Баян, но смешно
0
365
Храпченко отдыхал в Гаграх. В это время на озеро Рица приехал Сталин. Узнав, что Храпченко неподалеку, он пригласил его к себе на обед.
Во время обеда, где присутствовали многие члены Политбюро, в комнату влетела пчела и начала виться вокруг Сталина. Когда она села на скатерть, он взял вилку и ударил по пчеле. Промахнулся, недовольно поморщился и, подняв вилку, стал караулить надоеду.
Ударил второй раз, снова промахнулся, опять занес вилку и сказал:
— Она не знает, что я терпеливый.
С этими словами он метким ударом убил пчелу.
Рассказывал Петр Андреевич Павленко. Однажды, беседуя с Фадеевым и Павленко, Сталин спросил: — Что сейчас делает поэтесса Мирра Лохвицкая? В дни моей молодости она была довольно известна.
Смущенный Фадеев, понимая, что в делах литературы он по должности обязан знать все, наугад сказал:
— Она умерла, товарищ Сталин.
Выйдя от Сталина, Фадеев тотчас бросился выяснять, кто такая Лохвицкая и где она сейчас. Оказалось, что она действительно умерла. У Фадеева гора упала с плеч.
Анастас Иванович Микоян после XX съезда в землячестве армян рассказывал:
— Спрашиваете, какой был Сталин? Умный, интересный, волевой человек, преданный партии. Шутить любил.
Однажды сидим мы с Аллилуевой во время вечеринки, о детях разговариваем, а Сталин заметил и говорит:
— Товарищи члены Политбюро, смотрите, Микоян за моей женой ухаживает. Если я его убью, он сам в этом будет виноват.
Мне неловко, страшно. В следующий раз стараюсь сесть подальше от Аллилуевой, а она подходит и что-то спрашивает. Сталин говорит:
— Видите, Микоян снова за моей женой ухаживает.
И гневно говорит, так что страшно становится. Я даже когда возвращаюсь домой, все еще переживаю. Говорю однажды Аллилуевой:
— Давайте вместе не садиться, не будем раздражать товарища Сталина.
Она смеется и соглашается. Садимся в следующий раз совсем в разных концах стола, не разговариваем. Сталин говорит:
— Видите, Аллилуева и Микоян в разных концах сели, не разговаривают — маскируются. Убью!
Сталин говорил: «Для англичан нет ничего приятней, как надуть русских».
Черчилль предложил после войны потопить весь немецкий флот.
Сталин поднял палец и сказал:
— Предлагаю поделить флот между союзниками, а свою часть Британия может потопить.
Во время обеда, где присутствовали многие члены Политбюро, в комнату влетела пчела и начала виться вокруг Сталина. Когда она села на скатерть, он взял вилку и ударил по пчеле. Промахнулся, недовольно поморщился и, подняв вилку, стал караулить надоеду.
Ударил второй раз, снова промахнулся, опять занес вилку и сказал:
— Она не знает, что я терпеливый.
С этими словами он метким ударом убил пчелу.
Рассказывал Петр Андреевич Павленко. Однажды, беседуя с Фадеевым и Павленко, Сталин спросил: — Что сейчас делает поэтесса Мирра Лохвицкая? В дни моей молодости она была довольно известна.
Смущенный Фадеев, понимая, что в делах литературы он по должности обязан знать все, наугад сказал:
— Она умерла, товарищ Сталин.
Выйдя от Сталина, Фадеев тотчас бросился выяснять, кто такая Лохвицкая и где она сейчас. Оказалось, что она действительно умерла. У Фадеева гора упала с плеч.
Анастас Иванович Микоян после XX съезда в землячестве армян рассказывал:
— Спрашиваете, какой был Сталин? Умный, интересный, волевой человек, преданный партии. Шутить любил.
Однажды сидим мы с Аллилуевой во время вечеринки, о детях разговариваем, а Сталин заметил и говорит:
— Товарищи члены Политбюро, смотрите, Микоян за моей женой ухаживает. Если я его убью, он сам в этом будет виноват.
Мне неловко, страшно. В следующий раз стараюсь сесть подальше от Аллилуевой, а она подходит и что-то спрашивает. Сталин говорит:
— Видите, Микоян снова за моей женой ухаживает.
И гневно говорит, так что страшно становится. Я даже когда возвращаюсь домой, все еще переживаю. Говорю однажды Аллилуевой:
— Давайте вместе не садиться, не будем раздражать товарища Сталина.
Она смеется и соглашается. Садимся в следующий раз совсем в разных концах стола, не разговариваем. Сталин говорит:
— Видите, Аллилуева и Микоян в разных концах сели, не разговаривают — маскируются. Убью!
Сталин говорил: «Для англичан нет ничего приятней, как надуть русских».
Черчилль предложил после войны потопить весь немецкий флот.
Сталин поднял палец и сказал:
— Предлагаю поделить флот между союзниками, а свою часть Британия может потопить.