"Будем сдаваться": американский капитал сделал с западным миром страшное
Трамп — не отклонение от нормы, а самый "американский" президент в истории, считает колумнист Telegraph. По его мнению, притязания Белого дома на Гренландию — это не симптом болезни, а продолжение давней традиции США по ассимиляции других наций.
Трамп не отклоняется от курса своих предшественников. Он просто следует традиции либерализма.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Из всех объяснений того, почему Дональд Трамп пытается захватить Гренландию, наиболее привлекательным на первый взгляд является то, что президент страдает деменцией. В таком случае, почему бы просто не сделать вид, что мы отдаем ему эту страну? Отправить его в какое-нибудь зеленое место, устроить военный парад и сказать, что все в порядке. Фантазия старика осуществилась.
Увы, гниль проникла гораздо глубже. Трамп не сумасшедший, он делает то, что Америка делает всегда, только грубо и открыто. На этой неделе для меня это стало еще яснее, когда я случайно наткнулся на экземпляр книги канадского философа Джорджа Гранта "Плач по нации", изданной в 1965 году.
Грант писал в переломный момент истории своей страны. В 1957 году Канада избрала консервативного премьер-министра по имени Джон Дифенбейкер, который был похож на Найджела Фаража или, по сути, на Трампа: популист, националист, ярый противник левых. Но когда американцы попросили разместить ядерное оружие в его стране, Дифенбейкер, к моему удивлению, отказался.
Он считал, что имеет право так поступить, потому что НАТО, по крайней мере на бумаге, является альянсом равных, и что это необходимо, потому что, как только Канада станет ракетной базой, всякая видимость независимой внешней политики исчезнет.
Деловая и культурная элита обернулась против Дифенбейкера, и общественность выгнала его из офиса.
Америка, купающаяся в лучах славы Джека Кеннеди, тогда восхищала как воплощение современности: национализм казался устаревшим и эксцентричным. Таким образом, по мнению Гранта, канадская ядерная капитуляция стала заключительной стадией процесса экономической и культурной ассимиляции. Обществу, настолько интегрированному в американский образ жизни, не хватало не только ресурсов, но и, что особенно важно, воображения, чтобы остаться самостоятельным.
То же самое происходит и в современной Европе, где американские корпорации доминируют и получают прибыль, но при этом избегают уплаты больших налогов. Ирландия, например, справедливо осудила тарифную войну Трампа против стран, которые противостоят его агрессивному захвату Гренландии, но при этом сама является образцом глобалистского согласия ценой суверенитета. Она приняла свободный рынок (низкие корпоративные налоги) и свободное передвижение (массовую миграцию), в результате чего Дублин внешне остался ирландским — по-прежнему красивым — но стал недоступным по цене и погрузился в жестокий кризис идентичности.
Эти экономические меры элита оправдывает как необходимые для построения современного государства ("нам нужны деньги, нам нужны рабочие"), и поразительно, что Шотландская национальная партия (ШНП) предложила сделать то же самое в случае обретения Шотландией независимости. Как заметил Грант в 1965 году, современное национальное государство может развиваться только открыв двери глобальному капитализму, но глобальный капитализм "влечет за собой исчезновение тех коренных различий, которые дают основу национализму".
Короче говоря, американский капитал сделал всех нас богатыми, но он также сделал нас копиями США. Я убежден, что многие британцы отчаянно несчастны, даже психически больны, потому что они больше не чувствуют себя собой.
Это очевидно по тому, как мы сейчас разговариваем (плохо) и выражаем эмоции (слишком часто), но наиболее очевидно в нашей политике, которая импортирована и оторвана от нашей реальной истории. Политика идентичности была создана в Америке: когда федеральные агенты застрелили протестующего в Миннесоте (по моему мнению, это было убийство), мэры от Лейбористской партии почувствовали себя обязанными написать письмо в поддержку мэра Миннеаполиса от Демократической партии. Почему?
На другой стороне политического спектра Джеймс Клеверли говорит, что его героем является Рональд Рейган, тори продают хорошую жизнь с точки зрения рейгановских устремлений, а в печально известном меморандуме Дженрика, написанном для планирования его перехода в партию "Реформировать Соединенное Королевство", он описан как "новый шериф в городе". Автор меморандума написал слово "favourite" без буквы "u".
Партия, к которой присоединился Роб, загнала себя в угол, поставив на карту свои полномочия ради доступа к Трампу, а теперь вынуждена делать вид, что держится от него на расстоянии. Смотрите, даже "Брексит" подвергся колонизации. По мнению правых аналитиков, единственной надеждой за пределами Европейского союза является сделка с Америкой, и эту логику проглотил даже Кир Стармер, стремясь к согласованию регулирования в области искусственного интеллекта.
Можно подозревать, что, несмотря на всю ненависть лейбористов к Илону Маску, они никогда не запретят Twitter, потому что Трамп почти наверняка применит санкции.
Мы не должны думать о президенте как о неамериканце, как его называют некоторые смущенные американцы, а как о самом американском президенте за всю историю, то есть о крайнем либерале.
Демократы и республиканцы, даже если они не согласны в вопросах практической политики, обе партии исходят из философской традиции либерализма, укорененной в любви к индивидуальной свободе, раскрытии личной страсти. Трамп чего-то хочет, поэтому он добивается этого. В этом и заключается смысл либерализма, который заразил и нас.
Именно поэтому в Великобритании брак и рождение детей вышли из моды, церковные скамьи пустуют, а наше самое популярное телешоу показывает, как предатели убивают верных за деньги ("она играет вслепую", — говорят они, как будто человеческие отношения — это соревновательный спорт).
Если Великобритания разбита — а страна, где, по последним данным, ежегодно совершается 299 614 абортов, 40 из которых — из-за заячьей губы или волчьей пасти, — определенно разбита, — то это потому, что миллионы людей решили максимально увеличить свою свободу и богатство за счет социальной солидарности.
Старая Канада Джона Дифенбейкера, утверждал Грант, была другой, потому что она сочетала в себе патернализм Англии, свойственный тори, с этикой французского католицизма, которая гласила: "Добродетель должна быть выше свободы". Но все это ушло в прошлое, и Грант пришел к выводу, что их исчезновение было неизбежным, потому что ни одна нация не может противостоять могуществу Америки или искушению индивидуализма.
Либерализм заканчивается, если не мировым правительством, то тем, что весь мир становится одинаковым. Что едят японцы в Рождество? KFC.
Вот почему я наблюдаю за торговой войной за Гренландию с тревогой и, боюсь, пессимизмом. Да, Трампу нужно сопротивляться. Это вопрос достоинства.
Однако пока мы, европейцы, не откажемся от Америки не только в военном или экономическом, но и в психологическом плане, мы действительно не сможем функционировать без нее и всегда будем сдаваться. Она доминировала над нами в течение долгого времени; мы заметили это только после того, как империя, вытеснившая инвестиции, внезапно начала их вновь притягивать, что, опять же, не является уникальным явлением при Трампе. Джо Байден использовал субсидии и налоговые льготы, чтобы вернуть рабочие места в США, уйдя с континента.
Ирония заключается в том, что альтернативные, более благоприятные американские политические традиции действительно существуют, но европейцы всегда отвергали их как наивные или опасные, потому что они не финансировали бы нашу оборону: либертарианские среди республиканцев, социалистические среди демократов. Если бы только у нас был президент Рон Пол или президент Берни Сандерс. Гренландия не подвергалась бы нападкам.