Французский политолог: «Украина может распасться. Я прямо вижу этот распад»
Пять лет назад Крым воссоединился с Россией. В прошлом году на полуострове впервые прошли выборы президента Российской Федерации, которые окончательно закрепили территориальную принадлежность Крыма. Об этом в беседе с Baltnews рассказал французский политолог Николя Шаррас, который присутствовал на этих выборах в качестве иностранного наблюдателя.
– Г-н Шаррас, расскажите, когда и зачем вы поехали в Крым?
– Мне предложили стать иностранным наблюдателем на выборах президента России год назад. Тогда искали людей, чтобы следить за тем, как проходят выборы. Для народа было важно, чтобы иностранцы там присутствовали. Некоторые СМИ в Европе говорили, что крымчан заставили [стать частью России]. Эти выборы были подтверждением вхождения в состав Российской Федерации. Это волеизъявление народа.
© фото из личного архива. Николя Шаррас
Французский политолог, иностранный наблюдатель на российских президентских выборах-2018 в Крыму Николя Шаррас
Я и следил там – меня пригласили смотреть, как люди голосовали. Если бы у меня было российское гражданство, я бы и сам за [Владимира] Путина голосовал. Нам дали карт-бланш гулять по городу, общаться с людьми, проводить конференции разные. Я даже давал интервью телеканалу "Дождь". Кажется, слишком хорошо отвечал. Они в итоге в эфир запись со мной не дали. Они начали мне про чеченцев говорить, параллели проводили.
– Какие именно параллели?
– Журналисты спрашивали, почему в Чечне не проводился референдум, когда те пытались выйти из состава России. Я ответил, что геополитическая особенность Крыма в том, что после развала Советского Союза сорок миллионов сограждан, которые жили в одной стране, оказались за пределами этой самой страны. Это редко в истории человечества случалось.
Даже русские, которые сейчас в России живут, за последние тридцать лет три страны – они жили в СССР, в России девяностых и в современной России. Это три разные страны.
– Вы общались с крымчанами. Какие настроения преобладали среди них?
– Там была радостная обстановка. Это же праздник. Установлен День воссоединения Крыма с Россией – 18 марта. Люди гуляли, они хотели доказать всему миру, что их не заставили [стать частью России], а что это волеизъявление. Они хотели показать миру, что за четыре года их выбор не изменился – он остановился на вхождении в состав Российской Федерации и на Путине. Потому что Путин – тот человек, благодаря которому это все случилось.
Да, Путин дал толчок. Но в остальном – все, как у Толстого: движущей силой был народ. Это случай с Крымом. Вхождение в состав Роcсии – это совокупность мнений, желаний, которые привели к этому выбору, к возвращению в родную гавань.
– Были ли какие-нибудь нарушения на выборах? Что говорили другие иностранные наблюдатели, помимо вас?
– У нас в группе был один человек из Туркменистана и двое из Пакистана. Они были абсолютно непредвзяты. Для них этот Крым – это как для нас Кашмир. Напрямую нас не касается. Для них Украина, Крым, каким-то боком еще и Европа – это все далеко.
Замечания делали: почему Европа вообще лезет в эти дела? Нет морали в политике Евросоюза. Ее цель – загнать Россию в угол.
Нарушений никаких не было.
– Как считают крымчане – стало ли лучше жить в составе России?
– Бесспорно. Конечно, за один день ничего не меняется – было сделано много инвестиций. Но тем не менее, разница между Крымом в составе России и Крымом в составе Украины… это день и ночь. Даже были построены две ТЭС. Вопросы были решены в максимально сжатые сроки.
Независимость Крыма от Украины была очень быстро обеспечена. Конечно, первый год было трудно. Крым всегда относился к России, но вся система электроснабжения, воды и прочее обеспечивались Украиной.
Вообще, скажу, вся эта история с Майданом – это было сделано для того, чтобы Украина вошла сразу в НАТО. Возвращение Крыма было важным также и с этой точки зрения – Россия не могла допустить появления базы НАТО в Севастополе.
– У России не было выбора.
– Именно. Там все хитро было придумано: госпереворот – и Украина входит в НАТО вместе с Крымом.
Это смешно, но мне кажется, Украина – это последняя страна, которая хочет войти в состав Евросоюза. Все сейчас хотят отсоединиться от ЕС. Есть Вышеградская группа, [Виктор] Орбан в Венгрии, выборы в Болгарии, [Игорь] Додон с пророссийской позицией в Молдавии, даже консерваторы в Польше…
Благодаря СССР, вы [речь идет о России] пропустили 70 лет уроков по толерантности – в плохом смысле этого слова. Вы пропустили уроки по переходу к постмодернистской политике.
Ценности у вас остались. И гордость народа.
А Украина как государство – это историческая ошибка. Выборы в Крыму помогли восстановить историческую справедливость.
Я не историк, но факт есть факт: Крым – это подарок [Никиты] Хрущева Украине. По сути, это ничего не меняло, кроме каких-то административных моментов. Это была одна страна. Жест Хрущева был символическим. Этнически Крым, Донецк, Луганск – всегда были русскими.
Что украинцы сделали? Возьмем, к примеру, Львов. Львов был одним из важных городов Австро-Венгерской империи. Поэтому он красивый, а не потому, что украинцы это сделали. Ивано-Франковск, Львов относятся к Польше после до сих пор продолжающейся галицизации. Закарпатская область – к Венгрии. А Буковина – к Румынии.
Но в этом нельзя винить самих украинцев. Галиция – это та часть Австро-Венгрской империи, где жили русины, то есть русские галичане и поляки. Для того, чтобы Галиция отошла с концами от Польши и Российской Империи, австрийцы активно пропагандировали "Галицкую идентичность". Галицы после станут себя называть "украинцами". Это плохо закончится, поскольку в сентябре 1914 года тех из них, которых обвинят в симпатии к Российской Империи, уничтожат австрийцы в первом концлагере Европы – Талергофе. И от этого до сих пор черпается украинский шовинизм… От Бандеры до "Правого сектора", этот экстремизм рожден в Талергофе.
Думаю, что через 10 лет, если Евросоюз никак этому противодействовать не станет, Украина может распасться. Я прямо вижу этот распад.
Я с одесситами разговаривал. Там же тоже достаточно русский город. Спрашиваю – почему вы не сделаете так, как Донецк и Луганск? Они говорят, мол, мы еще хотим, чтобы хотя бы какие-то пророссийские силы на Украине остались.
Потому что в том же городе Ивано-Франковск – там единственное национал-социалистическое правительство в Европе. Там открыто существует нацистская партия. Это уникальный случай в Европе.
– Вы слышали от крымчан какие-либо жалобы относительно пребывания в составе России?
– Какие могут быть жалобы? Зарплаты стали выше, туристический потенциал развивается. Народ Крыма горд. На их исторический выбор наконец-то обратили внимание. Пойти на выборы – это мужественный поступок. Нужно было быстро реагировать. Мы не знаем, что бы случилось, если бы они не вошли в состав России.
– Возвращаясь к разговору про НАТО. Сейчас в Киеве, как некогда в Грузии, заговорили о том, что вхождение Украины в НАТО возможно, несмотря на положения устава о невозможности вступлении в альянс стран с территориальными конфликтами, поскольку был прецедент Германии. Как вы считаете, реален ли такой сценарий?
– Тогда почему Крым не может вернуться в Россию? Они сами себе вредят такими аргументами. Крым объединился с Россией, как некогда объединилась и Германия. С этой точки зрения и нужно смотреть.
Вместо этого Россию "наказывают" санкциями. Но и это спорный момент. Санкции только помогают. Они показали слабые стороны российской экономики – и за последние пять лет эти пробелы были восполнены. Даже русские сыры, например, теперь ничем не уступают французским.
Воссоединение с Крымом – это предлог. Если бы не было полуострова, они бы нашли что-то другое. Они бы возобновили осетинскую проблему, абхазскую, приднестровскую.
– Сейчас понятно, что антироссийские санкции работают, но на пользу России. Почему по-прежнему Запад продолжает использовать этот инструмент давления?
– Цель этих санкций – отделить Евросоюз от России. Еще Збигнев Бжезинский писал, что нужно разъединить Украину и Россию – и тогда Россия потеряет свое влияние.
Демократия нравится европейским странам, когда речь идет о смене режимов в "спорных" государствах. И в особенности, когда в этих государствах есть ресурсы. А когда демократия такая, как в Крыму, – это им не нравится. Крымчане, таким образом, методом врага доказали, что они все сделали правильно. Так выглядит демократия.
Я думаю, Крыму нужен русский аналог Плана Маршалла. Например, План Путина – для всех стремящихся к независимости стран.
– На ваш взгляд, Запад смирится с тем, что Крым – Россия?
– Они не хотят смиряться. Точнее, по сути, уже смирились, но продолжают использовать Крым как повод, поэтому не хотят снимать санкции.
Россия – это вызов их глобализации, поскольку является многонациональной и многоконфессиональной страной, где все сохранили свои особенности. В Европе пытаются это убрать все, что относит человека к своей родной земле, создавая потребителя. Там все покупается.