Была ли «Тверская Катынь»?
В продолжение темы Катыни и Медного предлагаю вашему вниманию статью, в которой наш коллега по партии "Справедливая Россия", известный российский публицист и телеведущий Анатолий Вассерман четко выразил нашу общую позицию по данному вопросу.
Алексей Чепа
В мире разгорается новый этап войны памятников и памяти. На этот раз линия фронта пролегла недалеко от Твери – в районе мемориального комплекса «Медное»
Страсти в очередной раз разгорелись вокруг погибших (и расстрелянных, как утверждают местные правозащитники и польские активисты) в районе мемориала «Медное», в 30 километрах от Твери.
На сайте Change.org появилась петиция гражданина России Сергея Касанова под названием «Убрать польские таблички из Ниловой пустыни». Такая табличка действительно есть. И расположена она возле местного мужского монастыря.
На ней выгравирован следующий текст: «В этом монастыре с сентября 1939 г. по май 1940 г. содержались в заключении сотрудники государственной полиции и полиции Силезского воеводства, пограничной и тюремной охраны, а также солдаты жандармерии, корпуса пограничной охраны и других формирований Войска Польского. 6311 человек из них были приговорены к смертной казни. Местом убийства был город Калинин (Тверь). Затем летом 1940 г. в Осташков привезли солдат Войска Польского из Литвы и Латвии, а в 1944-1945 г. солдат Армии Крайовой. Почтим память всех казненных и замученных поляков, содержавшихся здесь в заключении. Соотечественники.»
«Никаких доказательств этого массового расстрела не существует в природе, – пишет в своей петиции Касанов. – Есть только косвенные и довольно сомнительные доказательства, возникшие в рамках уголовного дела, которое расследовала Главная военная прокуратура РФ в 1990 годах. В осташковском спецлагере содержались не только военнопленные, но и военные преступники, которые воевали против Красной армии и совершали преступления против наших сограждан. Почему мы должны почитать их память?»
Антипольская акции в «храме Гиппократа»
За несколько месяцев до петиции, по мнению польских журналистов и правозащитников тверского «Мемориала», в самом областном центре произошла еще одна «антипольская акция».
7 мая со стены здания Тверского университета по представлению прокуратуры были сняты две мемориальные таблички в память о расстрелянных в здании храма науки в 1940 году поляках (тогда в этих стенах располагалось Управление НКВД по Калининской области). На первой было написано – «В память о замученных».
Вторая табличка на польском и русском языках призывала сохранить память о расстрелянных в 1940 году поляках Осташковского лагеря НКВД. Сам лагерь располагался на селигерском острове Столобный, в зданиях ныне действующего монастыря Нилова пустынь. Сразу после представления прокуратуры доски были сняты, место их расположения тут же было замазано свежей краской.
По словам первого заместителя прокурора Центрального района Твери Эльвина Байдина, прокуратура не нашла подтверждений тому, что в этом доме действительно расстреливали поляков, этапированных из Ниловой пустыни. «А значит, табличка находится на здании незаконно, - вынес резюме зампрокурора. – По этой причине было принято решение о необходимости демонтажа этой доски».
Поляки отреагировали на эту акцию уже на следующий день. Председатель Совета профсоюза полицейских Польши Рафаил Янковский заявил, что министр иностранных дел Польши должен занять твердую позицию в этом вопросе и высказать прямое несогласие с действиями, «которые обрекают жертвы убийств в Калинине на повторное уничтожение».
Кто похоронен в «Медном»?
О том, кто действительно похоронен в «тверской Катыни» – на территории мемориального комплекса «Медное», и были ли на самом деле расстреляны свыше 6000 польских солдат и офицеров, мы решили поговорить со специалистами – теми, кто посвятил этой проблеме несколько лет своей жизни.
– «Тверская катынь», как и та Катынь, что под Смоленском, – классический проект нацистской пропаганды, который курировал лично Геббельс, – считает доктор исторических наук Алексей Плотников. – А «доктор Зло» был поистине гениальным мастером переворачивать все с ног на голову и валить с больной головы на здоровую. В случае с «тверской Катынью» он ни на йоту не отошел от своего любимого лозунга – «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее поверят». Но первая же эксгумация погибших на территории села Медное показала, что на этой территории захоронено гораздо меньше людей – около двухсот пятидесяти человек. Но этот факт не охладил «правозащитного пыла».
Кроме того. История – это наука, опирающаяся на неоспоримые факты. А на сегодняшний день ни в каких архивах не обнаружено ни одного документального доказательства совершенных расстрелов, ни одного распоряжения, письменного приказа и протокола о приведении его в исполнение. А бюрократия в НКВД на этот счет велась тщательная.
Товарищи из тверского «Мемориала» выдвинули версию, что все эти «расстрельные документы» были уничтожены. Но тогда по логике вещей были бы уничтожены вообще все документы! А в архивах УНКВД были обнаружены так называемые «этапные списки», согласно которым пленные поляки из Осташкова были отправлены частично в Смоленскую область, частично в Харьков, частично на Карельский перешеек и в Архангельский край, где они занимались строительными и фортификационными работами в преддверии грядущей войны.
– А откуда вообще взялись поляки в таком количестве на территории Осташкова?
– Как известно, 1 сентября 1939 года согласно плану операции «Вайс» Гитлер напал на Польшу. Через две недели организованное сопротивление польских войск было сломлено. Польское правительство бежало сначала в Румынию, оттуда – во Францию. А после того, как в Париж вошли немцы, рвануло в Англию. Вот такие вот кенгуриные прыжки по всей Европе во имя спасения собственных жизней. Тогда граница Польши и России располагалась в 40 километрах от Минска. Это – время одного танкового броска.
Где была гарантия, что немцы на это не решатся? Именно тогда был подписан советско-германский договор о ненападении. И советские войска вошли на территорию нынешней Западной Украины и Белоруссии (тогда это была территория Польши). И поляки оказались на подконтрольной нам территории. Местное население (украинцы и белорусы) зачастую испытывало к польским жандармам и полицаям жгучую ненависть (это отдельная кровавая история). И для сохранения их же жизней их решили на время интернировать и разметить в пересыльно-фильтрационных лагерях под Смоленском и в Осташкове.
И тут неожиданно для всех польское «правительство в изгнании» объявляет войну СССР. Заметьте – не напавшей на нее Германии, а Советскому Союзу! Верх лицемерия, цинизма и полное отсутствие стратегического мышления. И одним росчерком пера все находившиеся на территории России поляки сразу поменяли статус – из разряда интернированных перешли в разряд военнопленных.
Так польское правительство в те года предало своих же граждан, о судьбе и памяти которых нынешнее правительство страны льет сейчас гигантские слезы. Это скорее – их позорная страница, которую они пытаются делегировать нам.
– В 1943 году немцы опубликовали сборник «Официальные материалы о массовых убийствах в Катыни», в котором сами официально подтвердили массовое убийство немецкой стороной польских военнопленных в августе 1941 года, – сообщил «Московской газете» известный российский публицист, телеведущий и политический консультант Анатолий Вассерман. – Но со временем чисто немецкое убийство исторические манипуляторы сделали исключительно советской виной. В Медном же польских захоронений нет вообще.
Зато есть официальные документы, подтверждающие то, что их препроводили в Калинин (ныне Тверь). Далее их следы теряются. В Медном же были ожесточенные бои, настоящая мясорубка, и село много раз переходило из рук в руки. И на территории мемориального комплекса были похоронены красноармейцы – как погибшие на поле боя, так и умершие в хирургических отделениях, расположенных поблизости госпиталей. Поэтому сам тот факт, что здесь были расстреляны польские военнослужащие – преступная клевета.
– А с какой целью она была запущена?
– Для того, чтобы привить неизлечимый комплекс вины сначала распадающемуся на глазах СССР, а потом его правопреемнице – Российской Федерации. По замыслу авторов этого мифа, Россия должна была каяться за содеянное вечно. И платить, соответственно. Тем не менее, эта предложенная версия была принята в качестве официальной Горбачевым, потому что без ее признания ему не давали очередного желаемого кредита. Поэтому снятие табличек с упоминанием о якобы расстрелянных польских военнопленных я считаю избавлением от исторической клеветы.
– В Медном действительно были обнаружены останки нескольких погибших поляков, – убежден бывший второй секретарь ЦК Компартии Литвы Владислав Швед. – Но о шести тысяч погибших и речи быть не могло. И меня бесконечно удивляет избирательная память наших «партнеров». Во время наступления в войне 1812 году в лагере военнопленных под Гжатском именно поляки (их было много в рядах французской армии) насмерть забили прикладами свыше 1200 русских пленных. Они об этом аккуратно молчат. В 1920 году после неудачного и насквозь авантюристичного броска на Варшаву в польских «лагерях смерти» умерли от голода от 60 до 80 тысяч красноармейцев. Наши соседи об этом тоже «не помнят». А о своих шести тысяч спорно расстрелянных вспоминают по поводу и без оного. Мало того. Их интересует именно Катынь. Почему? Потому что их там хорошо встречают. Но какое-то количество пленных поляков умерло в лагере Полай, на Кольском полуострове. Почему же они туда не летят, поклониться костям своих же соотечественников? А лететь далеко. Неудобно. И спекулировать на тех костях сложно. А Катынь – это бренд. Его всегда можно поднять как знамя…
– Кстати, в Осташковском лагере содержались не военнопленные, а польские пограничники и полицейские, – считает Анатолий Вассерман. – И некоторые из них (несколько сот человек) действительно были замешаны в преступлениях против советских граждан и осуждены по законам военного времени. Но заведенные на них уголовные дела, к сожалению, либо пропали, либо были специально засекречены, чтобы не оправдывать эту удобную всем клевету.
– Поляки говорят о каких-то неоспоримых артефактах, которые они нашли на месте расстрела?
Вассерман: Действительно, раскопки в Медном велись и польской стороной. Но найденные ими артефакты – газеты и гимнастерки – поражают своей новизной и свежестью – несмотря на то, что почти полвека пролежали в земле. Из чего возникает очень устойчивое подозрение, что их элементарно подкинули во время раскопок.
Швед: Мало того. В начале 90-х после раскопок какое-то количество останков и артефактов из Медного было вывезено в Польшу – для эксгумации. Этого категорически нельзя было допускать. Артефакты уже не вернешь, а лишний козырь у поляков на руках – для дальнейшего блефа и возможных манипуляций.
Казус генерала Токарева
Окончательно запутал и без того больной «польский вопрос» бывший генерал-майор КГБ Дмитрий Токарев, который служил в то время в калининском УНКВД. Генерал полностью подтвердил польскую версию расстрелов. Но она рассыпалась при малейшем серьезном и детальном анализе событий.
– Токарев показал поистине высокий класс, подробнейшим образом рассказав, как именно расстреливали этих самых польских пленных, - считает Вассерман. - Он живописал свой рассказ техническими подробностями, физически не вписывающимися в то здание, где во время войны находилось управление внутренних дел, и где этот расстрел должен был происходить.
Я сам не раз бывал в этом здании и специально обошел все закоулки, чтобы своими глазами убедиться, что рассказанная генералом история не вписывается в его стены. На этой площадке просто невозможно в указанные им сроки разместить столько людей и проделать столько действий, сколько он перечислил. Если исходить из показаний Токарева, на исполнение приговора в отношении одного человека должно было уходить не менее 4 минут. Но в таком случае на ежедневный расстрел 250 человек (а именно на этой цифре настаивал Токарев) потребуется не менее 16 часов. Меж тем, по утверждению генерала, акция проводилась весной исключительно в темное время суток. То есть ночь в апреле того года должна была длиться не 6-7 часов, а все 16.
Швед: Мало того. Такое количество людей просто физически не могло поместиться в четыре камерах размером три на четыре, раздевалке и цокольном этаже здания. Судя по показаниям генерала, расстрел производился на открытом пространстве, просматриваемом с трех сторон. Этого вообще быть не могло.
– Получается, Токарев лгал? Зачем?
Швед: Скорее всего на него просто надавили и вынудили дать признательные показания, вписывающиеся в конъюнктурный политический заказ того времени. И он их дал, опасаясь за свою жизнь. Но генерал – опытный оперативник. Он дал их таким образом, что они рассыпались бы на первом же следственном эксперименте. Что и произошло. Серьезный следственный эксперимент, который проводил специалист Сергей Скрынин, показал полную несостоятельность генеральской версии.
Вассерман: Токарев опасался, что если он не подтвердит казенную версию – его «загрызут». Но также понятно было, что отставной генерал не хотел отвечать за то, чего не было, поэтому построил допрос так, чтобы в суде его показания гарантировано завалились. Блестящая работа, что говорить…
Армия дезертиров
– А какими еще соображениями руководствовалась польская сторона, раскручивая комплекс вины у России?
Вассерман: Педалированием темы Катыни – первой и второй, в Твери, они отводят нас от другой магистральной проблемы – массового предательства поляков во время Второй Мировой. Мало кто знает, что с подачи и при активном участии Сталина перед началом войны в СССР была создана польская армия, которой командовал генерал Андерс. Она насчитывала свыше 75 000 человек. Но поляки отказались воевать с немцами, и через Иран ушли к англосаксам, которые впоследствии использовали их в качестве пушечного мяса.
Потери, которая понесла эта армия, решено было прописать под Катынью. А их поляков, которые в тот страшный для России момент фактически выступили в роли дезертиров, сделать невинных жертв.
…Сугубо исторический польский вопрос стараниями «глубоко заинтересованных лиц» давно переместился в сугубо политическую плоскость. И первая, и вторая Катынь стали действенным инструментом информационной войны за право фальсифицировать историю по собственному усмотрению.
В Европе (и особенно в Польше) набирает обороты война с памятниками советским воинам-освободителям. В этом контексте «польский вопрос» в северной российской глубинке снова приобрел острое социально-политическое звучание. Гибридная война с прошлым, с памятью и за сохранение памяти продолжается…
источник