Как деньги стали мечтой Остапа Бендера
«А вы этого даже не заметили»
Поначалу Остап Бендер выполнял у Ильфа и Петрова сугубо функциональную роль. Как Чичиков у Гоголя водил читателя по галерее представителей вымирающего сословия, так и Бендер водит нас по маргиналам, не желающим или не способным вписаться в новые реалии. К ним трудно испытывать сочувствие, даже несчастная вдова Грицацуева, положа руку на сердце, не вызывает теплых чувств. Все описываемые в книге персонажи и ситуации не предполагают в общем-то постановки каких-либо глобальных общечеловеческих вопросов. «12 стульев» — альбом карикатур на людей и явления, которые невозможно было бы рассмотреть в полной мере и посмеяться над ними без провожатого — Остапа Бендера.
В первой книге великий комбинатор не так уж и велик. Он обаятельный мелкий жулик, который пытается воспользоваться случаем, который весьма удачно подвернулся ему в лице Ипполита Воробьянинова. Он наслаждается процессом, который для него не менее, а может быть, и более, важен, чем результат. Упоение игрой затмевает многочисленные поражения, которые следуют одно за другим, несмотря на блистательные, в общем-то решения. В водевильном угаре заходящего НЭПа все еще есть легкость, и наслаждение жизнью в частном порядке.
В «Золотом теленке» уже все иначе. Реалии изменились — роман начали писать в годы «великого перелома», когда процессы коллективизации, раскулачивания и индустриализации начали набирать обороты. Частное уходит на второй план. Даже личные переживания становятся уходящей натурой:
— Молоко и сено, — сказал Остап, когда «Антилопа» на рассвете покидала деревню, — что может быть лучше! Всегда думаешь: «Это я еще успею. Еще много будет в моей жизни молока и сена». А на самом деле никогда этого больше не будет. Так и знайте: это была лучшая ночь в вашей жизни, мои бедные друзья. А вы этого даже не заметили.
Возможность наслаждаться простыми вещами исчезает. На смену молоку, сену и крестьянской лошадке идут железный конь и индустриализация, в которой, как заметила идеологически подкованная дочь автора ребусов Зося Синицкая, бога быть не должно.
По всей книге рассыпаны тревожные и даже страшные знаки, которые и не сразу разглядишь в комических персонажах и ситуациях. Васисуалий Лоханкин как карикатура на интеллигенцию, газовая атака, сумасшедший дом, где вместе с расхитителями прячутся от чисток и чуждые элементы, утаившие свое происхождение.
— У него, что же, родители не в порядке? Торговцы? Чуждый элемент?
— Да и родители не в порядке, и сам он, между нами говоря, имел аптеку. Кто же мог знать, что будет революция? Люди устраивались, как могли. <…>
— Надо было знать, — холодно сказал Корейко.
— Вот и я говорю, — быстро подхватил Лапидус, — таким не место в советском учреждении.
Тем, кому не место в советском учреждении и обществе, деваться некуда, вот и пиво дают только членам профсоюза, как и обеды в «Учебно-показательном пищевом комбинате ФЗУ». Девушки предпочитают представителей коллектива. Частный человек в лице Бендера загнан, его выдавливают. Даже одинаковый для всех атмосферный столб давит на него гораздо сильнее, чем на прочих. И дело не только в неразделенных чувствах.
Пока еще есть возможность скрыться в сумасшедшем доме, как Берлага, или в некой мечте, как это делает Бендер. Его ошибка в том, что, несмотря на всю прагматичность, он не может с этой реальностью согласиться. Он до сих пор верит, что деньги решают все проблемы. Но в том обществе, строительство которого так красиво описывают Ильф и Петров, деньги превращаются в ничто. А вместе с ними и Бендер. Кстати, одним из побочных вариантов финала книги предполагалось, что в стране деньги будут отменены.
«Был ли покойный нравственным человеком?»
В каком-то смысле в «12 стульях» описывается процесс умирания главного героя как члена создаваемого нового социума. Бендер это предчувствует, хоть и не осознает. Это предчувствие делает героя, уже раз убитого в предыдущей книге и воскресшего в этой, не столь легким и игривым, как прежде. Он всерьез задумывается о смерти.
— Рассказать вам, Паниковский, как вы умрете? — неожиданно сказал Остап. — Вы умрете так. Однажды, когда вы вернетесь в пустой, холодный номер гостиницы «Марсель» (это будет где-нибудь в уездном городе, куда занесет вас профессия), вы почувствуете себя плохо. У вас отнимется нога. Голодным и небритым вы будете лежать на деревянном топчане. И никто к вам не придет, Паниковский, никто вас не пожалеет. Детей вы, вероятно, не родили из экономии, а жен бросили. Вы будете мучиться целую неделю. Агония ваша будет ужасна. Вы будете умирать долго, и это всем надоест. Вы еще не совсем умрете, а бюрократ — заведующий гостиницей — уже напишет отношение в отдел коммунального хозяйства о выдаче бесплатного гроба... Как ваше имя и отчество?
— Михаил Самуэлевич, — ответил пораженный Паниковский.
— ...о выдаче бесплатного гроба для гр. М.С. Паниковского. Впрочем, не надо слез, годика два вы еще протянете. Теперь — к делу.
Паниковский в итоге умирает. Бендер как бы примеряет на себя его смерть. Да, он говорит прощальную речь «вздорному старику», не устававшему, кстати, отстаивать свое право на индивидуальность даже в маленьком коллективе под руководством командора, но звучит она так, будто Остап готовит прощальное слово себе. Это один из самых пронзительных моментов книги. Остап, читая эпитафию Паниковскому, разбирается с собой, дает нравственную оценку себе и своим отношениям с обществом.
— Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. Это был бывший слепой, самозванец и гусекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счет общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противо речия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Все!
Важно: Бендера не принимает общество не потому, что он нарушал уголовный кодекс, а потому, что стал богат. У советской да, наверное, и у русской литературы есть одна важная особенность, вытекающая из среды, в которой она создавалась. Герои должны быть полярно маркированы как положительные или отрицательные. Персонаж может колебаться и даже быть на «плохой» стороне, но в конечном итоге в результате душевных метаний он неизбежно переходит на сторону «добра». Этого требует от авторов и воспитанный на произведениях советского периода читатель. Все эти люди —Бендер, Паниковский, Козлевич, Балаганов… Нам нужно их обязательно как-то позиционировать, разместить в привычной системе координат. Но стоит ли это делать?
О’Генри описывает приключения таких же мошенников, Гекльберри Финн у Марка Твена путешествует по Миссисипи в компании откровенного жулья, пайсано из Тортилья-Флэт, описанные Джоном Стейнбеком, и вовсе бомжи.
«Все это — люди, которых я знаю и люблю; люди, которые превосходно приспосабливаются к окружающей среде. Такое свойство человеческой натуры зовется истинно философским отношением к жизни, и это — прекрасная вещь», — писал о своих героях Стейнбек.
Герои О’Генри, Твена, Стейнбека и прочих других, конечно же, мошенники, проходимцы, но гораздо важнее то, что они — самостоятельные и независимые единицы, рассчитывающие только на себя и, исходя из этого, независимые и свободные. На таких людях, в общем-то, и заварен бульон жизни, из которого выросло чудо американской экономики. Все они с Бендером одного поля ягоды, но есть одно существенное отличие — поймав своего золотого теленка, вне зависимости от его масштабов, американские комбинаторы могут распорядиться им по собственному разумению. Бендеру в этом отказано. Более того, авторы делают добытый им капитал причиной унижений.
Сценарист и журналист
Бендер чувствует себя лишним, это не делает его счастливым, но становиться в общий ряд он не хочет и не может. Это выше его сил. Остап надеется, что наличие большого количества денег решит эту проблему. Как мы знаем, его надежда не оправдается. Но даже любовь не смогла заставить Бендера отказаться от мечты.
Бендер мог бы отказаться от погони за заветным миллионом ради Зоси Синицкой и вписаться в коллективное бессознательное. Получилось бы у него? Скорее всего, да. В «Золотом теленке» он демонстрирует не только навыки в использовании своих «400 сравнительно честных способов отъема денег у населения».
В определенные, как правило, безысходные моменты он зарабатывает, не занимаясь мошенничеством и вымогательством, а выполняя вполне легальную творческую работу. И результат его трудов — не ущербный сеятель, как это было в «12 стульях», а вполне жизнеспособные произведения. Сценарий «Шея» принимают и оплачивают на киностудии. И, если бы глухой звуковик не укатил с творением Бендера окультуривать ломовых извозчиков в Умани, вполне возможно, кинематограф смог бы утолить амбиции мастера игры.
А пособие для сочинения всего, созданное для журналиста Ухудшанского? Не обладая талантом журналиста, написать такой торжественный комплект невозможно. Был бы он счастлив? Среди репортеров — людей «молодых, веселых, без бюрократической сумасшедшинки» — Бендер чувствовал бы себя вполне комфортно. С командором их роднит и отказ признать что-либо невозможным — они люди действия. Фоторепортер Меньшов, чтобы получить хороший кадр, двигает поезда и заставляет дрожать вокруг себя землю.
Арка казалась фотографу подходящей, она получилась бы на снимке отлично. Но поезд, стоявший шагах в двадцати от нее, получился бы слишком маленьким. Если же снимать со стороны поезда, то маленькой вышла бы арка. В таких случаях Магомет обычно шел к горе, прекрасно понимая, что гора к нему не пойдет. Но Меньшов сделал то, что показалось ему самым простым. Он попросил подать поезд под арку таким же легким тоном, каким просят в трамвае немножко подвинуться. Кроме того, он настаивал, чтобы из трубы паровоза валил густой белый пар. Еще требовал он, чтобы машинист бесстрашно смотрел из окошечка вдаль, держа ладонь козырьком над глазами. Железнодорожники растерялись и, думая, что так именно и надо, просьбу удовлетворили. Поезд с лязгом подтянулся к арке, из трубы повалил требуемый пар, и машинист, высунувшись в окошечко, сделал зверское лицо. Тогда Меньшов произвел такую вспышку магния, что задрожала земля и на сто километров вокруг залаяли собаки. Произведя снимок, фотограф сухо поблагодарил железнодорожный персонал и поспешно удалился в свое купе.
Поздно ночью литерный поезд шел уже по Восточной Магистрали. Когда население поезда укладывалось спать, в коридор вагона вышел фотограф Меньшов и, ни к кому не обращаясь, скорбно сказал:
— Странный случай! Оказывается, эту проклятую арку я снимал на пустую кассету! Так что ничего не вышло.
— Не беда, — с участием ответил ему Лавуазьян, — пустое дело. Попросите машиниста, и он живо даст задний. Всего лишь через три часа вы снова будете в Горной и повторите свой снимок. А смычку можно будет отложить на день.
— Черта с два теперь снимешь! — печально молвил фоторепортер. — У меня вышел весь магний, а то, конечно, пришлось бы вернуться.
«Объект, достойный уважения»
Но еще одна беда Бендера в том, что он может все и ничего — он не приемлет рутины повседневного труда — сделав что-то и, как правило, блистательно, он теряет к этому интерес. Единственное, что способно удерживать его внимание и вектор движения долгое время — охота на миллионера Корейко. Это крупная добыча, на встречу с которой он не рассчитывал.
У него, конечно, есть состояние — 12 рублей в сберкассе, и предел его ночных грез — покупка волосатого пальто с телячьим воротником. Это не Корейко. Это мышь, которая…
Но тут полная блеска речь великого комбинатора была прервана мужественным криком, который донесся из глубин финсчетного зала и, несомненно, принадлежал работнику, имеющему право кричать.
— Товарищ Корейко! Где же цифровые данные о задолженности нам Коммунотдела? Товарищ Полыхаев срочно требует!
Остап толкнул Балаганова ногой. Но барбос спокойно продолжал скрипеть пером. Его лицо, носившее характернейшие черты Шейлока, Гарпагона и Скупого рыцаря, не дрогнуло. Зато красномордый блондин с белыми глазами, это ничтожество, этот советский мышонок, обуянный мечтою о пальто с телячьим воротником, проявил необыкновенное оживление. Он хлопотливо застучал ящиками стола, схватил какую-то бумажонку и быстро побежал на зов.
Великий комбинатор крякнул и испытующе посмотрел на Балаганова. Первенец лейтенанта Шмидта, как видно, еще не научился властвовать над собой. Он засмеялся.
— Да, — сказал Остап после некоторого молчания. — Этот денег на тарелочке не принесет. Разве только я очень уж попрошу. Объект, достойный уважения.
Корейко как мошенник по многим параметрам превосходит Бендера. Аферы, которые проворачивал «советский мышонок», несопоставимы по масштабам с теми, что можно увидеть в резюме великого комбинатора. Поэтому-то у Бендера и нет миллионов — женитьба на мадам Грицацуевой и даже погоня за тысячами мифических, в общем-то, рублей не идут ни в какое сравнение с освоением бюджета на строительство электростанции, например. Корейко создал «Промысловую артель химических продуктов “Реванш”» и сделал так, чтобы она приносила ему деньги из ничего, Бендер открыл «Рога и копыта», на которые ушли все его деньги. И так далее.
Корейко, в отличие от Остапа, лишен романтических устремлений и «гусарства». Это циничный, хладнокровный и расчетливый персонаж, абсолютный реалист, который в отличие от Бендера прекрасно понимает, что быть богатым уже не то что бессмысленно, а опасно.
Он чувствовал, что именно сейчас, когда старая хозяйственная система сгинула, а новая только начинала жить, можно составить великое богатство. Но уже знал он, что открытая борьба за обогащение в советской стране немыслима. И с улыбкой превосходства он глядел на жалкие остатки нэпманов <...>
Корейко понял, что сейчас возможна только подземная торговля, основанная на строжайшей тайне. Все кризисы, которые трясли молодое хозяйство, шли ему на пользу; все, на чем государство теряло, приносило ему доход. Он прорывался в каждую товарную брешь и уносил оттуда свою сотню тысяч. Он торговал хлебопродуктами, сукнами, сахаром, текстилем, всем. И он был один, совершенно один со своими миллионами. В разных концах страны на него работали большие и малые пройдохи, но они не знали, на кого работают. Корейко действовал только через подставных лиц. И лишь сам знал длину цепи, по которой шли к нему деньги.
Приобрести книгу можно по ссылке
Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь