Луческу против колы, молодой Фернандиньо, убийство президента «Ворсклы». Погружение в атмосферу украинского футбола

Слово защитнику «Урала».

• Денис Кулаков вот уже пять лет играет за «Урал»
• А начинал на Украине, в академии донецкого «Шахтера»
• Застал там Мирчу Луческу, запрещающего есть сладкое
• Помнит молодого Фернандиньо, еще не уровня «Ман Сити»
• А позднее перешел в «Днепр» к Хуанде Рамосу (испанец возил всю команду на гольф-поле)

Как Луческу работал с молодежью, а Жадсон научился материться

— Расскажите, как попали в Академию «Шахтера»?

— Как и многие дети в моем возрасте, когда мне было 6-7 лет, увлекся футболом. Потом это переросло в более профессиональное занятие, а когда мне исполнилось 13-14 лет, нужно было решать, то ли продолжать учиться, то ли уделять больше внимания футболу.

На меня обратили внимание в Харькове, от дома это 120 км. Я прошел просмотр, подошел. И главный тренер команды, который набирал мой возраст, предложил, чтобы я переехал учиться в спортинтернат.

Но мои родители отказали, так как я отлично учился в школе и шел на золотую медаль. Договорились, что я буду ездить только на матчи и сборы — летние и зимние. А на игры меня привозил отец, благо по Харьковской области повсюду небольшие расстояния.

Как-то в одной группе с нами играл донецкий «Шахтер». Мы им крупно проиграли, но мой папа договорился о просмотре в их команду.

Я тогда заканчивал 10-й класс. Приехал, прошел просмотр и оказался в Академии «Шахтера».

— Кто вам запомнился по тому набору Академии?

— Да все ребята, с кем учился, играл. Мы тогда командой своего года много шороху навели в Украине, несколько лет подряд становились чемпионами страны. Костя Ярошенко потом играл в «Урале». Дима Чигринский, бывший игрок «Барселоны», а теперь — греческого АЕКа.

— Вас еще Бернд Шустер брал тренироваться с основой?

— Да, я тогда только выпустился из 11-го класса, попал в «Шахтер-3». Это нормальная практика — клубы часто привлекают молодежь, когда сборники разъезжаются. Мы понимали, что нас берут для количества, но все равно было приятно тренироваться с основной командой, со своими кумирами.

С самим Шустером мне пообщаться не удалось, но ребята рассказывали, что он приятный, простой в общении человек.

— Как вам работалось с Мирчей Луческу?

— Я многому у него научился. Мне в карьере вообще везло со всеми тренерами. С каждым были хорошие отношения — как человеческие, так и профессиональные.

Луческу не давал спуска. Требования к молодежи, наверное, были даже больше, чем к другим футболистам. Он понимал, что молодым свойственна звездность.

Так бывает — порой ребята попадают в обойму, начинают тренироваться не на максимуме, нарушать режим. Мирча всегда разговаривал, объяснял, что в таких случаях нужно делать. Говорил, что от многого нужно отказываться.

— От чего конкретно?

— Мы с Чигринским любили сладости. Как-то пошли в супермаркет, дело было на Кубке «Первого канала» в Израиле, накупили шоколадок, колу. Возвращаемся в гостиницу, и тут Луческу идет навстречу. Он говорит: «Чтобы в первый и последний раз такое было».

Хотя до этого мы всё время так делали, просто не попадались на глаза. Словом, Мирча был требовательный как в жизни, так и в футболе.

— Приведите один футбольный пример.

— Он был первый, кто поставил меня играть крайним защитником. Я до этого всегда был атакующим полузащитником, но именно Мирча отправил меня на правый флаг. Мы потом оставались с ним после тренировок, он всё разъяснял, подсказывал многие тактические моменты.

Мне кажется, для молодого игрока это важно. Сколько ни читаю прессу, по-моему, ни один футболист, который работал с Луческу, не отозвался о нем некорректно. Только позитивные вещи. И я присоединяюсь ко всем этим высказываниям.

— В «Шахтере» было много замечательных бразильцев. С ними было весело?

— Конечно! Они тоже умеют подшутить. Но смешнее было, когда наши футболисты учили их неприличным словам. Мы просто угорали!

Самый юморной был Жадсон. У него еще фигура такая смешная была. Он сам был полненький, маленький и весельчак, заводила. Наверное, его можно выделить в плане обучаемости ненормативной лексике.

— По Фернандиньо сразу было понятно, что это ­– уровень «Манчестер Сити»?

— Нет. Кажется, ему тогда даже 20-ти не было. А всем футболистам, которые приезжают в другую страну в таком молодом возрасте, нужно время на адаптацию. Фернандиньо, когда приехал, был скромным и застенчивым. Таким я его и запомнил.

Почему президент «Ворсклы» просил взять «обувь» на подписание контракта

— Вы забили в первом же матче за «Металлист», но посвятили гол президенту «Ворсклы» Олегу Бабаеву. Почему?

— После «Шахтера» я перешел в полтавскую «Ворсклу». Олег Мейданович Бабаев, царствие ему небесное, пригласил меня. Я ему многим обязан, он поверил в меня как в футболиста.

Его офис находился в Кременчуге. Он пригласил меня подписывать контракт и говорит: «Возьми с собой обувь, побегаем вместе». Я сначала не понял, думаю: «Какую обувь?». Он говорит: «Ну, возьми. Там искусственное поле, побегай с моими товарищами. Как раз посмотрю тебя в деле».

Я думал, он шутит, но на всякий случай взял у ребят «сороконожки». Приехали, поговорили с ним. Он говорит: «Ну всё, пошли». Я говорю: «Куда?». — «Ну, пойдем. Я же тебе рассказывал. Обувь ты взял?». Я говорю: «Ну взял». — «Ну, пошли бегать». Я переоделся и пошел.

Там была маленькая площадка, и мы 8 на 8 поиграли в футбол с его ребятами. Потом подписали контракт.

Мне и всем футболистам, с кем мы были тогда в «Ворскле», до сих пор больно, когда вспоминаем эту трагедию.

«Матч ТВ»: Утром 26 июля 2014 года Олег Бабаев был застрелен возле подъезда своего дома, — прим.

Бабаев был статусной личностью, президентом клуба. А в общении — вы не поверите — с первых минут было понятно, что это адекватный и приятный человек. Спрашивал: «Как дела? Как родители?». Пять минут с ним пообщаешься — всё, он твой лучший друг. Думаешь: «Обалдеть! И такое бывает». Поэтому свой гол с я посвятил ему.

— Для вас было символично, что «Ворскла» взяла кубок Украины в игре с «Шахтером»?

— Наверное, слукавлю, если скажу «нет». Естественно, у меня был особый настрой, потому что «Шахтер» — это родной клуб, а я выходец из Академии. Так что да, было приятно победить.

— Что в «Ворскле» изменилось с приходом Николая Павлова?

— Например, до этого у нас не было дисциплины относительно взвешивания. То есть взвешивали по праздникам, скажем так. Но у Николая Петровича на этот счет было свое мнение.

При нем взвешивание проходило ежедневно — утром и вечером. Ты если раз-другой нарушил — о килограммах речи и не шло, хотя бы на полкило, — то он вызывал на беседу. Точнее, на разговор на повышенных тонах. После этого набирать вес уже не хотелось.

Знаю по многим ребятам, что после работы с Павловым осталась эта зацикленность на весе. И у меня в голове это засело, я до сих пор держу вес, который был 10 лет назад в «Ворксле». И, наверное, это правильно. Потому что с лишним весом увеличивается риск получения травмы.

— А что у Павлова было в плане нагрузок?

— Бегали мы с ним много. А также были всевозможные тесты, связанные с бегом, — зимой и летом.

7 по 50 метров, потом 400 метров в полную силу, потом 5 раз по 300 метров, и эти 300 метров ты не на полную бежишь, а на 90% возможностей. Далее — пауза между сериями около 2-3 минут. Бывало такое, что ребята пробегали три раза, а на четвертый выйти не могли.

Естественно, был тест Купера. А еще у Павлова был второй тренер, Балан Иван Дмитриевич. Он вел конспекты, фиксировал все данные. И был нюанс, что ты должен с каждым годом, пускай немножечко, но улучшать свои показания. Если будешь ухудшать — слава богу, ко мне это не относилось, — были штрафные санкции, неприятные беседы. И это мотивировало футболистов бежать лучше, чем в прошлый раз.

Как раскачался Жулиано, и почему Хуанде Рамос возил команду на гольф-поле

— В «Днепр» вас звал уже Хуанде Рамос?

— Да. Тогда «Днепр» был ведущим клубом, находился на лидирующих позициях. В то время все понимали, что если специалист проработал в топ-клубах, таких, как «Тоттенхэм» и «Реал», то этот человек добился колоссальных успехов в тренерской карьере. Поэтому мне было приятно принять это предложение.

— Какими были тренировки у Рамоса?

— Поначалу все упражнения были только через мяч. А потом, когда он окунулся в атмосферу УПЛ, где соперник порой сам не играет, и тебе не дает, стало понятно, что нужно что-то менять.

Когда я пришел, мы очень плохо стартовали. В первых турах вообще не набирали очки. Спустя 9 или 10 туров были в нижней восьмерке.

С того момента тренировочный процесс кардинально изменился. И мы уже не делали упор на тренировки с мячом, а улучшали физическую готовность. С тех пор и сборы проходили серьезные, было много беговой работы. А бегали, знаете, где? Арендовали гольф-поле, и по утрам выезжали: в кроссовочки, и погнали!

Почему именно гольф-поле, я даже не знаю. Наверное, газон какой-то был особенный там.

— Вы участвовали в том матче, когда Джаба Канкава спас жизнь Олегу Гусеву?

— На замене был. Я помню этот момент, Гусев столкнулся с вратарем Бойко. Такой прямо неприятный случай. А Канкава — молодец. Не дал, чтобы язык запал. Слава богу, что всё хорошо закончилось.

Честно говоря, я бы, наверное, в такой ситуации не сориентировался. Потом смотрел видео, думал: «Е-мое, как Канкава сообразил это сделать?». Там еще все так быстро произошло. Так что стоит только поаплодировать Джабе за его героический поступок.

— Жулиано пришел в «Днепр» еще до вас, но заметно возмужал, когда вы уже были в команде. Что он делал, чтобы так измениться?

— Во-первых, начал индивидуально заниматься с тренером по фитнесу, много работал в тренажёрном зале. И из худого дрыща превратился в мускулистого парня. И все это только благодаря своему труду и желанию. В «Днепре» он стал тем Жулиано, которого мы видели потом в «Зените».

В УПЛ, как и в РПЛ, много силового футбола, и важно хорошо быть готовым физически.

— Хуанде Рамос как-то сказал: «Коноплянка не раскрыл потенциал даже на 20%».

— Не люблю такие вещи комментировать, но скажу так: Женя был и в «Севилье», и в «Шальке», играл в топовых чемпионатах. Не многим удается подобраться даже близко к такому уровню.

— «Днепр», в котором вы играли, был классной командой. Почему вы ушли?

— Во-первых, ушел Хуанде Рамос, не стал продлевать контракт. А у нас с клубом была устная договоренность — если тренер остается, то и я остаюсь.

Хуанде Рамос не подписал контракт, пришел новый тренер Мирон Маркевич, и я перешел в «Металлист».

— Последнее, что писали о вас и «Металлисте», что они вам за 11 месяцев должны зарплату. Вы этот вопрос урегулировали?

— О «Металлисте» разговаривать неприятно. Неприятный был отрезок. Хотя поначалу всё было достаточно неплохо. Команда хорошая, качественные футболисты-иностранцы. А потом как-то всё так произошло…

Ну а теперь, если я никак не могу повлиять на ситуацию, чего мне париться?

— Как это повлиять не можете? А суд?

— Проблема в том, что, насколько я понимаю, клуб обанкротился. Сейчас того «Металлиста» не существует. Они образовали новую команду, начинали с любительской лиги. Сейчас играют в Первой лиге, клуб называется «Металлист 1925».

К слову, не я один такой «фартовый». Многих футболистов постигла та же участь. Сначала общались с юристами, вроде надежда была какая-то. Потом, с каждым днем и месяцем, эта надежда стала таять. В итоге клуб обанкротился, а какие могут быть претензии к клубу, которого не существует? И тут надо ставить жирную точку.

Как уйти из несуществующего клуба

— Зато в «Урал» вы, наверное, переходили на позитиве?

— Да, именно так. Тогда Виктор Гончаренко только возглавил команду и хотел видеть меня в ней. Но была юридическая загвоздка. Ведь такого клуба, как «Металлист», уже не существовало, и не с кем было договариваться, чтобы я стал свободным агентом.

А «Урал» не мог меня заявить, потому что я, получается, еще принадлежал «Металлисту». Всё решилось буквально в считанные дни. Спасибо моим представителям, быстро всё сделали и все вопросы по переходу в «Урал» уладили в день моего дебютного матча против «Кубани».

— С Гончаренко сразу нашли общий язык?

— В нем абсолютно всё устраивало, и как в человеке, и как в тренере. Только положительную характеристику могу дать. Повторюсь, у меня со всеми тренерами складывались именно отличные отношения, и Гончаренко не исключение. Рад, что перешёл к нему в команду, рад, что у него играл.

— Самый памятный сезон за это время был?

— Я надеюсь, что самый памятный еще впереди! Ну а то, что действительно запомнилось — это финал Кубка, когда мы проиграли «Локомотиву» свой потенциально первый трофей. А для меня особенно неприятно было, когда я узнал, что этот финал пропускаю.

В полуфинале играли дома с «Рубином», и я получил желтую карточку на последних минутах. Но я не знал о том, что эта карточка дисквалифицирует меня на финал. Я был очень зол. Мы пытались апеллировать, отменить эту карточку, она была вообще непонятная, ее дали еще где-то в конце матча. Но ничего не вышло.

Так что если выбирать одну вещь, которую я хотел бы изменить в карьере — то я бы хотел поучаствовать в финале Кубка-2017.

— Вам сейчас 33, и в таком возрасте порой у футболистов спрашивают: «Как думаете, сколько еще будете играть на высоком уровне?»

— Ха-ха! Это, наверное, стереотип еще из союзных времен — когда футболисту исполняется 30, уже нужно думать, как завершать карьеру.

Но сейчас столько примеров в мировом спорте, и не только в футболе, когда возрастные игроки обретают вторую молодость. Я, что называется, их последователь (смеется).

Читайте также:

• Мамаев дал команде Карпина то, чего ей не хватало. Тактические итоги Кубка Париматч Премьер для «Ростова», «Спартака» и «Локо»
• Умер один из самых известных спартаковцев — Валерий Рейнгольд. Через неделю ему исполнилось бы 78 лет
• «Уроки делал на заднем сиденье машины». Путь от 60-тысячного города до «Зенита»
• Школа Головина так и не получила денег за его трансфер в «Монако»? Это почти 16 миллионов рублей