и большое количество беженцев, пересиживавших войну в отелях и других временных жилищах на Кипре, в Греции, во Франции. Один мой дядя рассказывал, что тридцать лет назад богатые палестинцы, убегая в Ливан, считали этот вариант исключительно временным (большинство из тех, кто до сих пор жив, все еще там, хотя прошло уже шестьдесят лет). Но на вопрос, не затянется ли наша война, он ответил: «Нет, что ты. У нас все по-другому; всегда было по-другому». Чужой пример его будто бы не касался.»
Странным образом ответ на вопрос, нападет или не нападет Путин, нужно искать у Сократа и Фукуямы, недавно напомнившего нам о «третьей части души» — тимос. В своем труде «Идентичность» Фукуяма возвращает нас к великому открытию, который Платон записал в своем «Государстве»: «За более чем два тысячелетия до начала эпохи современной экономики Сократ с Главконом поняли то, что для нее осталось незамеченным. Желание и разум — составные части человеческой психики (души), но третья составляющая, тимос, действует совершенно независимо от них,» – и продолжает: «эта треть души, тимос, — область современной политики идентичности».
Читайте также: Остановить врага: смогут ли санкции против Путина остановить великую войну
Чувство обиженности и часто рессентимента двигает и нами, и россиянами. Мы предпочитаем проклинать «материнскую утробу» империи (по Снайдеру, вызревание современных европейских наций в лоне империй было правилом, а не девиацией) и отречься от советского наследия со всеми его преступлениями и достижениями, будто украинцы не были ни сотворцами Российской империи, ни сотворцами СССР..
Россияне, наоборот, не могут понять, как случилось так, что у них под носом вдруг появилась нация, прекрасно понимающая их язык и говорящая на нем, с которой триста лет они прожили в одном государстве, представители которого занимали самые высокие должности и в Российской империи, в СССР, творили имперскую и советскую культуру, воевали бок о бок с общими врагами, но с непостижимым для россиян упорством стремится вырваться из гравитации нашего общего прошлого как будто его и не было.
И россияне если не понимают, то чувствуют, что без Украины они никогда снова не станут той «великой Россией», которой были где-то со времен создания империи (начало 17 века) до распада СССР (конец 20-го).
Фрэнсис Фукуяма прав, что «движущая сила современной политики идентичности — это стремление маргинализованных групп к признанию их равными. Но такое желание может легко превратиться в необходимость быть признанными как высшая группа. Это в значительной степени касается национализма и национальной идентичности, а также некоторых форм экстремистской религиозной политики современности.» И в этом плане и у нас и у россиян одинаковый двигатель.
Только если мы стремимся признать нас равными среди равных, то россияне выше других. По крайней мере, в «своей зоне влияния». И эти два несовместимых тимоса подталкивают наши корабли к лобовому столкновению. Состоится оно или нет, мы не знаем. Это точно будут решать не экономика или рациональные расчеты. Вернее, не только они. Но для меня самоочевидной истиной есть то, что к этому столкновению следует готовиться. Лучше подстелить соломку там, где не упал, чем упасть там, где не подстелил…
Si vis pacem para bellum!
Читайте также: Путина сдержит консолидация Запада, а не истерика вокруг Украины – интервью с Владимиром Фесенко
Текст автора со страницы Facebook публикуется с его согласия
Сообщение Будет ли встряска РФ — Геннадий Друзенко объяснил сложность определения появились сначала на Луганский радар.