Смерть рядом. Когда рассекретят биографию разведчика Николая Кузнецова

Писатель, журналист, трижды лауреат литературной премии Службы внешней разведки РФ Николай Долгополов.

Николай Кузнецов был настоящим гением разведки. Второго такого не будет. 27 июля – 110 лет со дня рождения Героя советского союза.

Звание Героя ему было присвоено посмертно в ноябре 1944-го. 16 месяцев этот человек наводил ужас на фашистов в оккупированном Ровно.

«Т» – значит «терроризм»

Он действовал по линии «Т» – «терроризм». Работая под легендой обер-лейтенанта вермахта Пауля Зиберта, Кузнецов лично убил 11 немецких генералов и выс­ших фашистских руководителей. Не менее, а, возможно, даже более ценны добытые им стратегические сведения. Из чащобы ровенских лесов Кузнецов первым из советских разведчиов сообщил о подготовке покушения на «Большую тройку» – Сталина, Рузвельта, Черчилля. Передал в Центр схему ставки Гитлера «Вервольф» в районе Винницы. Неудачную попытку уничтожить палача – рейхс­комиссара Украины Эриха Коха – искупали добытые в беседе с гауляйтером ценнейшие сведения о готовящемся наступлении немцев на Курской дуге.

Но до сих пор очень многие страницы его биографии засекречены. Однажды прочитал: дело Кузнецова – 300 томов! – рассекретят к 2025 г. Если бы! Но крупицы достойной правды с течением лет всё равно открываются. И перед нами предстаёт новый Кузнецов, а его героизм порой приобретает трагический оттенок.

Много споров ведётся о том, когда Кузнецов был привлечён к работе в разведке. Возможно, это произошло уже в 1929-м, когда его исключили из комсомола, не дали закончить техникум. Обвинили «в сокрытии кулацкого происхождения», потом добавив ещё и белогвардейское. Всё это ложь! Отец Кузнецова был типичным середняком, в армии действительно служил, но в Красной, у Тухачевского. И вдруг после таких обвинений Кузнецова восстановили и в техникуме, и в комсомоле. Можно предположить, что смышлёного парня приметили чекисты. А он согласился на сотрудничество. И не потому, что струсил, – он был из тех, кого называли идейными.

По совету новых друзей Кузнецов отправился в глушь. В тонущем в лесах Коми-Пермяцком округе молодой оценщик разоблачил своих начальников, занимавшихся приписками в области лесоустройства. Благодарность: повторное – уже навсегда – исключение из комсомола, год исправительных работ с вычетами из мизерной зарплаты.

С 10 июня 1932 г. Николай (к этому времени он смог сменить имя, имя Никанор ему не нравилось с детства) Кузнецов – спецагент окружного отдела ОГПУ, оперативный псевдоним «Кулик». В 1934-м в Свердловске он стал «Учёным», в 1937-м – «Колонистом». В документах значился статистиком, чертёжником, расцеховщиком, а на самом деле работал в негласном штате Свердловского управления ­УГПУ НКВД. За 4 года в качест­ве маршрутного агента исколесил весь Урал. В характеристике отмечалось: «Находчив и сообразителен. Обладает исключительной способностью завязывать необходимые знаком­ства и быстро ориентироваться в обстановке. Обладает хорошей памятью». В предвоенные годы в Москве находился фактически на нелегальном положении, выдавая себя за авиационного инженера немецкого происхождения Рудольфа Шмидта. Не являясь сотрудником ­НКВД, получил статус особо засекреченного агента, «с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата».

Хотя в 1936 г. ему, брошенному в свердловскую тюрьму, реально светила 58-я «расстрельная» статья. За что взяли? Не сумел выполнить задание. Подвёл себя и начальников. Заступаться за арестованных в годы кровавого террора было не принято. И всё же несколько чекистов головами своими клялись, что Кузнецов никакой не предатель, не шпион, а честный малый, по молодости и неопытности допустивший ошибку. Просили дело пересмотреть. Как ни странно, пересмотрели. И освободили.

«Расстрелять!»

Кузнецова мог расстрелять и его любимый начальник Дмитрий Медведев. Ведь Кузнецов так и не выполнил задание – совершить акт возмездия над гауляйтером Украины Эрихом Кохом. Хотя 31 мая 1943 г. находился с ним в одной комнате. Перед сидящим за столом Кохом – пара телохранителей. Ещё один – прямо за спиной Пауля Зиберта – Кузнецова. На ковре, между Кохом и Кузнецовым, две чёрные собаки. Все телохранители следили за руками Кузнецова. Разведчик не мог дотянуться до кармана, вынуть пистолет и выстрелить.

По возвращении в отряд он был тотчас арестован по личному приказу Медведева. Смерть бродила где-то неподалёку. Командир негодовал: трусость! Потом, чуть поостыв, отправил подробную радиограмму в Центр, прямому начальнику Павлу Судоплатову. Но, оказывается, ещё до этого на имя бериевского дружка и зама ­Кобулова пришла радиограмма, в которой Кузнецов был заклеймён изменником и предателем. Кобулов ответил быстро: «Расстрелять. Ваш Кузнецов пьёт водку с девками, показал себя изменником и предателем». К счастью, приняли радио­грамму и от Судоплатова. Тот предлагал во всём спокойно разобраться. Кузнецов был ему нужен. Лучшего, чем он, разведчика у Павла Анатольевича не было. Вот так во второй раз был спасён от смерти легендарный Кузнецов.

Слишком ярок

Но с чего такая травля? Он был слишком ярок, красив мужественной славянской красотой. И гениально восприимчив к языкам. Язык Гёте ему преподавала Нина Николаевна Автократова, получившая образование в Швейцарии. А грубейшую жаргонную солдатчину Николай перенял у оставшегося в глубинке со времён Первой мировой бывшего пленного Франца Францевича Явурека, учителя труда. В Свердловске ЧК подпускало его к немцам, трудившимся на Уралмаше. Могло ли всем понравиться, что молодой человек говорит на шести немецких диалектах, украинском, польском языках, эсперанто и даже на ходу освоенном коми-пермяцком?

Он выделялся из толпы нарочито шикарными костюмами. Водил знакомства с иностранцами, вербуя и вытягивая секреты. Соблазнял женщин. Перед заброской в отряд Медведева его уже под видом немецкого офицера Пауля Зиберта посадили для приобретения опыта в лагерь военнопленных под Красногорском. Кузнецов и тут выдвинулся буквально на первые роли: сыграл главную роль в спектакле, который ставили пленные фрицы. Его немецкое произношение соратники по лагерю признали чистейшим и классическим.

Кто предал героя

Кузнецов был убит бандеровцами в ночь с 8 на 9 марта 1944 г. В декабре 1943 г. в отряд Медведева прибыл важный гость. Как считалось, для вручения наград. Держался уверенно. В разговоре с командиром отряда, отбросив конспирацию, представился настоящей фамилией: Василий Андреевич Бегма, бывший первый секретарь Ровенского обкома партии, а теперь руководитель подпольного обкома, генерал. Во время обеда Дмитрий Медведев и комиссар отряда Лукин представили генералу Николая Ивановича Кузнецова.

Обратите внимание: знакомство состоялось в конце 1943-го. До этого в Ровно никто не предполагал, что человек, совершавший в городе террористические акты, может быть партизаном. Ни Медведев, ни сверхосторожный Лукин и предположить не могли, что сидящий напротив них высокий партийный руководитель может быть ненадёжен. Однако вскоре в Ровно появился словесный портрет немецкого офицера, весьма походившего на обер-лейтенанта Зиберта. И началась настоящая охота.

Николай Владимирович Струтинский, друг и соратник разведчика, подозревал, что Кузнецова немцам выдали свои. Подозрение пало на руководителей городского подполья и людей, к ним приближённых. После войны Генеральная прокуратура СССР всерьёз занималась разбором заявления группы партизан во главе с Николаем Струтинским о предательстве Бегмы и Новака, его дружка, партфункционера рангом пониже. Расследование вёл следователь следственного отдела Управления КГБ УССР по Львовской области Олег Ракитянский. Расследование пусть косвенно, но всё же недвусмысленно подтверждало: да, Николая Ивановича выдали свои. Предатель – Новак, а Бегма всячески покрывал дружка.

Но как можно было в то время обнародовать результаты расследования? Западная Украина, Львовская область, Ровно – национализм и тогда расцветал там своим заклятым жёлтым цветом. Поэтому к выводам следователя Ракитян­ского комиссия вернулась лишь в 1989 г. А благодаря усилиям многих моих добровольных помощников в процессе подготовки книги о разведчике удалось установить: Новак – предатель, а все подозрения в отношении Бегмы имеют самые серьёзные основания.

И в качестве послесловия... В каждой профессии можно выделить гения, рождающего­ся раз в столетие. Кузнецов был гением разведки. Обычно гениальных людей почитают их потомки. Соратники же, современники не всегда любят и не понимают, почему этому всё удаётся, а нам – нет. Потому что...