Белгородская старина. Небесный покровитель Святого Белогорья

Самые яркие страницы Белгорода, Белгородской губернии и Белгородско-Обоянской епархии связаны с именем и деятельностью епископа Иоасафа (Горленко). Он родился 8 (21) сентября 1705 года в украинском городе Прилуки. Родители его были люди известные и благочестивые. Отец — Андрей Дмитриевич Горленко был женат на дочери знаменитого гетмана Даниила Павловича Апостола — Марии и занимал должность бунчукового товарища при гетмане.

Своего сына-первенца отец и мать нарекли Иоакимом. Родители хотели видеть старшего сына наследником их имения и продолжателем воинских традиций рода Горленко, но Иоаким с детства проявлял интерес только к служению Богу. Отец уступил желанию семилетнего сына, решившего поступить в школу Киевского Братского монастыря. Иоаким учился с увлечением и прилежанием и уже в 16 лет стал помышлять о монашеской жизни.

После пребывания в школе он продолжил обучение в Киевской духовной академии, а затем втайне от родителей оставил учёбу, уединился в Киево-Межигорский Спасо-Преображенский монастырь и принял монашеский постриг с именем Иларион. Через два года монаха Илариона перевели в воспитавшую его Братскую академию учителем. Здесь он был пострижен в мантию и назван Иоасафом.

Кроме преподавания в академии Иоасаф, возведённый в сан иеродиакона, был членом Киевской духовной академии. В этот период жизни он начал трудиться на ниве пастырского служения — сначала в Киевском братском, а затем в Киево-Софийском кафедральном монастырях. В июне 1737 года иеромонаха Иоасафа назначили настоятелем Мгарского Спасо-Преображенского монастыря в городе Лубны Полтавской губернии, который находился в то время в запущенном состоянии. За короткое время он преобразил древнюю обитель.

В 1745 году в жизни Иоасафа произошла ещё одна перемена. Он был возведён в сан архимандрита и назначен наместником Троице-Сергиевой лавры. Вершиной подвижнической деятельности Иоасафа Горленко, принёсшей ему всероссийскую известность и увековечившей его имя в памяти потомков, стала служба на поприще епископа Белгородского и Обоянского, которая началась в 1748 году и окончилась только со смертью Святителя.

1 июня 1748 года в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга архимандрит Иоасаф в присутствии императрицы Елизаветы Петровны был рукоположен в епископа Белгородского и Обоянского на место умершего митрополита Антония (Черновского). С особой силой раскрылись таланты и дарования Иоасафа Горленко как просветителя, наставника и проповедника народного, когда он возглавил Белгородско-Обоянскую епархию. Большое внимание уделял епископ Иоасаф имевшимся здесь очагам просвещения и особенно Харьковскому коллегиуму. Часто бывая в Харькове, владыка выступал перед слушателями с беседами и поучениями. Регулярно он посещал так называемые славяно-латинские школы в Белгороде, Курске, Старом Осколе и других городах.

Главным средством повышения нравственности и культурного уровня преосвящённый Иоасаф видел, прежде всего, в подготовке церковнослужителей. Сами храмы, по мнению епископа Иоасафа, должны были быть очагами религиозного просвещения и воспитания у прихожан христианской нравственности. Несмотря на слабое здоровье и частые недомогания, епископ Иоасаф постоянно объезжал епархию и общался с населением. Его можно было видеть в городах и сёлах, глухих деревнях и хуторах. И везде он проповедовал, призывал людей строго соблюдать нравственность и обычаи старины, догматы нравственно-христианской веры, апостольские правила. При поездках по епархии епископ Иоасаф предпочитал останавливаться не в роскошных хоромах вельмож, а в бедных крестьянских хатах или жилищах приходских священников.

Любовь к ближнему, милосердие, сострадание — эти качества отмечали у святителя Иоасафа все его биографы. О них повествуют и дошедшие до нас народные предания. Однако только ими не исчерпывается характеристика этого выдающегося церковного деятеля. Безграничная доброта и человечность органически сочетались в нём с требовательностью, основанной на справедливости. Беспощадно требовательный к самому себе, епископ Иоасаф имел полное право требовать и от других строгой дисциплины, безусловного соблюдения христианских заповедей и православных канонов. Этого он требовал, прежде всего, от священнослужителей, духовных пастырей народа. И сурово пресекал нерадивое, небрежное отношение духовенства к своим обязанностям.

Зато какой трогательной и душевной была забота преосвященного Иоасафа о людях простых, особенно бедных и сирых, больных и немощных. Все доходы с вотчин архиерейского дома епископ Иоасаф употреблял на помощь неимущим. Причём помогал не демонстративно, не на показ, а по возможности незаметно, тайно. Перед большими праздниками он посылал слугу (келейника) в жилища многодетных семей и сирот. Слуге давался наказ: положить незаметно подарок на порог или под окно, стуком в стену дать сигнал хозяевам и удалиться, чтобы никто не видел принесшего подаяние. Через своих помощников он узнавал, кто в чём нуждается: кому нужны дрова натопить зимой избу, у кого нет пищи, одежды. Для таких людей шились полушубки, зипуны, рубашки. Предание свидетельствует, что владыка и сам не гнушался разносить по домам бедствующих вязанки дров, пищу, одежду, деньги.

Прощание святителя Иоасафа с белгородской паствой в Свято-Троицком кафедральном соборе

К сожалению, природа наделила этого удивительно цельного и самобытного человека слабым здоровьем. Он часто болел и недомогал. После очередной болезни Святитель почувствовал приближение смерти. У него созрела мысль побывать в последний раз на родине, проститься с родителями и близкими ему людьми. Испросив разрешение Святейшего Синода, он собрался в длительное путешествие на Украину, где родился, провёл детство, и где прошли его молодые годы.

29 мая 1754 года, уезжая из Белгорода и зная, что обратно живым он уже не вернётся, владыка совершил последнюю литургию в кафедральном соборе, произнёс поучение к пастве, слёзно просил у всех прощения и сам всех простил и благословил. После этого он отправился в дорогу. На Харьковской горе епископ Иоасаф приказал остановить лошадей, вышел из экипажа и повернулся лицом к городу. Перед ним лежали городские улицы, возвышались купола церквей, кафедральный Троицкий собор, под которым он повелел устроить себе склеп. У подножия горы собралась большая толпа белгородцев во главе с духовенством. В последний раз окинул преосвященный Иоасаф взглядом город и провожавший его со слезами народ.

Обращаясь к белгородцам, растроганный владыка сказал, что живым они его уже не увидят. Попрощался со всеми, ещё раз благословил ставший ему дорогим Белгород. Погостив в Прилуках у родителей, епископ Иоасаф побывал в Лубнах, где был прежде игуменом и настоятелем Мгарского монастыря. Здесь его со слезами радости встречала вся монастырская братия и жители города. Закончив длительное летнее путешествие, епископ Иоасаф возвращался ранней осенью в свою епархию. В середине сентября он прибыл в слободу Грайворон, где находился архиерейский дом владыки. В нём он остановился на отдых, чтобы затем следовать дальше в Белгород. Однако в Грайвороне Святитель сильно заболел и уже не мог продолжить путь. Сюда к нему съехались родственники из Прилук: мать Мария Даниловна, брат Андрей Андреевич, сестра Параскева Андреевна. После почти двухмесячной болезни святитель Иоасаф скончался в Грайвороне 10 декабря 1754 года в пятом часу пополудни, прожив на этом свете чуть больше 49 лет.

15 декабря гроб с телом преосвященного Иоасафа перевезли из Грайворона в Белгород. Белгородское духовенство и жители города вышли на окраину встречать печальную процессию. Народ со слезами и скорбью провожал бездыханное тело своего архипастыря до Троицкого собора. Похоронили епископа Иоасафа в специально оборудованном склепе под собором. Он и стал местом паломничества верующих на протяжении более полутора веков.

Приведём некоторые воспоминания тех, кто посещал место упокоения святителя Иоасафа до его канонизации.

Из путешественных записок В.Ф. Зуева, 1781 год

— Прежде, нежели оставлю я Белгород, упомяну ещё об одной достопамятности, имеющейся в сём городе, которая тем примечательнее, что у многих жителей ещё в свежей памяти. Лет за 30 был здесь архиепископ по прозванию Горлянка, известный в Троицко-Сергиевом и Александро-Невском монастыре, где он был архимандритом и ректором, который в бытность свою в Белгороде заложил и великолепный собор, под которым приготовил как для себя, так и для других своих наследователей, если скончаются, погреб. Трое их, как сказывают, погребены в оном, и он один, уже 28 лет, как лежит нетленен. И справедливо, всё тело, так как и платье, и гроб, в которых он был положен, нимало не повредились, выключая, что уже не так новы, как были. Лицо немного почернело и видно от сырости заплесневело, руки заскорбели, у ног (на коих сперва были чулки шерстяные, те истлели, ныне шёлковые) следы засохли, а в икрах ещё мягковаты.

Таковая через столь долгое время нетленность произвела в народе особливое почитание, которое простёрлось даже до того, что начали служить уже и молебны; однако разумный нынешний преосвященный Аггей ограничил народное усердие, приказав петь одни только панихиды. Мне случилось быть у гроба с одним также проезжим, который в малолетстве у него воспитывался; он узнал его совершенно и рассказывал мне много смешного, как он с ним по ребячеству поступал в учение и прочее

Из дорожных очерков-писем Д.Н. Бантыш-Каменского, 1808 год

— Здешний собор весьма обширен; иконостас оного сделан с великим вкусом, особливо алтарь, окружённый большими позлащёнными столбами, над которыми возвышается также большой позлащённый купол, представляющий издали от южных дверей наивеликолепнейший вид. В соборе почивают под спудом мощи преосвященного Иоасафа, епископа Белгородского, мужа, отличившегося в добродетельной жизни, над коим поются панихиды от приходящих ко гробу его почитателей.

Из воспоминаний И.М. Долгорукова, 1810 год

— Между пастырями здешнего края был некто благородного происхождения, по имени Иоасаф Горленко. Он построил при соборе придел во имя Страшного Суда. Мистическая церковь! Все в иконостасе образа представляют что-нибудь взятое из Апокалипсиса. По его соизволению под храмом сим, в нарочно сделанной палатке, почивают его мощи в открытом гробе: они публично не прославлены, но тайным вдохновением он почитаем многими за святого. Я видел его останки: они удивительно сбереглись от тли и всякой порчи; руки его суть как руки натуральные человека недавно умершего; но он несколько десятков лет тут спит. Проезжие барыни слушали по нем при нас панихиду.

Ещё при жизни святителя Иоасафа белгородцы почитали его как святого. Во многих домах в красном углу вместе с иконами висели изображения Святителя, и люди молились у них. Нетленность останков почившего архиерея ещё более усилила веру людей в его святость. Это явление стало привлекать к гробу Святителя людей не только из Белгорода и уезда, но и со всей губернии. Многие больные и увечные получили у гроба Святителя исцеление. Молва о чудодейственной силе нетленных мощей епископа Белгородского Иоасафа передавалась из уст в уста, доходила до самых отдалённых уголков России. С каждым годом всё больше паломников шло в Белгород к гробу Святителя. С разных концов страны устремлялись сюда больные, увечные, прокажённые в надежде получить исцеление. Народные предания о чудотворениях святителя Иоасафа, передававшиеся сперва изустно, затем стали записываться, размножаться в рукописях и печатных изданиях. Только его биографом князем Н.Д. Жеваховым были описаны 227 случаев чудесной помощи, дарованной больным людям, которые приходили с молитвой к гробнице святителя Иоасафа. Всего же таких свидетельств до канонизации Святителя насчитывалось более четырёхсот, и они продолжали множиться. Вот только несколько из таких свидетельств, записанных специальной комиссией.

Свидетельство надворного советника, начальника белгородской тюрьмы Александра Ивановича Колмакова, 1866 год

— С пяти лет моей жизни я начал страдать падучей болезнью (эпилепсия), болезнь эта с годами стала усиливаться, и к восьми годам моей жизни припадки стали почти ежедневные, а иногда и по несколько раз в день. Приглашались врачи, но облегчения от их лечения не было. Родная моя тётка, она же моя крёстная мать, дворянка Елизавета Яковлевна Малинина, возила меня на поклонение святым мощам в Воронеж и Задонск, но я не получил просимого облегчения.

Достоверно не могу сказать, чрез сколько времени после этого родная моя мать, жена поручика Евдокия Яковлевна Колмакова, видит сон: приходит к ней монах высокого роста, блондин, с небольшой бородой и спрашивает: «Чего ты плачешь?», на что она ответила: «Как же мне не плакать, когда у меня один сын, и тот болен ужасной болезнью»; на это монах сказал: «Приезжай ко мне, я помогу твоему сыну». Об этом они поговорили, и только когда сон этот повторился, родная мать моя передала о нём нашему приходскому священнику села Бондаревки Суджанского уезда о. Иоанну Алексееву, который, выслушавши сон, показал ей портрет святого Иоасафа Белгородского, и мать моя признала, что являвшийся ей во сне монах совершенно такого же вида, как на портрете.

После этого крёстная моя мать, Малинина, поехала со мной в Белгород, где, подходя к пещере Угодника, в ограде перед окном пещеры, сделался со мной припадок, и этот припадок был последний в моей жизни. С тех пор прошло 40 лет, и болезнь моя не возвращалась; даже более, впоследствии я лечился от других болезней, и, когда говорил докторам, что я маленьким страдал падучей болезнью, то они недоверчиво относились к этому, потому что не находили на это указаний в моём организме.

Свидетельства жены священника с. Нижней Ольшанки Анны Соловьевой, 1877, 1897 годы

— Первое чудотворное исцеление я получила ещё в детстве, во время своего учения в Обоянской женской прогимназии, в 1877 году. Я болела лихорадкой два месяца, и никакие медицинские и простые средства ничего мне не помогали, и так она меня измучила, что я не в состоянии была ходить. В это время мать моя задумала ехать в Белгород по делу и помолиться святителю Иоасафу; я прошу её и меня взять с собою, а она отвечает: «Как же тебя взять, детка, когда ты ходить не можешь, молись святител Иоасафу, если тебе будет лучше, завтра я тебя возьму». Я молилась вечером святителю Иоасафу и наутро встала совершенно здоровая. Поехала с матерью в Белгород, была у святителя Иоасафа и с тех пор не болела лихорадкой.

Второе исцеление я получила уже замужем в 1897 году. Заболел у меня мальчик полуторагодний дизентерией и болел девять месяцев; что я с ним ни делала и как ни лечила, никакое медицинское средство ему не помогало, а всё ему было хуже и хуже. Наконец, когда уже не было никакой надежды на его выздоровление, я повела его в Белгород к святителю Иоасафу, и вот как только я выехала из дому, ему стало лучше, а когда побыла у святителя Иоасафа и приложила ребёнка к его мощам, он совершенно выздоровел и больше не болел.

Свидетельство мещанки г. Белгорода А.Н. Фоменковой, 1880 год

— Ксения Фоменкова (дочь А.Н. Фоменковой. — А.К.) родилась здоровою и до 12 лет была совершенно нормальною и бойкою девочкою. С целью приучиться к труду, она посещала шерстомойное заведение. Тут она однажды упала в воду, отчего сильно испугалась, да ещё её за неосторожность старшие сильно побили. И с тех пор девочка стала болеть и хиреть, а затем у неё парализовалась вся левая часть организма: одеревенели левая рука, левая нога; голова поникла на левую сторону, рот перекосило влево.

Девочка не могла ходить, вскоре она потеряла возможность говорить, изо рта стала течь слюна; потемнился рассудок. С таким несчастным ребёнком мать не знала, что и делать. Прошло более года. Врачи находили её здоровье безнадёжным. Тогда мать решила обратиться за Божественною помощью. В августе 1880 года, когда девочке было более 13 лет, мать вместе с соседкою своею привела под руки больную Ксению к могиле Иоасафа. Совершили панихиду, после панихиды больную положили на гроб Святителя, и больная почувствовала тут же облегчение; она сама могла стать на ноги, сама пошла домой, пробудилось и прояснилось сознание. Чрез неделю снова привела больную ко гробу Святителя, совершили панихиду и после панихиды снова положили больную на гроб Святителя, и с этого дня больная стала видимо и быстро поправляться: сама свободно стала ходить, владеть руками и стала говорить. Третий раз ко гробу Святителя она уже пошла самостоятельно и возвратилась домой совершенно здоровою. В июле месяце 1896 года выздоровевшая чудесно Ксения вышла замуж.

Чудесное исцеление девочки по молитвенному предстательству святителя Иоасафа

Свидетельство дворянина г. Белгорода, коллежского советника Николая Ивановича Дмитриева, 1883 год

— Лет 15–16 тому назад (в декабре месяце 1883 года) четырёхлетняя дочь моя Ольга, ребёнок крайне хилый и изнуренный ужасной золотухой, заболела краснухой (скарлатина), которая не замедлила осложниться болезнью почек. Болезнь ребенка немедленно приняла серьёзный оборот, и врач, лечащий её, собрал консилиум, но все видимые для меня старания врачей помочь ребёнку не принесли желательных результатов, а болезнь своё дело делала и с каждым днём уносила мои надежды на выздоровление ребёнка.

Но вот наступает роковой день для ребёнка, на который, между прочим, был назначен новый консилиум врачей. С раннего утра этого дня у больного ребёнка замечалось сильное ухудшение здоровья; тяжёлое дыхание и стоны его наполняли мою квартиру. Я и жена моя потеряли всякую надежду на выздоровление ребенка и ввиду уже наступившей предсмертной агонии просили Бога о даровании ему скорейшей смерти для прекращения ужасных страданий. С такими мыслями и желаниями мы отправились от ребёнка в пещеру святителя Иоасафа, где во время панихиды я воссылал моления о скорейшей смерти моего ребёнка и избавлении его от мучений. От Святителя я вышел с облегчённым сердцем и без той томительной тоски, которая до моления овладела всем моим существом. Пришедши домой, я нашел ребёнка своего ещё в худшем положении, и жена моя уже писала письмо к родителям своим, просила их приехать, но когда жена уже кончала письмо (не более как через час после возвращения из церкви), я вошёл к больному ребенку посмотреть, не умер ли он, — и тут же мне пришлось увидеть, что молитва праведника спасла болящего ребёнка. И действительно, ребёнок, только что бывший в объятиях смерти, на моих глазах поднялся и сел на постели и попросил свои любимые игрушки, и с этого момента началось не поправление состояния здоровья ребёнка, а полное его выздоровление.

Явившимся на консилиум врачам пришлось лишь установить факт наступившего выздоровления ребёнка, объяснив таковое переломом болезни. Будучи знаком с естественными науками и отчасти с медициной, я в выздоровлении постепенном от скарлатины не увидел бы ничего противоестественного и ничего чудесного; но выздоровление ребёнка моего от скарлатины, у которого грань между предсмертной агонией и полным выздоровлением была чересчур резкой и наглядной, и после молитв у гроба святителя Иоасафа, не может быть объяснено наукою, а лишь может быть отнесено к влиянию чудодейственной мощи Святителя..

Свидетельство жительницы Белгорода, жены обер-кондуктора Южной железной дороги А.П. Топоровой, 1901 год

— В 1901 году в нашей семье совершилось дивное событие. Наш сын Григорий, будучи уже семилетним мальчиком, ничего не говорил от самого рождения, хотя слышал. Жили в это время мы в Обояни, где мой муж служил на железной дороге. Во сне явился мне неизвестный мужчина и посоветовал поехать с сыном Григорием в Белгород и помолиться святителю Иоасафу. Я рассказала о виденном во сне мужу. Скоро после этого мужа моего перевели на службу в Белгород. По приезде в Белгород мы с сыном Григорием первым долгом пошли в пещеру святителя Иоасафа помолиться. Здесь мы отслужили панихиду и прикладывались вместе с сыном к мощам Святителя. По возвращении из пещеры домой мальчик тотчас же начал произносить слова «папа» и «мама», а по истечении трёх дней язык его совершенно разрешился, и он начал совершенно чисто говорить. Теперь ему 15 лет, учится в Белгородском уездном городском училище и говорит очень хорошо.

Свидетельство мещанина Белгорода З.И. Кривцова, 1909 год

— Племянник моей жены, четырёхлетний младенец Гавриил Выглазов, страдал младенческой в течение двух месяцев. Припадки были весьма часты. Дело дошло до того, что ребёнок лишился языка и оглох. Маслом из неугасимой лампады пред иконой у гроба святителя Иоасафа моя жена помазала лоб ребёнка, то было в 12 часов ночи под 3 февраля 1909 года. Ребёнок, безнадёжно больной, не получивший облегчения и у фельдшера, утром 3 февраля начал говорить и принимать пищу; слух к нему возвратился. Мы — я и жена моя твёрдо веруем, что только благодаря помощи святителя Иоасафа младенец Гавриил получил выздоровление.

На протяжении XIX века знатные белгородцы и духовенство неоднократно обращались в Святейший Синод с ходатайством о канонизации епископа Иоасафа, однако из-за бюрократических проволочек дело постоянно затягивалось. В декабре 1815 года граждане Белгорода обратились к архиепископу Феоктисту (Мочульскому) и Курскому губернатору А. Нелидову с прошением возбудить ходатайство в столице об открытии мощей святителя Иоасафа и о дозволении петь ему в церквах молебны, а также внести его имя в церковные книги и календари, назначить в его честь особый ежегодный праздник. Свою просьбу белгородцы обосновывали благочестивой жизнью Святителя, нетленностью его мощей, покоящихся в склепе Белгородского кафедрального собора, множеством случаев исцеления болезней по молитвам у его гроба, а также все усиливающимся потоком к нему богомольцев не только из ближних, но и отдаленных мест.

В октябре 1817 года Белгород посетил император Александр I. Его свита побывала в Троицком соборе и осматривала мощи епископа Иоасафа, о чём и доложила императору. Ободрённый этим, архиепископ Феоктист вступил в переписку с обер-прокурором Святейшего Синода князем А.Н. Голицыным и Петербургским митрополитом Амвросием. В ответ князь Голицын предписал архиепископу Феоктисту предоставить в Синод сведения об епископе Иоасафе с указанием случаев исцелений у его мощей.

Такие сведения были представлены. Однако высшая церковная власть нашла их недостаточными для канонизации епископа Иоасафа по двум причинам. Во-первых, присланные из Белгорода записи о чудесных исцелениях при гробе преосвященного Иоасафа «суть партикулярные», никем официально не засвидетельствованные и поэтому лишены необходимой достоверности. Во-вторых, говорилось в заключении Святейшего Синода, гроб с мощами епископа Иоасафа с давнего времени открыт самовольно, без должного освидетельствования и разрешения правительства.

В 1874 году архиепископ Варлаам (Успенский), находившийся на покое в Свято-Троицком монастыре, направил в Святейший Синод рапорт и необходимые материалы для решения вопроса о причислении святителя Иоасафа к лику святых. Однако ходатайство престарелого архиерея постигла та же участь, что и его предшественников. Синод оставил ходатайство владыки Варлаама без удовлетворения, как «не заключающее в себе никаких новых обстоятельств».

Только в декабре 1910 года вопрос решился положительно. Император Николай II на докладе Синода наложил резолюцию и предложил назначить открытие мощей на начало сентября 1911 года. В сентябрьские дни 1911 года в Белгороде наблюдалось необыкновенное скопление народа. По случаю предстоящей церемонии и огромного притока богомольцев в городе открыли десятки лавок, ларьков, в которых продавали изображения святителя Иоасафа, разноцветные писанки, открытки, крестики, свечи, ладан. Все гостиные номера и постоялые дворы, сотни частных домов белгородцев были переполнены приезжими.

Уже 30 августа начались торжественные богослужения в честь церковного прославления святителя Иоасафа Белгородского. В Знаменской церкви Свято-Троицкого мужского монастыря епископом Рыльским Никодимом была совершена поздняя литургия, а после неё молебен, в котором принял участие архиепископ Курский и Обоянский Питирим (Окнов), белгородское духовенство, а также духовенство, прибывшее из разных мест ко дню открытия нетленных мощей. Народ двойным кольцом окружил Троицкий храм, ожидая очереди впуска в пещерку для поклонения святителю Иоасафу.

1 сентября в течение всего дня в Белгород продолжали прибывать паломники из ближних и дальних губерний. Люди двигались поодиночке, группами и большими крёстными ходами, приближаясь к городу с харьковского, курского, корочанского и грайворонского направлений. Начались двухдневные заупокойные богослужения. Первое заупокойное всенощное бдение в 6 часов вечера совершил в Знаменской монастырской церкви епископ Рыльский Никодим. Затем, в полночь, архиепископ Курский и Обоянский Питирим под открытым небом совершил панихиду. Тысячи людей с горящими в руках свечами в темноте возносили молитвы новоявленному угоднику Божию святителю Иоасафу.

На следующий день в 9 часов утра литургию снова совершал епископ Никодим в сослужении около 20 священнослужителей. Во время литургии прибыли в Белгород и сразу же с вокзала проследовали в Свято-Троицкий монастырь великий князь Константин Константинович и великая княгиня Елизавета Фёдоровна. После окончания литургии они спустились в пещерку, где молились у мощей святителя Иоасафа. Вечером епископ Белгородский Иоанникий опять совершил всенощное бдение, во время которого произнёс сказание о жизни и чудесах Святителя. Стечение народа приняло такие размеры, что уже не только монастырский храм, но и весь монастырь не мог вместить всех молящихся.

В субботу приток паломников в Белгород продолжался. Кроме огромного числа людей из окрестных городов и сёл прибыли почитатели святителя Иоасафа из Архангельска и Бессарабии, с Волги и Причерноморья. Из Сербии прибыли 86 паломников во главе со священником И. Шариным, добрались до Белгорода иноки из Старого Афона, был даже представитель с Камчатки. Из разных городов России в Белгород приехали около 200 хоругвеносцев — посланцы Москвы, Ярославля, Вологды, Рязани, Ельца, Коврова, Ростова, Иваново-Вознесенска, Тулы и других городов. Всего на торжества в Белгород прибыло около 200 тысяч паломников. Большая их часть разместилась на северной окраине города, где для них было разбито более 2 тысяч палаток на 20–30 человек и несколько деревянных бараков. На торжества открытия нетленных мощей святителя Иоасафа прибыли члены Государственной думы: председатель фракции правых сил профессор А.С. Вязигин, от Курской губернии — Н.Е. Марков 2-й, Г.А. Щечков, М.А. Сушков, князь И.В. Барятинский, Н.И. Шетохин, священник В. Рождественский.

К 7 часам утра Соборная площадь, по воспоминаниям очевидцев, представляла собой безграничное море богомольцев. В собор никого не впускали, вход был разрешён только по специальным билетам. Войска и полиция с трудом сдерживали людей, не вместившихся в храм. В 8 часов утра совершилась последняя заупокойная литургия по епископу Иоасафу. К этому времени уже прибыли в Белгород назначенные Святейшим Синодом для участия в торжествах высшие иерархи Русской Православной Церкви: митрополит Московский и Коломенский Владимир (Богоявленский), архиепископ Харьковский и Ахтырский Арсений (Брянцев), архиепископ Полтавский и Переяславский Назарий (Кириллов).

По своему личному желанию здесь же находились епископы Орловский и Севский Григорий (Вахнин), Рижский и Митавский Иоанн (Смирнов) и другие. По окончании литургии все архиереи во главе с митрополитом Владимиром вышли на средину храма для совершения последней панихиды по святителю Иоасафу. В конце панихиды архиереи со старшим духовенством, а также великим князем Константином Константиновичем и великой княгинею Елизаветой Федоровной спустились в пещерку и переложили нетленные мощи в новый кипарисовый гроб.

В 6 часов вечера торжественный благовест с монастырской колокольни возвестил людям о наступлении момента церковного прославления святителя Иоасафа. Начинается первая церковная служба по причисленному к лику святых епископу Иоасафу. Митрополит Владимир и сопровождающие его архиереи снова спустились в пещерку, подняли гроб и вынесли его наверх в храм. Мощи с крестным ходом обносятся вокруг собора. За гробом идут митрополит Владимир, архиепископы, епископы и августейшие гости, затем его снова занесли в храм и поставили посредине на особом возвышении. По окончании всенощного бдения богомольцы всю ночь прикладывались к мощам.

4 сентября был воскресный день. В 9 часов утра начался благовест к поздней литургии, которую совершил в Троицком храме митрополит Московский Владимир с тремя архиепископами, шестью епископами и многим духовенством. При церковном пении священнослужители подняли гроб с мощами, вынесли его через царские ворота и поставили на горнем месте. За литургией митрополит Владимир произнес слово о значении происходящего торжества и, обращаясь к святым мощам, молил Святителя о предстательстве перед Богом за православный русский народ. После окончания литургии священнослужители снова поставили гроб на середину храма, а потом на специальных носилках вынесли из собора и крёстным ходом обнесли вокруг всего монастыря. За гробом следовало духовенство, за ним — великий князь Константин Константинович и великая княгиня Елизавета Федоровна, высокопоставленные лица и представители местной администрации во главе с губернатором М.Э. Гильхеном. Народ живой стеной стоял на тротуарах улицы, по которой двигался крестный ход.

В третьем часу дня процессия возвратилась в собор, и гроб с мощами был установлен в новую серебряную раку. Митрополит прочёл перед мощами молитву святителю Иоасафу. Все опустились на колени. По окончании молебна духовенство и представители власти прикладывались к мощам, а потом непрекращающимся потоком к гробу пошли тысячи богомольцев. Со всех церквей города доносился колокольный звон, завершивший трогательную картину великого церковного торжества.

Спустя три с половиной месяца после прославления святителя Иоасафа император Николай II, возвращаясь из Ливадии в Петербург, посетил с семьёй Белгород, о чём оставил запись в своём дневнике, который вёл изо дня в день в течение 36 лет: «В 2 1/4 остановились в Белгороде, где были сердечно встречены на станции депутациями, а на улице войсками и народом. Со всеми детьми проехали в Свято-Троицкий монас[тырь], где помолились у раки святителя Иоасафа, прославленного 4-го сентября. В 4 часа продолжили путь».

«Курские епархиальные ведомости» поместили об этом событии обширный отчёт под названием «Высочайшее поклонение Их Императорских Величеств с августейшими их детьми святителю и чудотворцу Иоасафу», автором которого был епископ Рыльский Никодим:

Затем все члены царской семьи спустились в пещерку, где прежде находилась рака с мощами епископа Иоасафа, осмотрели гроб, в котором лежало его тело до прославления, и здесь, в пещерке, коленопреклоненно молились перед Владимирской иконой Богоматери, которая стояла в пещерке со времени погребения в ней святителя Иоасафа. Поднявшись из пещерки в храм, Николай II с семьёй подошел к шкафу с облачениями Святителя и внимательно, с почтением осмотрел их. На прощание белгородское духовенство преподнесло каждому из членов царской семьи по иконе с изображением святителя Иоасафа и только что изданные книги о его жизни и подвигах.

Как писал в отчёте епископ Никодим: «Этим высочайшим посещением Их Величеств и поклонением святым мощам святителя Иоасафа как бы закончились великие дни белгородских торжеств». В 1915 году на Харьковской горе, где епископ Иоасаф навсегда прощался с белгородцами, уе