Митинги в Белоруссии: когда нет чёрного и белого
Вся политическая аналитика в последние несколько лет больше всего напоминает чёрно-белую матрицу. Или старый анекдот: «Петька, ты за красных или за белых?». В зависимости от взглядов пишущего я с вероятностью 99% могу предсказать, как он оценит то или иное политическое событие.
Так и с протестами в Белоруссии. Либералы призывают свергать, патриоты потрясают крючковатым пальцем, заговорщицки подмигивают и говорят: «Майданные технологии!».
Я бесконечно далека от симпатий к нашим российским революционерам с айфонами. Равно как не пылаю нежной страстью к государственникам. Но больше всего меня раздражает эта двоичная система осмысления действительности, этот лишённый рефлексии и полутонов метод политической оценки любого события.
Я понимаю, что лишний раз напрягать головной мозг — процесс трудоёмкий и гораздо удобнее поместить ситуацию в привычный шаблон. А меж тем, сегодняшняя ситуация в Белоруссии радикально отличается от украинской. И очень хочется объяснить, в чём основная разница.
Во-первых и в-главных: на Украине давно существовало противостояние между условными правыми и левыми. Представители левых партий входили в парламент со времён первого явления Тимошенко народу. Целое поколение успело вырасти под либеральные лозунги.
В Белоруссии никаких левых движений отродясь не наблюдалось.
Украинская политическая реальность — это противостояние идеологического Запада пророссийским настроениям. Но в Белоруссии никаких антироссийских настроений нет, абсолютно всё население говорит по-русски. Никакой новой этики, квир-оппозиции, людей в кедиках с айфонами, феминисток, разного рода меньшинств с транспарантами там не наблюдается, точнее, если они и наблюдаются — вовсе не они движущая сила этого протеста. Равно как нет там и антироссийской риторики.
За 26 лет правления Лукашенко, я сейчас скажу мягко, любые оппозиционные движения в Белоруссии были истреблены как класс. В данный момент двое кандидатов на пост президента находятся в тюрьме.
Очевидно, что рейтинг Лукашенко давно и заметно падал. А после того, как в Белоруссии взялись «лечить коронавирус трактором», — так и вовсе.
Результаты независимых экзитполов со всей страны показывают около 30% голосов за Лукашенко, и это — провал, учитывая, что основной оппонент Александра Григорьевича — домохозяйка Светлана Тихановская.
Почему упал рейтинг нынешнего президента?
«Его появления на публике с собачкой в окружении гарема девиц сигнализировали, что президент в неадеквате. Во-вторых, история с коронавирусом, который в Беларуси решили не замечать, тоже сильно озлобила народ. Белорусы почувствовали, что это касается их лично. Лукашенко поставил под угрозу здоровье их близких. Это многих отрезвило», — пишет журналист Екатерина Кибальчич.
И мнение это (плюс-минус) транслируют все виденные мной участники протестов.
Светлане Тихановской удалось то, чего никогда не удавалось российской оппозиции, — объединить всех недовольных нынешним положением вещей. Не будучи профессиональным политиком, она зарегистрировалась вместо мужа, не допущенного к выборам. И белорусский народ ей поверил! Кажется, простые слова этой женщины подействовали на белорусов сильнее, чем пафосные агитационные слоганы.
На улицы вышли люди самого разного возраста и социального положения. Если в Киеве майдан «двигали» условные прогрессисты — в Белоруссии это делает тот самый «простой народ».
Весь мир облетели видео жестоких задержаний, стрельбы резиновыми пулями, использования ОМОНом дубин и иных спецсредств.
Несколько дней не работал интернет, а у многих до сих пор работает с переменным успехом. Лукашенко заявил, что не имеет к этому отношения, мол, сеть глушат из-за границы. Автор колонки оставляет за собой право данное заявление не комментировать.
Реакция на события в рунете самая разнообразная, но укладывается, как я писала выше, в чёрно-белую парадигму. Меня в равной мере раздражают как наши профессиональные революционеры, призывающие со своих диванов людей на баррикады, так и наши профессиональные патриоты, бубнящие про методички и, опять-таки, сценарий «майдана».
И для меня, кстати, совершенно непостижима логика государственников. Почему в Донецке и Луганске — освободительное движение, а в Минске — срежиссированный «майдан»? Кем срежиссированный? Какой интерес являет собой Белоруссия для наших «западных партнёров»?
Дай ответ. Не даёт ответа. Кстати, второй важный момент в этой дискуссии.
Для меня первым признаком становления гражданского самосознания является один признак: когда на улицы выходит не так называемый «креативный класс», не подростки с резиновыми уточками и не хронические оппозиционеры. А самые обычные люди, чьё терпение лопнуло.
На мой взгляд, так было в Екатеринбурге, когда горожане отстаивали сквер. Так происходит сейчас в Хабаровске. Ту же самую картину наблюдаю и в Минске.
Но у российского патриота в такие моменты щёлкает в голове триггер: «протестующий = враг» и стартует обычная риторика, о которой я писала выше: Запад, раскачивание лодки; словом, используется походный набор аргументов.
В отличие от соотечественников-государственников я не готова считать огромную часть белорусов — ведомыми, неумными, не разобравшимися. Больше того, как по мне, этот высокомерный взгляд ничем не отличается от пренебрежения нашей либеральной интеллигенции, когда та пишет про русский народ «ах, эти 86%», имея в виду неспособность большинства мыслить. Я далека от этого омерзительного элитизма, причём с обеих сторон.
Я не живу в Белоруссии. Но то, что я вижу, заставляет меня испытывать одно чувство — глубокое сострадание к тем, кто там находится и пытается бороться. Ко всем, кто был задержан в эти дни на улицах. Ко всем, кто не может связаться с друзьями и роднёй.
Очень надеюсь, что обойдётся без новых жертв.
Читайте по теме: Белоруссия-2020 — последствие Украины-2014
Мария Дегтерева
Так и с протестами в Белоруссии. Либералы призывают свергать, патриоты потрясают крючковатым пальцем, заговорщицки подмигивают и говорят: «Майданные технологии!».
Я бесконечно далека от симпатий к нашим российским революционерам с айфонами. Равно как не пылаю нежной страстью к государственникам. Но больше всего меня раздражает эта двоичная система осмысления действительности, этот лишённый рефлексии и полутонов метод политической оценки любого события.
Я понимаю, что лишний раз напрягать головной мозг — процесс трудоёмкий и гораздо удобнее поместить ситуацию в привычный шаблон. А меж тем, сегодняшняя ситуация в Белоруссии радикально отличается от украинской. И очень хочется объяснить, в чём основная разница.
Во-первых и в-главных: на Украине давно существовало противостояние между условными правыми и левыми. Представители левых партий входили в парламент со времён первого явления Тимошенко народу. Целое поколение успело вырасти под либеральные лозунги.
В Белоруссии никаких левых движений отродясь не наблюдалось.
Украинская политическая реальность — это противостояние идеологического Запада пророссийским настроениям. Но в Белоруссии никаких антироссийских настроений нет, абсолютно всё население говорит по-русски. Никакой новой этики, квир-оппозиции, людей в кедиках с айфонами, феминисток, разного рода меньшинств с транспарантами там не наблюдается, точнее, если они и наблюдаются — вовсе не они движущая сила этого протеста. Равно как нет там и антироссийской риторики.
За 26 лет правления Лукашенко, я сейчас скажу мягко, любые оппозиционные движения в Белоруссии были истреблены как класс. В данный момент двое кандидатов на пост президента находятся в тюрьме.
Очевидно, что рейтинг Лукашенко давно и заметно падал. А после того, как в Белоруссии взялись «лечить коронавирус трактором», — так и вовсе.
Результаты независимых экзитполов со всей страны показывают около 30% голосов за Лукашенко, и это — провал, учитывая, что основной оппонент Александра Григорьевича — домохозяйка Светлана Тихановская.
Почему упал рейтинг нынешнего президента?
«Его появления на публике с собачкой в окружении гарема девиц сигнализировали, что президент в неадеквате. Во-вторых, история с коронавирусом, который в Беларуси решили не замечать, тоже сильно озлобила народ. Белорусы почувствовали, что это касается их лично. Лукашенко поставил под угрозу здоровье их близких. Это многих отрезвило», — пишет журналист Екатерина Кибальчич.
И мнение это (плюс-минус) транслируют все виденные мной участники протестов.
Светлане Тихановской удалось то, чего никогда не удавалось российской оппозиции, — объединить всех недовольных нынешним положением вещей. Не будучи профессиональным политиком, она зарегистрировалась вместо мужа, не допущенного к выборам. И белорусский народ ей поверил! Кажется, простые слова этой женщины подействовали на белорусов сильнее, чем пафосные агитационные слоганы.
На улицы вышли люди самого разного возраста и социального положения. Если в Киеве майдан «двигали» условные прогрессисты — в Белоруссии это делает тот самый «простой народ».
Весь мир облетели видео жестоких задержаний, стрельбы резиновыми пулями, использования ОМОНом дубин и иных спецсредств.
Несколько дней не работал интернет, а у многих до сих пор работает с переменным успехом. Лукашенко заявил, что не имеет к этому отношения, мол, сеть глушат из-за границы. Автор колонки оставляет за собой право данное заявление не комментировать.
Реакция на события в рунете самая разнообразная, но укладывается, как я писала выше, в чёрно-белую парадигму. Меня в равной мере раздражают как наши профессиональные революционеры, призывающие со своих диванов людей на баррикады, так и наши профессиональные патриоты, бубнящие про методички и, опять-таки, сценарий «майдана».
И для меня, кстати, совершенно непостижима логика государственников. Почему в Донецке и Луганске — освободительное движение, а в Минске — срежиссированный «майдан»? Кем срежиссированный? Какой интерес являет собой Белоруссия для наших «западных партнёров»?
Дай ответ. Не даёт ответа. Кстати, второй важный момент в этой дискуссии.
Для меня первым признаком становления гражданского самосознания является один признак: когда на улицы выходит не так называемый «креативный класс», не подростки с резиновыми уточками и не хронические оппозиционеры. А самые обычные люди, чьё терпение лопнуло.
На мой взгляд, так было в Екатеринбурге, когда горожане отстаивали сквер. Так происходит сейчас в Хабаровске. Ту же самую картину наблюдаю и в Минске.
Но у российского патриота в такие моменты щёлкает в голове триггер: «протестующий = враг» и стартует обычная риторика, о которой я писала выше: Запад, раскачивание лодки; словом, используется походный набор аргументов.
В отличие от соотечественников-государственников я не готова считать огромную часть белорусов — ведомыми, неумными, не разобравшимися. Больше того, как по мне, этот высокомерный взгляд ничем не отличается от пренебрежения нашей либеральной интеллигенции, когда та пишет про русский народ «ах, эти 86%», имея в виду неспособность большинства мыслить. Я далека от этого омерзительного элитизма, причём с обеих сторон.
Я не живу в Белоруссии. Но то, что я вижу, заставляет меня испытывать одно чувство — глубокое сострадание к тем, кто там находится и пытается бороться. Ко всем, кто был задержан в эти дни на улицах. Ко всем, кто не может связаться с друзьями и роднёй.
Очень надеюсь, что обойдётся без новых жертв.
Читайте по теме: Белоруссия-2020 — последствие Украины-2014
Мария Дегтерева