Взрослел на войне
Ветеран войны Николай Имчук помнит ее, как вчера, хотя, когда началась Великая отечественная, ему было 11 лет. Но то, что пришлось пережить, забыть невозможно, сколько бы лет ни прошло.
Николай Константинович Имчук родился в 1930 году в городе Умань Киевской области. Все его воспоминания начинаются с детского дома.
22 июня 1941 года их, воспитанников уманского детдома, разбудили воспитатели: война!
— Мальчики стали рыть окопы вокруг корпусов, девочки относили траву и грунт в сторону, ветками маскировали наши укрепсооружения, — вспоминает Николай Константинович. — А днем первая бомба уже упала за нашим забором...
В эвакуацию детдомовских отправили пешком. Группа из 300 с лишним маленьких человечков двигалась по грунтовой дороге в сторону севера. Конечно, немецким бомбардировщикам с воздуха их было хорошо видно.
— По команде «воздух» мы разбегались в стороны, но очень много детей погибло. Кого-то из раненых забирали жители придорожных сел. Наш поход продолжался примерно недели три, но оказался напрасным, — рассказывает ветеран. — Все мы попали в окружение.
Когда это стало понятным, детям приказали разбегаться, кто куда сможет. Коля наткнулся в лесу на советскую пехотную часть. Ее командир Павел Степанович Черняев принял беспризорного мальчишку как родного и назначил связным-посыльным.
— Мы пытались прорываться, — вспоминает мой собеседник. — Переправились через речку Синюху, а немцы, спрятавшиеся за снопами сена, встретили нас жестким прямым огнем.
Тогда командир договорился, чтобы юного посыльного взяли в одну из полуторок, груженную штабным скарбом. Из украинского села несколько машин готовились «стартануть» сквозь немецкие засады к своим.
— Две машины, по-моему, все же прорвались, наша попала под обстрел, — вспоминает мой собеседник.
Раненный в руку, он с трудом сумел выпрыгнуть, все сопровождавшие машину были убиты. Укрывшись в лесу, Коля нашел там таких же, как он, раненых бойцов. И там их все-таки настигли фашисты...
— Я, солист-трубач детдома, был одет в синий морской костюмчик со звездочками на рукавах, — рассказывает ветеран. — Похожие носили в советское время комиссары.
Немецкие солдаты обратили внимание на эти звездочки. Удар сапогом в спину мальчика был прокомментирован фразой: «Кляйне комиссар» (маленький комиссар. — «ВМ»). Колю вместе с остальными пленными погнали в концлагерь. Первый был организован на территории бывшего скотного двора, на окраине села Подвысокое. Второй — в яме, недавней разработке глины. Уманская яма, по воспоминаниям Николая Имчука, представляла собой карьер глубиной 15 метров, длиной в километр и шириной в 300 метров. По периметру котлован окружала двухрядная колючая проволока. Прожекторы, вышки, собаки... Невдалеке стояли бараки, в которых до войны сушили кирпичи.
— Тысяч 50 нас было — тех, кого загнали в эту яму. На солнцепеке и дожде мы гнили заживо. Вместо пищи немцы сбрасывали нам полумертвых лошадей, — Николай Константинович сглатывает подкативший к горлу ком. — В день умирало по 100 человек. Санитарная команда, сложившаяся из наших же, зарывала мертвых прямо тут же в глину. Коля почти догорал в тифозном бреду, когда его вынесли в один из бараков. Повезло ему, что среди пленных случайно оказались его командир Черняев и доктор по фамилии Шварц.
— В том лагере мало кто выживал, — вспоминает Николай Константинович. — Подмогу нам оказали местные жители.
Женщины из Умани приносили нехитрый провиант, старались добросить продукты прямо под колючую проволоку. Немецкие сторожа разрешили Коле собирать снедь с земли. И сообразительный мальчик немедленно этим воспользовался.
— Среди прочих я выделил трех интеллигентных на вид женщин. Учительницы тетя Ксеня, тетя Соня, тетя Маруся — так обращался к «кормилицам» Коля — оказались связными от местных подпольщиков, возглавляемых товарищем Карпачевым.
Подросток стал приносить военнопленным, кроме продуктов, вести с фронта. Позднее начались разработки планов побегов. В записках передавались и карты с проложенными маршрутами. Постепенно в лагере сформировалась целая группа сопротивления.
— В нее вошли Черняев (он уже значился там под другим именем — Александр Орлов), доктор Шварц, Филимонов, Попов, — в память Николая Константиновича навсегда въелись эти имена.
Коля Имчук смог убежать из лагеря Ревир № 3, в него военнопленных собирали для отправки в Германию. Так началась для подростка «подпольная жизнь».
— Отряд партизан носил имя полководца Кутузова. Я был представлен их командиру, капитану по фамилии Кот, и начальнику штаба лейтенанту Васильеву. Меня хвалили. Так, с моей помощью даже два немецких бомбардировщика удалось сжечь, — объясняет ветеран.
Как-то он вышел на мастерские, в которых работали освобожденные из лагеря военнопленные. Они поделились с ним информацией, как можно попасть на немецкий аэродром...
До 1943 года руководители подпольщиков предпринимали попытки дойти до партизан. Как помнит Николай Константинович, Карпачев даже собирался взять его с собой. Но…
— Я плакал, что они меня с собой не взяли! А чуть поз же выяснилось, что не дошли они до партизан, в лесу с немцами встретились и погибли все в том неравном бою, — вздыхает ветеран.
В марте 1944 года в Умань вошли советские войска. И тут судьба свела подростка с еще одним боевым командиром — парковой батареи 328-го гвардейского минометного полка, старшим лейтенантом Бурлиным. Коля Имчук отправился с ним на передовую, выполнял знакомую для себя работу посыльного и при возможности не отказывал себе в удовольствии помогать минометчикам, заряжать легендарную «катюшу».
— У немцев, как бы нам в противовес, был шестиствольный миномет «ванюша». Я вспоминаю, как-то они с издевкой кричали нам в громкоговоритель, что «катюшу» «ванюша» возьмет силой. Только после залпа нашей «катюши» от «ванюши» даже колес не осталось, — смеется ветеран.
Незадолго до конца войны их полк пытались уничтожить немецкие бомбардировщики, хотя ракетные установки были спрятаны в лесу. Вместе с другими бойцами Коля отправился на поиски шпиона-наводчика.
— Наткнулись мы на хутор из трех домов. На одном из дворов мне бросилось в глаза как-то уж слишком небрежно раскиданное сено. И вот мету я его сапогом и вдруг обнаруживаю деревянную крышку, за которой открывается глубокий погреб. Там-то и скрывался враг с передатчиком, руководил бомбардировщиками. Ну и доруководился, — посмеивается мой собеседник.
Победу со своими однополчанами Николай отпраздновал в Вене. И как только смог, вернулся в Умань, чтобы окончить школу. Но не прошло и полгода, как из Москвы ему пришло письмо от товарища по лагерю, Николая Попова, сумевшего также убежать в 43-м году.
— Он, как бывший лагерный, прошел штрафбат, был ранен и в тот момент долечивался в московском госпитале, — рассказывает ветеран.
Встреча его со старым другом получилась необыкновенно теплой и трогательной. В госпитальной палате все офицеры приветствовали Николая как героя. Да, не каждому взрослому довелось столько пережить и сделать для победы...
— Они сложили для меня кулек гостинцев, а я, пытаясь скрыть набежавшие слезы, просил, мол, не надо мне, оставьте себе, только выздоравливайте…
ВОЙНА И МИР
Боевые награды Н. К. Имчука: орден Отечественной войны 2-й степени, медаль за взятие Будапешта, медали за освобождение Чехословакии и за победу над Германией в Великой Отечественной войне. В мирной жизни он, слесарь завода светотехники, стал замдиректора предприятия.
Читайте также: Падение Берлина: как Красная армия поставила победную точку в войне