РАБИНОВИЧУ ХОТЬ В ЧЕМ-ТО СИЛЬНО ПОВЕЗЛО
См. здесь https://bolek.livejournal.com/832063.html
Рабиновичу сильно повезло с женой. А с чем Рабиновичу сильно не повезло - я написал в книжке «Крошка Цахес Бабель». Как сейчас помню, через пару лет после ее выхода мой сетевой друг Болек поднял мало кем замеченный хипиш по поводу судьбы фамильного погоста Рабиновича сотоварищи. В результате чего мне вспомнилось давне-одесское «Поздно, Маня, пить боржоми…». Когда-то дал Болеку интервью, оно было опубликовано на нескольких страницах в глянцевом журнале «Квартира», однако за Рабиновича он меня не спрашивал.
А ведь мог показать Болеку не только фотографии из семейного архива, но и фотку, фрагментарно представленную на этой книжной картинке. На ней запечатлены сваленные в траве кладбищенское памятники. К сожалению, Болек кое-чего не понимал, в том числе – как можно было не только в прошлом, но и в нынешнем веке заработать на буэшном мраморе в любом его виде и что портить отношения никто ни с кем не станет, завопи он на все стороны компаса еще сильнее, чем исполнил в своем Живом Журнале…
Однако же речь сейчас за жену Рабиновича, мудрость которой проявлялась во всем. В том числе, что она решила похоронить Рабиновича в Мерано на прекрасно ухоженном и сегодня погосте, где упокоены подданные вовсе не Австро-Венгерской, а иной империи. Пусть даже той самой империи давно не существует, а Мерано из австро-венгерского превратился в сугубо итальянский город, однако отношение там к занимающему много ценного городского места кладбищу ни на цент не изменилось.
Похорони весьма небедная супруга Рабиновича свою вторую половину хоть в Одессе, хоть на его исторической родине в Кобеляках, финал был бы стопроцентно одинаков. Мои охотничье-рыбацкие тропы пролегали не только в местах, где упокоены паны полковники Богун и Володыевский, а памятник графу Яну Потоцкому, создавшему некогда куда более востребованную рукопись, чем писания Рабиновича, установили уже в наши дни. Именно в тех местах, где отец-основатель моего родного одесского языка Рабинович делал свои первые, отнюдь не литературные шаги, я испытывал тогда существовавшие в считанном по пальцам одной руки количестве сочиненные искусственные приманки, которые нарек «Козлотвистерами».
Однако, за все это ни в «Крошка Цахес Бабель», ни в книжках о рыбалке не упомянул ни единым словом. Оно и понятно, козлотвистеры под совершенно иными названиями давно поставили на поток в разных странах, а писать что-то за уничтоженные еврейские погосты после книг академика Саши Дорошенко, сумевшего поднять уровень краеведческих книг до воистину большой литературы, с моей стороны было бы не просто бестактно, но и элементарно глупо….
Рабиновичу сильно повезло с женой. А с чем Рабиновичу сильно не повезло - я написал в книжке «Крошка Цахес Бабель». Как сейчас помню, через пару лет после ее выхода мой сетевой друг Болек поднял мало кем замеченный хипиш по поводу судьбы фамильного погоста Рабиновича сотоварищи. В результате чего мне вспомнилось давне-одесское «Поздно, Маня, пить боржоми…». Когда-то дал Болеку интервью, оно было опубликовано на нескольких страницах в глянцевом журнале «Квартира», однако за Рабиновича он меня не спрашивал.
А ведь мог показать Болеку не только фотографии из семейного архива, но и фотку, фрагментарно представленную на этой книжной картинке. На ней запечатлены сваленные в траве кладбищенское памятники. К сожалению, Болек кое-чего не понимал, в том числе – как можно было не только в прошлом, но и в нынешнем веке заработать на буэшном мраморе в любом его виде и что портить отношения никто ни с кем не станет, завопи он на все стороны компаса еще сильнее, чем исполнил в своем Живом Журнале…
Однако же речь сейчас за жену Рабиновича, мудрость которой проявлялась во всем. В том числе, что она решила похоронить Рабиновича в Мерано на прекрасно ухоженном и сегодня погосте, где упокоены подданные вовсе не Австро-Венгерской, а иной империи. Пусть даже той самой империи давно не существует, а Мерано из австро-венгерского превратился в сугубо итальянский город, однако отношение там к занимающему много ценного городского места кладбищу ни на цент не изменилось.
Похорони весьма небедная супруга Рабиновича свою вторую половину хоть в Одессе, хоть на его исторической родине в Кобеляках, финал был бы стопроцентно одинаков. Мои охотничье-рыбацкие тропы пролегали не только в местах, где упокоены паны полковники Богун и Володыевский, а памятник графу Яну Потоцкому, создавшему некогда куда более востребованную рукопись, чем писания Рабиновича, установили уже в наши дни. Именно в тех местах, где отец-основатель моего родного одесского языка Рабинович делал свои первые, отнюдь не литературные шаги, я испытывал тогда существовавшие в считанном по пальцам одной руки количестве сочиненные искусственные приманки, которые нарек «Козлотвистерами».
Однако, за все это ни в «Крошка Цахес Бабель», ни в книжках о рыбалке не упомянул ни единым словом. Оно и понятно, козлотвистеры под совершенно иными названиями давно поставили на поток в разных странах, а писать что-то за уничтоженные еврейские погосты после книг академика Саши Дорошенко, сумевшего поднять уровень краеведческих книг до воистину большой литературы, с моей стороны было бы не просто бестактно, но и элементарно глупо….